— Послушайте, старший инспектор! Я подневольный человек! Не я распоряжаюсь тем, кому приходить сюда, а кому нет!
— Да, да, вот именно. Вы самый невезучий человек, кого я знаю! Это видно по тому, что с вами приключилось после заведования тем складом, который во время войны был центром интересных событий. Ну, ладно, не волнуйтесь, дайте мне ключи от кабинета Прескота и погуляйте внизу. В случае отказа вам придется прогуляться с нами в отдел.
Он взял ключ, который протянул Лоутер, и приказал двум полицейским сопровождать того к машине. В этот момент вошел Малькольм Кларк. Мильтон взглянул на него.
Кларк покачал головой:
— Они чисты, Гай! Обычные кухонные работники, официанты. И ничего не знают! Я уверен.
Мильтон кивнул.
— Ты прав! Кроме ареста Гэса и Спайдера, мы наверняка немало выудим из этого скользкого типа, а, значит, день прошел не даром! Пошли, займемся обыском!
Он отдал ряд команд, в результате сержант Смайли с полицейскими принялся за обыск. Мильтон обернулся ко мне:
— Пошли, Маклин. Мы вместе с Кларком осмотрим кабинет Прескота. Вдруг обнаружим что-нибудь такое, что подтвердит твой рассказ?
Личный кабинет Прескота находился на том же этаже, что и бар. Мильтон открыл кабинет ключом, полученным от Лоутера, и мы вошли. Кабинет был небольшой, пол покрыт ковром с высоким ворсом, стулья глубокие, как в клубе, только один, крутящийся, — за большим дубовым столом. Вдоль стены располагались шкафы для напитков и бумаг. В углу — большой телевизор, здесь довольно неуместный.
Мильтон огляделся и хмыкнул:
— Да, много бы я отдал за протокол проходивших здесь заседаний! Еще не знаю, что мы ищем, но обнаружим все это именно здесь.
В шкафу ничего не было, кроме подшитых деловых бумаг, а в баре мы обнаружили только две бутылки непочатого джина. Даже в запертом ящике стола оказалась всего лишь копилка для мелочи и бухгалтерская книга.
Мильтон кивнул головой в знак согласия с самим собой, словно ничего другого и не ожидал. Потом они с Кларком начали осматривать комнату более внимательно. Мы сняли ковер, и пристально осмотрели доски пола, потом несколько картин со стен. Но все безрезультатно.
В конце концов я притомился и облюбовал удобное мягкое кресло поодаль.
Мильтон улыбнулся, глянув в мою сторону:
— Теперь я понимаю, что такое детектив-любитель!
Я улыбнулся в ответ и поглядел вокруг. Телевизор в деловой обстановке явно выглядел лишним. Во-первых, он был неуместен в кабинете: вряд ли у людей, которые сюда приходили, оставалось время для просмотра телепрограмм. Я встал и подошел к нему поближе.
Телевизор как телевизор. Такой же, как любой другой. Я постучал по корпусу и попытался сдвинуть его с места. Он был таким тяжелым, будто его набили свинцом.
Мильтон подошел поближе, опустился на колено и попробовал вскрыть экран перочинным ножом. Пару минут — и экран был снят, обнажив дверцу сейфа.
Я обернулся к инспектору Кларку:
— Неплохо для детектива-любителя.
— Ладно, кончай комедию. — откликнулся Мильтон. — Вопрос в том, как открыть этот чертов ящик?!
Мильтон и Кларк провозились где-то около получаса, и в конце концов дверца поддалась. Когда мы увидели содержимое, то непроизвольно вскрикнули.
Полки были забиты пачками банкнот. Кларк полез в карман и стал сверять номера на купюрах знаках с теми, что значились в его блокноте. Мильтон напряженно наблюдал за действиями коллеги.
Через минуту он произнес:
— Ограбление Крайналланского банка, вне всяких сомнений, Кларк. Точно.
И тут Мильтон наконец улыбнулся.
— Вот теперь Прескоту и компании не отвертеться.
Кларк тоже был очень доволен.
— Я всегда чувствовал, что именно Джимми Сканлон взломал банковский сейф. Но теперь я смогу это доказать.
Мильтон ничего не ответил, продолжая молча рассматривать деловые бумаги из сейфа.
Наконец он произнес:
— Никогда не видел столько улик, собранных в одном месте. Сегодня нам вряд ли удастся поспать. Свяжись с банком — нам нужно больше материалов. Достаньте заведенное на Прескота дело. Теперь он разыскивается не для допроса, а по делу ограбления. Займись Сканлоном и прочими, о ком упоминал Лоутер. Даст, Бог подчистим всех.
Кларк кивнул и вышел, чтобы отдать необходимые распоряжения. А тем временем я продолжал осматривать сейф. И, наконец, нашел то что интересовало меня гораздо больше, чем пачки денег. Маленькая картонная коробка, в ней четыре полных обоймы девяти миллиметровых патронов. Я молча подал её Мильтону.
Он внимательно осмотрел содержимое коробки.
— Если в баллистической лаборатории подтвердят, что это патроны от того пистолета, из которого убили девушку и твоего друга, можешь считать свою версию доказанной.
— Вы не сомневаетесь?
Он отрицательно покачал головой.
— Сомнения есть. Это прежде всего подтверждает твою гипотезу, что Элейн Прескот убила девушку. А я в этом я не уверен. Но тебе нечего беспокоиться. Теперь это только вопрос времени.
— Да, это ваша забота. Мне остается только откланяться.
— Прекрасно, — с удовлетворением отметил Мильтон. — Я рад что у тебя такой разумный подход. Ты достаточно нам помог, и не думай, что мы тебе не благодарны. Цель близка, и нет смысла отвлекаться на дело об убийстве.
— Согласен. А теперь, с вашего позволения, я отправлюсь на свидание. Хочется забыть о трупах, убийцах и даже о полиции. Увидимся в суде.
Я помахал ему рукой и уже взялся за ручку, как Мильтон тихо произнес:
— Ты уверен, что рассказал мне об этом деле все?
Я удивленно обернулся.
— Конечно, что же еще?
Он пожал плечами.
— Ну, если ты не знаешь, я и подавно.
Он продолжал задумчиво сидеть, покусывая мундштук трубки. Я вышел и направился к стоянке, где оставил машину.
ГЛАВА 9 Интимная обстановка
В квартире я нашел записку от хозяйки миссис Ритчи. В ней сообщалось, что она пополнила запасы продуктов, и за это с меня причитается двадцать пять фунтов. Вопрос о деньгах становился все насущнее. Возможно, теперь, когда я развязался с Прескотом, подвернется какая-нибудь работенка.
Часы показывали без десяти девять. День предстоял очень напряженный, а до встречи с Мариан оставалось около часа. Это меня по-настоящему волновало. С другой стороны, я уже вышел из того возраста, когда свидание вызывает трепет и волнение. Поскольку мне не удавалось справится с нахлынувшими чувствами, я открыл новую бутылку "Джонни Уокера" и плеснул немного себе в бокал. Спиртное повлияло на мои умственные способности, и я вскоре сделал вывод, что знакомство с Мариан — единственное за последнее время приятное событие, Прикончив виски, я направился в ванную.
Открыв воду, я задохнулся от боли. Струя попала прямо туда, где нещадно поработали кулаки Гэса. Но после душа наступило облегчение. Свежий и спокойный, я посмотрелся в зеркало. Под левым глазом — синяк, губа распухла, и рот от этого перекосило. Утешало лишь воспоминание о том, что Гэс получил свое.
Стряхнув пыль с вечернего костюма и с удовольствием отметив, что он весьма недурно на мне сидел, я вышел из дому. На Байрес Роуд поймал такси и направился в "Би-Джаз".
Мариан сидела за маленьким туалетным столиком в тесной гардеробной. Когда я вошел, она поспешно поднялась навстречу и радостно улыбнулась.
— Рой, ты пришел!?
— А разве были хоть какие-то сомнения?
— Все равно, приятно тебя видеть!
Мы отправились в клуб "Гасиенда" на Саучел Стрит, который занимал два этажа над мебельным магазином. Место не очень интересное, но в городе не было других заведений, где можно недорого и прилично поужинать и спокойно посидеть до полуночи. К тому же там неплохой бар, кабаре и танцзал.
Мы устроились в зале ресторана. Очень приятная атмосфера, неяркий свет и уединенный столик. Другие столики утопали в темноте. Официанты бесшумно сновали по залу. Мы с Мариан беспрерывно смеялись и вели бесконечные глупые разговоры. Когда же я случайно ловил взгляд её темных бездонных глаз, у меня перехватывало дыхание, и я напрочь забывал, о чем шла речь. В остальном настроение было замечательное.
После кофе Мариан захотела танцевать, и мы поднялись в танцзал. Там явно ощущалась испанская атмосфера, которая оправдывала название клуба. Официанты в мягких сапожках, в белых рубашках с жабо, в черных узких брюках и с широкими красными поясами. Оркестр размещался в небольшом алькове, увитом зеленью. На заднем плане красовалась панорама высоких заснеженных гор. По стенам висели плакаты с изображением боя быков. Шляпы и мечи, деревянные с темными железными засовами двери и люстра в форме тележного колеса довершали картину.
Полагаю, атмосфера тут была ещё более фальшивой, чем в баре Прескота, но сегодня я не был настроен столь критически. Продолжение вечера было таким же, как и начало. Мы посмотрели выступление двух мускулистых молодых людей, которые жонглировали столь же мускулистой девицей в бикини "под леопарда". Мариан им горячо аплодировала. Мы немного потанцевали, слегка выпили и опять много смеялись. Мы совсем опьянели, но не от ощущения близости друг друга. Нам казалось, в зале нет никого кроме нас, и эта необыкновенная ночь будет продолжаться вечно.
После зажигательной самбы мы слегка запыхались и только хотели перевести дух и что-нибудь выпить, как к нам подошел управляющий с широкой, как будто навечно приклеенной улыбкой и, поклонившись, произнес:
— Надеюсь, вы простите мое непрошеное вторжение. Но мы узнали мисс Николсон. Простите ради Бога, мы слышали о вашем дивном пении, и нам бы очень хотелось его услышать.
Мариан покраснела от удовольствия.
— А ты что скажешь, Рой? Ведь это твой день?
— Ты прекрасно знаешь, что я в первых рядах почитателей твоего таланта.
Мариан засмеялась и встала. Потом обернулась:
— Я спою специально для тебя. Что ты хочешь услышать?
— В твоем репертуаре есть "Огни рампы"?
— Нет, но с сегодняшнего дня будет.