— Вы гуляли, Вера? — Она с интересом посмотрела на мое заплаканное лицо. Я машинально кивнула — гуляла.
— А я вот тоже хочу прогуляться, — сказала Эльза. — Полагаю к морю спуститься. Там не сильно штормит?
— Кому как. — Я шмыгнула носом.
— Не хотите со мной пройтись?
Я передернула плечами — с чего бы? Обошла ее, такую заинтересованную, и вошла в замок. Я должна была прилечь — ноги подкашивались...
Но едва я упала на кровать, как меня вновь захлестнуло отчаяние. Я должна была чем-то себя занять, иначе захлебнусь в невыносимой тоске. Я вынула из куртки капкан Мостового и принялась его разглядывать. «Made in UK. Corp. Forrest Lowdy» — гласила гравировка на стальном корпусе. Интересно, остались ли у меня силы? Я попробовала развести в стороны зубастые скобы. В лежачем положении не удалось. Я уселась на край кровати и сделала вторую попытку. Капкан частично разъехался, соорудив хищный оскал. Я вернула зубы в исходное положение, взялась поудобнее за специально предназначенные выступы и что есть силы развернула стальные дуги. Сработала защелка. Получилась «розочка». На первый взгляд весьма симпатичная. Надо ее протестировать, подумала я. Аккуратно положила «розочку» на пол, взяла пачку сигарет, подняла ее над тонкой пластиной, предназначенной для размещения приманки, и медленно разжала пальцы. Чувствительность у приспособления была великолепной: оно аж подпрыгнуло, весело звякнув. Зубья впились в пачку, как крокодил в газель, почти разодрав ее пополам. Бедная шиншилла, можно представить ее мучения... Получив удовольствие от проведенного эксперимента, я вынула из капкана испорченные сигареты, запнула их под кровать, а капкан убрала обратно в карман. Словно чуяла необходимость срочно прятать концы — в дверь громко постучали.
— Не стесняйтесь, — вздохнула я.
Вошел Бригов. Как всегда опрятный и культурный. Сначала он посмотрел на меня, затем окинул внимательным взглядом комнату. Поводив глазами, состряпал серьезное лицо и впился в мой бледный силуэт, сидящий на кровати.
— Что за шум? — спросил он.
— Разве? — удивилась я. — А что за шум?
— Зазвенело, — пробормотал Бригов. — Или показалось?
— Знаете, Вадим, мне тоже показалось, — призналась я. — Но вряд ли это было здесь. Вот за стенкой — пожалуй. Или еще лучше — на улице... Вы пришли ко мне с приветом?
Он не стал отвечать. Подошел к окну. Выглянул на террасу. Пожав плечами, обернулся. Внимательно осмотрел мой кавардак на столе, сдвинутую скатерть. Заложив руки за спину, прошелся до двери. Затем вернулся. Притормозил на середине комнаты.
— А вы импульсивная особа, Вера Владимировна. Зачем вы поступаете так невзвешенно? Полюбуйтесь на себя — у вас видок, как будто вы вернулись с каторги. Пожалейте себя, неужели так трудно понять, что попали вы безвыходно?
Я не стала ему убедительно аргументировать, что была уже на полпути к свободе, а погорела по собственной лени. Могла бы и спрятаться. Я презрительно молчала. История не терпит сослагательного наклонения.
— Через час прибудут «уборщики», — не замечая моего презрения, сообщил Бригов. — Будут снимать аппаратуру и приводить здание в порядок. Мы уедем вместе с ними. Не возражаете, если я вас часок покараулю?
Он взглянул на часы, прикидывая, как долго ему со мной мучиться. Я тоже подняла руку. Двадцать минут первого. Быстро же пролетело это беспокойное утро.
— А есть ли суровая необходимость, Вадим? Если вы уверены, что у меня нет шанса...
— Не было, строптивая вы наша, — показал зубы Бригов. — Не было у вас шанса. А теперь есть. Дело в том, что пятью минутами ранее мы сняли охрану с перешейка. Игра, как видите, окончена, опасный груз отправлен, нерационально так долго держать людей из-за одного человека...
От него не укрылось еле заметное движение с моей стороны. Нахмурившись, он сунул руку в карман. А когда вынул, в ней лежал небольшой черный пистолет. Я совершила второе еле заметное движение.
— А вот этого не надо, Вера Владимировна, — осклабился Бригов. — Ваши отношения с Фортуной мне давно известны — они не очень приветливы. Вы невезучий человек. Поэтому давайте без глупостей. Если не хотите, конечно, быть привязанной к батарее.
Мы молчали несколько минут. Что я могла ему противопоставить? Капкан в «брюшном» кармане? Фотокамеру — в другом? Уничтожить словом и добиться морального превосходства?
— Что со мной будет? — спросила я.
Он подчеркнуто безразлично пожал плечами:
— Не ко мне, Вера Владимировна. Вашу судьбу решают компетентные люди. А моя задача — посадить вас в большую красивую машину и под прикрытием другой большой красивой машины довезти до Скегнесса.
— А там?
— А далее — по обстоятельствам. — Бригов тактично помялся. — Поживем, увидим, Вера Владимировна.
— То есть шансов у меня негусто, — пробормотала я. — Существует серьезное опасение, что я могу не доехать до Скегнесса, верно, Вадим?
Он опять пожал плечами. У господина Бригова были широкие мужественные плечи — просто созданные природой для того, чтобы ими пожимать.
Что-то трудно мне стало поглощать кислород. Такое ощущение, что из огромного зала его со свистом выдувает.
— Вам нехорошо? — озаботился Бригов. — Если хотите, я могу связаться с дворецким, он принесет аптечку.
— Не надо. — Я провела ладонью по внезапно взопревшему лбу. — Но хорошего, определенно, мало. Мне на улицу нужно, Вадим. К морю хочу. К ветру. Нельзя это решить?
Перед глазами проплыла бухточка, в которой я купалась пятничным утром. Там откосина что надо. Вот кабы я смогла заманить туда Бригова и столкнуть с обрыва...
— Хорошо, — понятливо кивнул Бригов, — можем прогуляться. Свежий воздух лечит все болезни. Но учтите, выйти из комнаты вы сможете только при условии, если наденете вот это. Называется «нежность». — Он вынул из кармана пиджака тонкие изящные наручники и, зацепив их за кончик пальца, принялся небрежно покачивать. — Прошу вас, Вера Владимировна.
Мир завертелся у меня перед глазами. В вихре исчезло все: Бригов посреди комнаты, убогие стены с отставшей штукатуркой... Остались только хрупкие искрящиеся браслетики, совершающие издевательские покачивания.
— Не хочу причинять вам беспокойство, — долетел сквозь эту круговерть голос моего мучителя, — но вы должны меня понять...
— Хорошо... — услышала я свой голос. — Бог накажет вас, Бригов, за ваши грехи. Надевайте на меня эту... вашу «нежность». Нет, постойте. Дайте я хоть приведу себя в порядок.
Мне нужно причесаться и сменить кое-что из одежды. Кислый запах мешковины прочно въелся в мою джинсу. Я оперлась ладонями в кровать и попыталась приподняться.
А Бригов, напротив, предпочел присесть. Ему надоело торчать истуканом посреди комнаты. Продолжая использовать мой бледный абрис в качестве мишени, он присел на уголок стола.
Как раз туда, где не было ножки.
Испуг промелькнул в его глазах, когда столешница ушла из-под задницы. Он не успел среагировать и принять решение. Все случилось моментально. Столешница вздыбилась, задрав ножки стола. Первыми от Бритова отделились браслетики, затем пистолет. Он рухнул, не найдя опоры. Собрался вскочить, дабы не выглядеть полным идиотом, но тут его по затылку треснула моя сумка. Он вскрикнул, начал барахтаться. А я опять протянула резину, обалдев от неожиданности. Пока проморгалась, пока наполнила свое тело энергией, сориентировалась...
Он бросился к пистолету, который упал совсем рядом. Я метнулась наперерез. Отвела ногу, чтобы пнуть его со всей силы — не по голове, так по руке. Но слишком тяжела была нога — я попала в пистолет, шаркнув по полу! — за какой-то миг до того, как он успел его схватить. С резким стуком кусочек металла понесся в другой конец зала — под окно. Явная ошибка. Но и Бригов совершил не меньшую ошибку. Он тоже не разобрался. Вместо того чтобы хватать меня и бросать на пол — уязвимую, выплеснувшую из себя всю энергию, — он метнулся к окну за пистолетом. Опередить его я бы уже не успела — он отбросит меня своей массой. Поэтому я совершила единственное, что могла: упала на колени, сунула руку под кровать и нащупала ножку от стола. Сама же ее туда поместила...
Он уже хватал пистолет и поднимался с колен, злорадно ухмыляясь, когда я что есть мочи швырнула в него эту дубинку! Ножка дважды обернулась в воздухе — я увидела объятые ужасом глаза Бригова; он выставил вперед руку, защищая лицо. Куда там!..
Контакта Бригова с дубиной я уже не видела. Слышала только зычный удар, сопровождаемый воплем боли. Я уже мчалась с высокого старта по направлению к двери. Чуть замешкалась, забыв, в какую сторону она отворяется. Выбежала в коридор, сделав вираж вокруг колонны. Разворачиваться поздно — я помчалась к северной лестнице, понимая, что тем самым совершаю новую ошибку. Впрочем, ладно, пробьюсь через кухню. Пока дворецкий будет соображать, что да по какому праву...
Я неслась быстрее мысли, быстрее всех собственных, когда-то установленных достижений. На корпус опережая джинсовую курточку...
Но все равно я оказалась величайшим в истории тормозом. Не успела добежать до лестницы, как сзади хлопнула дверь и раздался искаженный болью вопль:
— Стоять!
Хлопнул выстрел. Вероятно, он промазал, поскольку я продолжала бежать. Я вынеслась на лестницу и, рискуя свернуть себе шею, запрыгала через три ступени. Из-за поворота нарисовалась мирно поднимающаяся Жанна. Хотя, возможно, она уже не поднималась, а стояла, встревоженная выстрелом. Посторониться она не успела — пыталась, но куда там, резвее надо быть, боец... — я пробила ее, как таран крепостные ворота. Она отлетела к стене с воплем:
— Ты че, дура, обалдела?!
А я не знала, что мы уже на «ты». Ничего, у Жанны хватит денег на врачей. Не сбавляя скорости, я слетела к подножию лестницы. Куда бежать, я заранее определилась — через кухню. Если там дворецкий, то это его проблемы. Но я опять непростительно замешкалась. Дворецкий находился не на кухне, а рядом с кухней! Эта каланча со стеной не сольется. В руке у него был пистолет! А-ахрененно! Еще один стоокий Аргус! Почему я упустила из вида? — ведь это одна шайка-лейка...