— Она могла бы этого добиться, — говорю я, — но, увы, мадемуазель Легран не обладает острым умом. Куда ей тягаться с хитрым дельцом Морьесом.
— Похоже, ты исключил эту женщину из списка, — интересуется Светик.
— Никак нет, — заверяю я. — Наоборот, я подозреваю ее еще больше. Может, Морьес решил доложить Мирабо, что это она все ему рассказала, тогда у Легран не было другого выбора. Если бы Морьес выдал Легран, ей бы не поздоровилось. В таких делах подобных выходок не прощают.
Светик кивает.
— А как Камилл? — спрашивает она. — Он так же намерен продолжать расследование?
— Нет, — смеюсь я. — Ему это дело ему уже наскучило, как старая игрушка. У Камилла одна идея быстро сменяет другую, он нашел себе какое–то новое занятие.
— Это на него похоже, — улыбается Светик.
Я, Светлана Лемус, и мой друг Макс сидим за столиком в кафе де Фуа. К нам подходит… Теруань, я борюсь с желанием залезть под стол. Она улыбается:
— Я могу похитить Светик на минутку? Светик, прости, что отрываю тебя.
Я соглашаюсь. Раз уж рядом Макс, она меня бить не будет. Мы отходим к окну.
— Прости меня, — говорит Теруань.
Ее голос звучит искренне. Ей действительно совестно за содеянное. Что мне остается делать? Я давно ее простила.
— Надеюсь, ты никому не рассказала? — спрашивает она.
Я улавливаю волнение.
— Нет, — говорю я. — Ябедничать не в моих правилах.
Хм… мне кажется, что она боится, что об этом случае узнает Поль.
Мы приятельски прощаемся.
Странная эта Теруань. Не понимаю, что я ей сделала? Почему свои вспышки гнева она направляет на меня! Нет, я не злюсь не Анну, я просто хочу быть от нее подальше и никогда не оставаться с ней наедине. Иначе, она меня покалечит. Как знать, может, именно эту цель она преследует. Тогда зачем извиняется? Для очистки совести? Ходят же люди на исповедь к священникам. Аналогичный случай.
Нет, она действительно раскаивается. Это видно по глазам.
Я возвращаюсь за стол.
— Она тебя ударила, а теперь извиняется, — говорит Макс. — Так же, как в случае со стрельбой.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.
Нет, я не удивляюсь. От Макса ничего не скроешь.
— Ты сегодня напудрилась, это впервые. А то, что ты стреляла, видно было по запястьям. Я знал, накануне ты была в компании с Теруань. Кто же еще мог заставить тебя выстрелить. Это не важно. Я же дал тебе совет держаться от нее подальше!
— Я бы рада! — вздыхаю я. — Но она везде!
— М-да, верно. Просто старайся поменьше попадаться ей на глаза. Да, Теруань не подлая. Она эмоционально неуравновешенна и не может контролировать себя. Потом, конечно, ей становится стыдно, но какое это имеет значение, когда дело сделано.
Я с ним согласна.
— Но почему она вела себя так? — спрашиваю я. — Что я ей сделала?
— Светик, ты тут совершенно не при чем, — поясняет Макс. — Она злится, что у нее нет твоих добродетелей. Она грызет себя.
— Моих добродетелей? Но ведь у нее и так полно качеств, делающих ее героиней! — восклицаю я.
— Обычно люди хотят все и сразу, — Макс разводит руками. — Особенно женщины.
— Верно, — соглашаюсь я. — Даже я этим грешу, но я хотя бы на людей не кидаюсь. Ладно, не будем об этом. Как насчет других подозреваемых? Байи, например.
— Сдается мне, что он взял в долг, дабы покрыть растрату в городской казне, — предполагает Макс. — Морьес догадался об этом и шантажировал.
— Опять шантаж! — восклицаю я.
М-да. Вот это делец. Своего не упустит.
— А Ретиф? — спрашиваю я. — Кажется, он тоже вернул долг.
— Верно, — говорит Макс, — но он очень своеобразный человек. Меня удивило рассуждение Ретифа о зле и смерти. Бог знает, какой смысл он вложил в эти слова.
Мне становится страшно.
— Ну, мне пора, — грустно говорит Макс. — Жаль покидать такую милую собеседницу.
Я, Максимильен Робеспьер, прощаюсь со Светик. У меня на сегодня много дел. А с убийством… Мне придется, пользуясь этими ничтожными фактами разгадать тайну… Я погружаюсь в размышления. Я вспоминаю слова подозреваемых, предметы, сопоставляю мотивы. Постепенно ко мне приходит долгожданная догадка. Так бывает всегда, когда человек долго размышляет над одним вопросом. Ответ приходит как бы сам собой.
— Как все просто! — восклицаю я.
Я, Светлана Лемус, возвращаюсь домой. Сегодня мы с Полем идем на очередной прием. М-да, это в последний раз! Все! Чувствую, эти приемы меня доконают.
Мне еще надо переписать статьи, я должна успеть до вечера, ведь после буду очень уставшей.
Недомогание дает о себе знать. Нельзя сразу после болезни брать от жизни все. Я выпиваю горький порошок. Как не хочется работать! Я решаю просмотреть газеты. Вообще–то я терпеть не могу газеты, но сейчас чтение газет необходимо. Обычно я просматриваю только заголовки. Так я решаю поступить и в этот раз.
Я листаю газету. Натыкаюсь на жирный заголовок: «Теруань атакует иностранцев», автор некий мсье Сюло. Мои руки холодеют, сердце стучит. Я отбрасываю газету. Хожу по комнате. Не могу удержаться и вновь принимаюсь за чтение. Сюло пишет об отношениях Поля и Теруань, прямо, уверенно, без намеков. Тут есть и про меня. Писака говорит, что я по неопытности своей связалась с Очером. Далее идут предположения, что, возможно, я ему нравилась, но соблазнительная амазонка победила невинную Гебу. Теперь Поль Очер готов на все ради любовницы. Далее намек… уж не в корыстных ли целях он встречается со мной?..
В общем, Сюло выставил меня наивной идиоткой, Поля лопухом, которого окрутила развратница, а Теруань коварной соблазнительницей — хищницей.
Я откладываю газету. Ни о какой работе не может быть и речи. Нет, дело не в том, что он выбрал Теруань. Самое страшное, что он меня использовал. Да, как я сразу не догадалась! Теруань — подозреваемая в убийстве. Макс расследует убийство, я — друг Макса, я все знаю. Да, Поль видится со мной, чтобы узнать про расследование. Понятно, почему он слушает мои россказни! А я — дура — вообразила невесть что!
Мне остается только плакать, уткнувшись лицом в подушку.
Я, Светлана Лемус, вхожу в зал. Поль сопровождает меня, он явно взволнован. Я стараюсь не показать своих расстроенных чувств. Слишком много чести. Я твердо решила — это наша последняя встреча. Потом я буду ссылаться на дела, как–нибудь выкручусь. Нет, я не испытываю ревности, только горькую обиду. Мне воткнули нож в спину.
Представление начинается не очень весело. Точнее, со скандала. Теруань выясняет отношение со своим спутником.
Мсье что–то говорит Теруань, вернее, кричит. Я слышу только набор обидных слов. Она тоже не остается в долгу. Теруань выхватывает пистолет из–за пояса. У меня появляется нехорошее предчувствие. Я пытаюсь сообразить, что делать, но не могу.
— Ты не выстрелишь, — смеется человек. — Не выстрелишь. Ты можешь только хвастать! Трусиха!
Раздается выстрел. Мсье хватается за плечо и садится на пол. В зале воцаряется молчание, которое нарушает крик потерпевшего:
— Арестуйте ее! Она хотела меня убить!
Среди гостей оказался доктор, он перевязывает мсье рану.
— Это не я вас ранила! — кричит Теруань. — Не я! Я целилась в сторону! Я еще ни разу в жизни не промазала!
Вдруг ко мне приходит догадка. Так всегда бывает. Из самых глубин памяти всплывает нужная мысль. Я медленно иду к стене, смотря в пол. Потом внимательно осматриваю картинную раму, саму стену. О, чудо! Я нахожу, что искала! В стене застряла пуля.
Я слышу голос:
— Мадемуазель Теруань вы арестованы по обвинению в покушении на жизнь человека!
— Нет! — кричу я изо всех сил. — Нет!
Все взгляды теперь устремлены на меня.
— Вот пуля Теруань! Вот! Это не Теруань ранила мсье! Вот ее пуля! Вот!
Я кричу, срываюсь на хрип. Полицейский подходит к стене.
— Не надо волноваться, мадемуазель, — говорит он мне. — Успокойтесь.
Он достает пулю.
— Еще теплая, — замечает он.
Потом он идет к Теруань. Что–то прикидывает. Потом к раненому. Я волнуюсь, не знаю почему. Она же моя соперница, которую я терпеть не могу! Почему я волнуюсь за исход этого дела!?
— Вы правы, — говорит полицейский. — Мсье был ранен не мадемуазель Теруань.
— Но она стреляла в меня! — возмущается раненый мсье.
— Я стреляла в сторону, чтобы ты заткнулся! — кричит она. — Если бы не девочка, то меня бы упекли в тюрьму по твоей милости! Кретин!
— Но кто же тогда хотел меня убить? — спрашивает мсье.
— Преступник уже исчез, — грустно говорит полицейский, — пока мы тут разбирались.
Я тяжело опускаюсь на стул. Все это отняло у меня много сил. Я ставлю локти на колени, обхватываю голову руками.
Ко мне подходит Теруань. Я испуганно поднимаюсь. Она пожимает мне руку, обнимает меня!
— Спасибо тебе, — говорит Анна. — Ты спасла меня. Возможно, ты спасла мне жизнь. У меня много врагов, они смогли бы добиться, чтобы меня вздернули качаться на веревочке. Я тебе обязана по гроб жизни!
— Не стоит благодарности, — устало, но добродушно говорю я.
— Слушайте все! — продолжает Теруань. — Отныне я беру Светлану под свое покровительство. Всякий, кто ее обидит, будет иметь дело со мной. Понятно?
Все молчат. Наверно, поняли. Такая дама свое слово сдержит.
— Продолжаем веселье! — произносит она.
— Простите, можно я пойду? — робко прошу я.
Анна прощается со мной по–дружески, я улыбаюсь усталой улыбкой. Поль идет со мной. Он хочет проводить меня до дома. Мы садимся в экипаж.
— Какая ты умница! — восклицает он. — Ты настоящий сыщик! Достойная ученица своего учителя!
— Это не моя идея, — сознаюсь я. — Просто я вспомнила, как стреляла в портрет Луи XV, ты тогда мне помог. Мне не пришлось ничего придумывать. Самое трудно было обратить на себя внимание, я боялась, что меня не станут слушать.
— Но кто хотел его убить? — задумывается Поль.
Я пожимаю плечами:
— Надо спросить Макса, он может догадаться. Знаешь, тут что–то странно. Сама не понимаю. Думаю, только Макс сможет разобраться.