— Врач не нужен, — лаконично заметил Рустам, поднимаясь с колен. На его желтоватом лице застыла ухмылка.
— Согласен, обойдемся без врачей, — подтвердил Бригов, оправляя стрелки на брюках.
— Убедительно вколошматился, — зевнул во весь рот Мостовой.
— Поделом, — буркнула Жанна.
— А что поделом, — возразила Эльза. — Совсем не поделом, событие печальное. Славный был парень. С грустинкой.
— Зато закономерное, — сказал Мостовой. — Господи, до чего же спать хочется...
— А мы тут все такие радостные, — хмыкнула Жанна. — Просто карнавал бразильский. Вы бы его хоть прикрыли.
— Ага, насчет карнавала — это надо подумать, — встрепенулся Рустам. — Есть у меня одна задумка, Арсений навел...
Этот бред невозможно было слушать. В их ногах лежал мертвый товарищ, с которым еще вчера они пили вино. А они вели себя так, как будто рядом дырявый матрас. Я изумленно шарила по ним глазами и ничего не понимала. Они казались усталыми, измотанными, невыспавшимися, бледнее обычного, но абсолютно никакой скорби в глазах! Ни капли расстройства. Даже элементарного возмущения — а кто, собственно, это сделал?..
— Причудливо как-то, — почесал вихры Арсений. — Отсутствие колотых ран налицо — полюбуйтесь. Кровь текла из головы, а по голове обычно ножом не бьют. Столкнуть не могли — он был достаточно силен.
— Да нет, я думаю, все просто. Жертва обстоятельств, — задумчиво изрек Бригов, присаживаясь на корточки. К изумлению всех присутствующих, он проигнорировал труп, а начал осматривать лестничное пространство чуть выше места преступления. — Это одна из характерных особенностей средневекового зодчества. Некто прочел о ней в журнале и решил посмотреть, как эта ловушка выглядит в жизни. Пардон, в смерти. Ему удалось, браво. Дело в том, господа, — Бригов положил руку на вертикальную часть ступени, — что в Средние века некоторые лестницы в замках имели выдвижные ступени, которые можно было убрать и прервать связь между этажами, если враг идет на штурм и уже проник в башню. Полагаю, перед нами немое свидетельство изощренности древних архитекторов... Рустам, можно попросить вас помочь?
Они вдвоем налегли на ступень, и неожиданно раздался скрип! Тот самый. Именно его я слышала в пятницу, спускаясь по северной лестнице. Тяжелое дыхание и заунывный скрежет. Совсем не то, что я подумала. Просто кто-то ходил по лестницам замка в поисках подходящего места для организации пакости. Испытывал северную лестницу, а выбрал южную. Но откуда он знал, кто сверзится в его ловушку?
— Полагаю, тема исчерпана, — авторитетно заявил Бригов. — Этот камень можно провернуть и в одиночку. А затем вернуть на место. Вполне по плечу среднестатистическому мужчине. И незаурядной женщине. При появлении бреши в лестничном пролете образуется дырка сантиметров в семьдесят. Обратите внимание на крутизну. Он спускался и не заметил. В следующий раз попрошу вас быть поосторожнее.
— Хулиганство, — заметил Арсений.
— Преднамеренное убийство, — пробормотала я. — Никакое не хулиганство.
Интересно, подумала я, а взбреди мне этой ночью спуститься за соком, да опереди Бурляка?.. Каково бы я сейчас себя чувствовала?
— Нужно поставить в известность прислугу. — Бригов вынул носовой платок и вытер руки. — Кто-нибудь идет на кухню?
— Да, пожалуй, — кивнул Арсений. — Перед сном желательно поднабраться калорий.
— Прекрасно. Передайте, пожалуйста, мою просьбу: мешок, спецодежда и горничная с ведром. Маленькая уборка. Остальные могут заниматься своими делами.
— А полиция? — изумилась я. — Разве можно здесь... убирать до приезда полиции?
Зловещая тишина окутала лестницу. Они даже перестали дышать, вылупившись на меня во все зенки. Никто не нашелся, что ответить.
Кроме Бригова. Он посмотрел на меня очень пристально и, кажется, все понял. На мгновение его лицо исказила злость за столь позднее прозрение.
— А вас, Вера Владимировна, после завтрака попрошу зайти ко мне.
Ну уж дудки, после завтрака. Мы творения нежные, после любования человеческими мозгами кушать не приучены. Позабыв про шайку с лейкой, про вишневый сок и прочие удовольствия для живых, я побрела на свой этаж.
Стояла у окна, не рискуя сдвинуться с места. Тошнота, дойдя до горла, застопорилась — ни туда и ни сюда, разлилась пеной, погрузив меня в оцепенение. Густо падал дождик — мелкий, гадкий. Водяная масса клокотала у террасы, разливаясь по камням газированной пеной. На скале, где намедни, свесив ноги, сидел Рустам, сиротливо ютились две большие белые птицы. Они смотрели, нахохлившись, в серую даль, на кормящее их море. На террасе появилась долговязая фигура в дождевике. Такой высокорослостью в этом замке отличался только дворецкий. Он двигался практически задом, таща под мышки безвольное тело Бурляка. Доволок свой скорбный груз до центра террасы, там передохнул и поволок куда-то вправо, видимо на кладбище. С одной стороны, это правильно: как ни крути, а покойнику самое место только на погосте...
Остановившаяся тошнота булькнула. Я бросилась в туалет, склонилась над унитазом и несколько минут не могла успокоиться: я рвалась, как склады боеприпасов, детонирующие один за другим...
Опорожнив желудок, я почувствовала странное успокоение. Как будто вылила в унитаз не только вчерашний ужин, но и жуть с тоской. Я прополоскала рот, подкрасила ресницы, добавила яркости губкам и отправилась в комнату этажом выше. На милость.
Он тоже стоял у окна, наблюдая за развитием непогоды. Я постучала, вошла, как положено. Бригов повернулся в мою сторону — стройный, плечистый. Силуэт на фоне мглистого неба. По комнате витали ароматы мексиканского перца и мускатного ореха с Суматры.
— Кто вы такая? — спросил он резко.
— Вера Владимировна Поляко... — начала прилежно я.
— Знаю, — перебил он. — Я видел ваш паспорт.
— Другого нет. Это карается?
— Я имею в виду не паспорт. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Из какого вы издания?
Я назвала.
— А к газете... — он произнес название известного московского монстра, — вы имеете отношение?
— Никакого.
Он помолчал, свыкаясь с очевидным. Что и требовалось доказать — произошла ловкая подмена. Обманули дурака на четыре кулака.
— Расскажите, как вы сюда попали,
Я могла бы поиздеваться и заявить, что он сам меня сюда привез. Но о последствиях такого издевательства даже думать не хотелось. Я решила отболтаться. Рассказала ему чистую правду, от начала до конца, про все, все, все и даже больше, особенно акцентируя тот момент, что сама стала жертвой невиданной подставы.
— А как бы вы поступили на моем месте? — закончила я свое выступление каверзным вопросом. — Неужели отказались бы?
Бригов безмолвствовал несколько минут, переваривая мою речь. Мы так и стояли напротив друг друга — он видел мою накрашенную рожицу и немытый колтун, а я — только контур его головы, да совсем немного глаза — с каким-то недобрым блеском.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Можете идти.
— Я могу уехать? — оживилась я.
— Вы можете идти, — повторил Бригов. — Сидите пока у себя в комнате и без нужды старайтесь не выходить. За вами будут наблюдать.
Уходя, я увидела, как он достает из кармана своего «Живанши» продолговатый предмет. Но не сотовый — слишком длинную выдвинул антенну. Провожая меня взглядом, поднес к уху.
Я, как последняя набитая дурища, до сих пор не понимала, что происходит. Слишком примитивным представлялся мне наш криминал, чтобы ждать от него такой увлекательной «залипухи». Но угрозу собственной жизни я уже отчетливо видела. Рация в руке Бригова — достаточное тому подтверждение. Что он мог в нее сказать? И какого черта означает фраза «Сидите пока у себя в комнате»? «Пока» — это сколько? А что будет после «пока»?
Исподволь меня парализовал страх. Дело нешуточное, думала я, надо делать ноги. Но не могла собраться с духом — страх бросал меня на лопатки, впечатывал в тахту. В один отчаянный миг я решилась — вышла в коридор и застыла, разочарованная. По коридору прохаживался дворецкий! Не спеша, заложив руки за спину. Что он там делал — дьявол его знает! Намеренно охранял мои покои или случайно проходил по коридору? Я старалась не шуметь — но он услышал! Резко повернулся и вперился в меня — набыченно так, угрожающе. Потом качнулся, сделал шаг в мою сторону, другой...
Я чуть не задохнулась от ужаса. Пробормотав «ай эм сори», я быстренько попятилась в комнату. Прислонилась спиной к двери и простояла ни жива ни мертва, пока за окном не кончился дождик, а в разрывах между тучами не появилось жалкое подобие солнечного лучика.
В графине оставалось вино, граммов двести. Я плеснула в раскладной стаканчик, выпила. Распахнула окно. Прояснение долго не продлится — на востоке уже клубились фиолетовые тучи, собираясь в мощный кулак для очередного разорительного похода на Англию.
Постояльцы замка, почуяв просвет, снова вылезли на лоджию. Снова там гоготали, сыпали сальными шуточками. Я приспособила зеркальце — для безопасного наблюдения. Прикрутила его резинкой для волос к ручке массажной щетки, задала верный угол, выложила на подоконник, а сама уселась напротив.
Долетали лишь отдельные слова. Арсений обжимал Эльзу, другой рукой чокался с Рустамом. Мостовой с не меньшим упоением тискал Жанну, к чему роковая девица относилась, однако, с видимым равнодушием.
— А ты Веру позови! — хохотал в лицо Рустаму Мостовой. — Сидит там девка, тоскует, ей же скучно, Рустамушка!..
Рустам отвечал тихо, с коронной ухмылочкой. Лишь один раз позволил себе вспылить — на грубоватую просьбу Мостового сгонять за «бухалом» воскликнул: «Я тебе че, топливозаправщик? Сам чеши...»
Кто из них «почесал», я так и не разобралась. Стало тошно до глубины желудка, я захлопнула окно. Забралась с ногами на тахту и сидела, прислушиваясь к звукам из коридора. Рустам опять не пришел... «Как жаль, что вы не с нами, Вера», — сказал он странную фразу давеча на скале. Надо думать, это препона, не позволяющая его похоти шагнуть в известном направлении... Никого у меня не было — ни Бригова, ни дворецкого, сидела одна-одинешенька, наблюдая, как за бортом стремительно портится погода...