В ранней юности Сергей довольно долго переживал из-за своей неказистой внешности — экспериментировал с прическами, ходил в зал качаться, тренировал перед зеркалом загадочно-обаятельную улыбку… Мускулатурой он обзавелся на зависть многим, но похвастаться этим можно было разве что на пляже — невысокий рост, который только с большой натяжкой можно было назвать средним, сводил на нет достоинства атлетичной фигуры. Волосы, слабые от природы, после бесчисленных красок, перекрасок и химий очень рано истончились и стали редеть — Сергей уже не раз задумчиво поглядывал на объявления различных кудесников, обещающих стопроцентно удачную пересадку и вживление волос. Впрочем, как выяснилось, частному сыщику, занимающемуся слежкой, пышная запоминающаяся шевелюра как раз не нужна. Со временем он научился выглядеть незаметным и невыразительным мужичком: привык ходить, слегка сутулясь, привык носить мешковатую, неяркую одежду, привык и к простым очкам без диоптрий, которые замечательно прятали пристальный заинтересованный взгляд. Благодаря специальному комплексу упражнений Лихарев так разработал кисти и пальцы рук, что если бы захотел стать вором-щипачом, то, несомненно, добился бы больших успехов. Но Сергея не прельщала возможность стать воровской легендой, ему достаточно было того, что, не прибегая к таким грубым способам, как радостные объятия «случайно обознавшегося приятеля» или столкновение с неуклюжим прохожим, он, просто пройдя мимо, мог пристроить крохотную булавочку микрофона в воротник объекта.
Алейников как клиент Сергею в целом понравился — сразу видно, что человек серьезный и дельный. Правда, Виктор Петрович чувствовал себя явно неловко и с заметным трудом формулировал вопросы, на которые детектив должен был получить ответы, но это как раз нормально. Люди, общаясь с частными сыщиками, редко чувствуют себя легко и непринужденно. Лихарев внимательно изучил фотографию Андрея, бегло проглядел листок с собственноручно записанными Алейниковым данными (дата и место рождения, адрес, место работы, образование, марка машины, номер и прочие сведения, которые могут оказаться весьма полезны), покивал и заключил:
— Понятно. Претензий и подозрений нет, но душок тухлый. Оформим как проверку репутации.
Алейников обрадовался. «Проверка репутации» — звучало гораздо приличнее, чем «слежка за собственным зятем». Цена услуги оказалась тоже вполне приемлемой, договор был подписан, и Лихарев, не откладывая, принялся за работу.
Естественно, следить за Андреем день и ночь он не смог бы — именно в таких случаях и привлекались, как их называла сестра, «вольнонаемные», но первые сутки Сергей всегда отрабатывал сам. Чтобы составить впечатление о человеке и иметь представление, чего от него ждать в дальнейшем. Ну и облегчить себе жизнь на будущее: подвесить на машину маячок, чтобы долго не искать, в случае чего, да и пару-другую микрофончиков раскидать лишним не будет. Вообще, на технических средствах Лихарев не экономил. Столь щедрое использование подслушивающей аппаратуры, конечно, было нарушением закона, но давало такую экономию времени и сил, что Сергей предпочитал рискнуть.
Виктор Петрович вышел из банка вместе с Андреем. Огляделся вроде бы рассеянно по сторонам и, естественно, никого не увидел. То есть люди по улице шли и машины ехали, но вот где пристроился детектив (а он не сомневался, что Лихарев уже где-то здесь), он определить не смог.
— Я, пожалуй, домой. А ты? Ужинать вместе будем?
Андрей отрицательно качнул головой и отступил на шаг, пропуская неприметного мужчину в серой ветровке. Домой? Семейный тихий ужин с Виктором Петровичем? Нет уж, спасибо. Старик и раньше раздражал безмерно, но Марина это раздражение умудрялась как-то сглаживать. И ведь, казалось бы, дом большой, два человека могут разойтись: не то что за вечер — за неделю не встретиться! Но как подумаешь, что тесть рядом, за стенкой, так настроение портится. Вот только что бы такое сказать, чтобы Виктор Петрович не обиделся? Все-таки не так часто он предлагает вместе поужинать… если вдуматься, то вообще в первый раз. Наверное, ему тоже без Марины тоскливо. Но нет, вдвоем, в пустом доме — только хуже будет. Надо что-то придумать, чтобы отказаться повежливее.
— Н-нет, я прогуляться немного хочу. Уточек в парке покормлю… — черт, все равно неловко вышло! До чего тяжелый человек Виктор Петрович — никак не получается держаться с ним нормально, на равных! Впрочем, тесть, похоже, не обиделся. Молча кивнул и пошел к своей машине. Наверное, ему этот совместный ужин был нужен так же, как и Андрею. Из вежливости предложил.
От этой мысли стало немного легче. Да, они с Алейниковым абсолютно чужие люди, и за годы, что прожиты рядом, не то что приязни, простого взаимопонимания между ними не возникло. Их объединяли только Марина и Леночка. А теперь… Нет, конечно, эта подлая ведьма соврала, не может такого быть, чтобы Леночка погибла! С чего вдруг? Да, она домашняя девочка и никогда не то что из дома не сбегала — из школы всегда приходила вовремя. И ночевала всегда дома, никаких подружек. Но, может, именно поэтому ей и захотелось погулять немного, возраст как раз такой, на приключения тянет. А если… если она узнала про Милочку? Это Марина, голубиная душа, ей и в голову не придет подозревать что-то, а дети, они ведь наблюдательные. И вроде Леночка как-то странно на него поглядывала в последние дни, задумчиво так, хмуро. И немного оценивающе. Или это только сейчас так кажется?
Андрей достал из кармана пачку сигарет. С зажигалкой удалось справиться не сразу: оказывается, пальцы дрожат. Нервы, черт бы их побрал! Он прикурил, сделал несколько затяжек и раздраженно смял сигарету. Господи, если дочка действительно сбежала из-за него, из-за романа этого глупого… это же все пустяки, это не важно, это так, легкое увлечение, не больше. И он никогда бы не подумал даже, просто все сложилось так удачно… или неудачно? В любом случае Милочка сама решила. А он… он же мужчина, в конце концов. Разве какой-нибудь мужчина в подобной ситуации откажется? Это же самого себя уважать перестанешь. Но пусть только Леночка вернется! Она жива, конечно, жива, никто не собирается верить этой гадюке ясновидящей! А с Милочкой он разберется. К сожалению, вряд ли это будет просто.
Андрей сел в машину, неторопливо выехал с парковки. Да, с Милочкой будет непросто. Она вообще какая-то странная стала в последние дни. Заговорила вдруг про семью, про замужество… Нет, он, Андрей, совершенно не против, пусть выходит замуж, но не за него же! У него уже есть жена, которую он совершенно не хочет огорчать, есть дочь… только бы она вернулась, и все, никакой Милочки! Даже удивительно, такая умная женщина — и что? Она серьезно рассчитывает, что Андрей бросит жену, с которой прожил столько лет, которую любит, ценит и уважает, и уйдет вдруг к женщине, с которой ничего общего, кроме постели, и нет? Кроме того, если Андрей уйдет от Марины, то автоматически лишится работы — Алейников бывшего зятя в своем банке не потерпит. На совместно нажитое имущество Андрей, как порядочный человек, разумеется, претендовать не будет. Да и на что претендовать — ни на дом, ни на участок у него никаких прав и нет, все на Виктора Петровича записано. И то, что он, Андрей, на этом участке вкалывал как проклятый — все соседи знают, кто ягодники рассаживал, кто грушами-сливами занимался — не имеет никакого значения. Про дачу и говорить нечего, к ней Андрей вообще никакого отношения не имеет. И что? Он будет нужен Милочке и такой, без работы, без жилья?
Разве что машину Алейников позволит оставить — она как раз на него, на Андрея, оформлена. Джип, конечно, хорош, но не в машине же с молодой женой жить? Или у Милочки, вместе с ее родителями и братом? А ведь она и сама в таком случае на работе не задержится. У нее, конечно, есть еще какие-то приработки, но это же все несерьезно. Ни статуса, ни денег.
Правда, когда все только начиналось у них, Милочка намекала, что есть способы на Виктора Петровича воздействовать, мягко так, неназойливо… психологически. И он Андрею доверять станет и вообще лучше относиться. Советы давала, как себя вести со стариком, что-то там про психологический резонанс вещала. Ага, как же! Разве этого старого пня пробьешь! Как кривил губы, на Андрея глядя, так и кривит. Разве что, когда Леночка пропала, чуть попроще стал. Правильно говорят, что общее горе сближает. А тут еще Мариночка… Может, и правда Алейников понял, что напрасно зятем пренебрегает? Сегодня у него на лице даже такое странное выражение мелькнуло, виноватое, что ли? И поужинать вместе предложил. Неужели и правда Милочкины советы действуют? Было бы хорошо, надоело уже это тихое домашнее противостояние. А если еще Леночка вернется — Мариночка, конечно, сразу выздоровеет, это же у нее все от нервов, от переживаний, и заживут они снова все вместе… чудесно заживут!
А Милочка… эх! Конечно, любви особой у него нет и быть не может, но в постели — ничего не скажешь, хороша. Марина, конечно, не хуже, и Марину он как раз любит, но столько лет женаты, все уже немного… не то чтобы приелось или скучновато стало, нет! Но как-то все известно уже, и… вот слово подходящее не подобрать. Как-то пресно, что ли? А Милочка, она такая, с фантазией, с ней каждый раз как в первый. А еще она умная и очень дельные вещи иногда подсказывает, не только про то, как с тестем лучше обращаться, но даже по работе. И ей очень интересно, когда он, Андрей, о рабочих делах рассказывает, всегда слушает внимательно, вопросы задает… И вообще, хорошая она, Милочка. Может, все-таки как-нибудь, потихоньку…
Нет, конечно, глупости это все, нет, нет и нет! Надо все это прекратить, и как можно быстрее. Милочку жаль, и неудобно получается, но покой в семье дороже. Господи, да где вообще была его голова? А если, не дай бог, до Виктора Петровича что-то дойдет? Как ни шифруйся, как ни осторожничай, а все равно, как говорится, все тайное становится явным. Решено, надо поговорить с Милочкой и окончательно закрыть все вопросы. Сегодня же. В крайнем случае завтра. Пусть только Леночка вернется, ей не придется переживать, никакой Милочки уже даже близко не будет! Пусть только вернется!