Виктор Петрович снова ехал на переднем пассажирском, место за рулем занял сотрудник полиции — молодой парень, которого Котов называл Мишей, а сам Олег, устроившись на заднем сиденье, между Сергеем и Лизой, сразу взялся за телефон. Он сделал несколько звонков, кого-то вызывая, о чем-то договариваясь и требуя подготовить какие-то документы. Вдруг он рявкнул: «Что?!», а потом разразился грубой бранью. Пообещав собеседнику массу крайне неприятных и даже сомнительных с точки зрения физиологии процедур, Котов приказал немедленно «бежать во все стороны», «ловить заразу» и «докладывать немедленно». Потом убрал телефон, громко выдохнул и пожаловался Сергею:
— Корнилов идиот.
— Известное дело, — откликнулся тот. — Ты мне об этом примерно раз в два месяца сообщаешь. И что он сейчас… чудакнул?
— Да уж, чудакнул, иначе и не скажешь. Я ему приказал Мережкову найти, так этот козлина поленился зад со стула поднять и просто позвонил ей. Пригласил на беседу по поводу вновь открывшихся обстоятельств в деле о похищении Елены Соломиной.
Промолчала только Лиза, все остальные мужчины высказались — даже водитель помянул Корнилова недобрым словом.
— И что теперь? — спросил Алейников, когда все замолчали.
— Найдем, — махнул рукой Олег. — Хвоста я уже накрутил, так что никуда она не денется. Да у нее и мозгов не хватит серьезно спрятаться. Найдем. Просто глупо — сами себе геморрой устроили.
Лиза думала, что все уже закончилось, и сейчас они отправятся по домам — пора бы уже! Она, конечно, Маше позвонила, но вечер уже, а девочка одна дома… После всех сегодняшних событий хотелось обнять дочь, убедиться, что все с ней в порядке, прижать к себе и не отпускать. Увы, оказалось, что сделана только половина работы. Все приехали в полицию: оформлять, допрашивать, читать и подписывать километры протоколов. Лиза потребовала для Алейникова немедленного осмотра у кардиолога, разумеется, врача не нашлось и вызвали скорую… Как оказалось, очень вовремя вызвали — врач только взглянула на кардиограмму, ахнула и тут же повезла Виктора Петровича в больницу. Лиза собралась было с ним, но Котов не отпустил.
— Толку там от вас, — мрачно заявил он. — Сами же кардиолога требовали, вот его в кардиологию и повезли, радуйтесь. А вам, гражданка Решетовская, еще гражданский долг выполнять. Вы сегодня понятая, а не сестра милосердия, помните еще об этом?
Пришлось подчиниться и почти на два часа задержаться в душном кабинете. Немного успокоил ее звонок Алейникова, который сообщил, что «врачи тут вокруг него побегали, какую-то дрянь вкололи, а другую дрянь сейчас запустили в виде капельницы. Чувствует он себя хорошо, только устал очень, поэтому теперь будет спать, а Лизу просит не волноваться». Лиза послушно перестала волноваться за Виктора Петровича и снова забеспокоилась о дочери. После того как она третий раз позвонила Маше и выслушала заверения, что уроки сделаны, ужин съеден, мультики посмотрены, пожара не ожидается, и никакие подозрительные незнакомцы в дверь не ломятся, Котов, который был вынужден прерывать работу и все это слушать, озверел и пригрозил отобрать у Лизы телефон, а саму ее запереть в камере и не выпускать, пока она не закончит с протоколами. Лиза сделала вид, что испугалась, и больше от дела не отвлекалась.
Но она хотя бы проявляла искреннее желание сотрудничать со следствием, с Андреем Котову пришлось гораздо тяжелее. Соломин находился в странном состоянии полного погружения в себя, очень слабо реагируя на внешние раздражители. Из машины его пришлось выводить чуть ли не под руки. Сначала даже казалось, что он плохо понимает, чего от него хотят, но минут через десять, когда Котов немного покричал и немного постучал кулаком по столу, Андрей очнулся и начал отвечать на вопросы. Впрочем, толку от этого было немного. Все, что он мог рассказать, Олег уже знал и записал в протокол. Нелепое же бормотание, что Милочка очень добрая и что все это какая-то чудовищная ошибка, ничего, кроме головной боли, ему не добавило.
Наконец они закончили. Эксперт, остававшийся на даче, позвонил и пообещал предоставить развернутый отчет завтра, оперативник, который оставался с ним, заверил, что протокол опроса свидетелей-соседей оформлен по всем правилам, и тоже намекнул, что сегодня ему возвращаться на работу смысла нет. Котов посмотрел на темное окно, на часы, на измученную Лизу, на тихо дремлющего в уголке Лихарева и согласился.
— Сережа, ты этого деятеля домой, что ли, забрось, — попросил он приятеля, кивнув на Андрея, устремившего рассеянный взгляд на недавно покрашенную и потому выглядящую почти нарядной стену. — Честное слово, моя бы воля, я б его задержал как подозреваемого, но у него же алиби железобетонное.
— М-да, может, и лучше было бы задержать. — Лихарев скептически осмотрел Андрея. — Ладно, доставим до самого крылечка. Эй, герой-любовник, поднимайся! Ключ от дома у тебя, я надеюсь, есть?
— А? — Андрей моргнул, приходя в себя. — Что вы говорите?
— Ключи, говорю, от дома есть? Довезти я тебя довезу, но внутрь ты попасть сможешь?
— Ключи? Да, наверное… — Андрей проверил один карман, другой, из третьего достал небольшую связку. — Вот. Это ключи.
— Значит, едем, — обрадовался Сергей. — Лиза, не спи! Забросим сначала этого типа, потом я тебя домой отвезу!
— Может, в больницу… — заикнулась было Лиза, но, взглянув на часы, только рукой махнула. — Поехали.
Андрея, как и обещали, высадили у ворот дома. Он вышел, не попрощавшись, даже не взглянув на Сергея с Лизой, снова погруженный в свои невеселые мысли, и медленно пошел к калитке, неловко переставляя ноги, словно они были деревянными и не сгибались в коленях.
— Даже жалко его немного, — пробормотала Лиза.
— Нет! — возразил Сергей. — Девчонку жалко, Виктора Петровича и дочку его. А этого типа — нисколько!
— Наверное, ты прав.
— Хм. Прозвучало это, как «ты совершенно не прав». Ладно, что тут рассуждать. Поехали?
Лиза молча кивнула. Очень хотелось спать, но она старалась держаться — некрасиво засыпать в машине у малознакомого человека. Но пока ехали в теплой уютной тишине — сама Лиза заговорить не решалась, а Сергей молчал, — она начала поклевывать носом и, в конце концов, удобно свернувшись на сиденье, задремала.
Лихарев остановил машину у дома Лизы и посмотрел на спящую женщину. Странная она. Странная и милая. И никакая не аферистка, зря Олег на нее бочку катит. И не ясновидящая. Хотя, когда Лиза ткнула пальцем в куст шиповника… наверное, у нее действительно есть какие-то способности. Экстрасенсорные, ага. Неужели эта женщина так ему понравилась, что он готов поверить во всякий паранормальный бред? Надо с ней поближе познакомиться, что ли? В смысле понаблюдать — чисто исследовательский интерес. Может, даже поухаживать немного? Ага, исключительно из научного любопытства, а вовсе не потому, что от ее улыбки у него, Сергея, дыхание перехватывает? Тоже мне Мона Лиза нашлась! Джоконда! Спит тут у него в машине, и лицо такое, что сидел бы вот так и любовался, кажется, всю жизнь!
Тьфу ты, да откуда мысли такие дурацкие — они же меньше суток знакомы! Или Олег прав и Лиза все-таки ведьма? Приворожила его? Ну нет, Лихаревы так просто не сдаются! Сергей нахмурился и осторожно коснулся ее плеча:
— Мы приехали.
Лиза мгновенно открыла глаза.
— Что, уже дома? — Она зевнула. — Спасибо большое, что подвез. Надеюсь, ты не обидишься, что я не приглашаю тебя на чашку кофе? Поздно уж очень.
— Обижусь, — неожиданно для себя ответил он, — и прощу тебя только при одном условии: ты пригласишь меня на чашку кофе завтра утром. — Он посмотрел на нее и засмеялся. — Или днем.
— Или вечером. — Лиза выбралась из машины и удивилась, увидев, что он тоже вышел. — Ты чего?
— Да так, решил немного свою паранойю понянчить. Пойдем, провожу тебя до дверей.
Это было очень непривычное, совершенно забытое чувство. Как давно это было: идти по темному двору, опираясь на надежную мужскую руку, и не надо тянуть на себя тугую дверь в подъезд, потому что тебе ее предупредительно открывают, и даже по ступенькам подниматься, кажется, легче… даже жаль, что квартира на первом этаже, а не на пятом, например.
— Ну что ж, спасибо тебе и твоей паранойе. — Лиза остановилась перед дверью и достала ключи. — До завтра?
— До завтра, — эхом откликнулся Сергей. Развернулся, быстро сбежал по ступенькам и вышел из подъезда, аккуратно придержав за собой дверь.
«Испугался, — подумала Лиза, глядя ему вслед, — смешно, но он действительно испугался. И не появится он завтра… А жаль. Хм, я что, действительно разочарована?»
Андрей выполз из машины в каком-то полуобморочном состоянии. Подошел к калитке и оперся на нее, разглядывая темный дом. Никого нет, и даже уличное освещение включить некому — Марина в больнице, Виктор Петрович в другой, Леночка… Андрей застонал. Что делать? Что делать, когда ничего поправить невозможно? И поверить невозможно. Он ведь видел тело дочери, и что? Это сделала Милочка? Женщина, которая ему нравилась, с которой он…
Машинально Андрей нащупал щеколду, открыл калитку и сделал несколько шагов по дорожке. Тихий шепот легким ветерком донесся откуда-то со стороны:
— Андрей!
Он остановился, покрутил головой, но никого в темноте не увидел.
— Андрей, ты один? Я здесь, в беседке.
— Милочка? — Он свернул с дорожки и неуверенно пошел по газону, вытянув правую руку вперед. Коснулся столба беседки и остановился. — Милочка, это ты?
— А кто же еще, — прошипел голос. — Да зайди уже, Христа ради, не маячь! Заметит еще кто-нибудь!
Андрей послушно вошел и пригляделся — едва различимая в темноте, на диванчике съежилась Людмила. Наверное, он должен был удивиться, возмутиться, хоть как-то отреагировать… но после того, как он увидел перепачканное землей, неживое лицо Леночки, все чувства словно заморозились… умерли. И спросил он без особого интереса, скорее, просто потому, что надо было что-то сказать:
— Что ты здесь делаешь?