«Считай выстрелы, — подсказал кто-то услужливый в черепной коробке. — Хоть какое-то, а развлечение».
Подвывая от этого «развлечения», я вылетела в вестибюль донжона. К выходу нельзя, как ни заманчиво. Даже пусть не заперт — там открытая тропа с редкими кустиками. Он убьет меня в упор... Я помчалась к северной винтовой лестнице над двумя окошками-бойницами. Хитросплетения донжона я отчетливо помнила — уже неплохо. Эта лестница — единственно пригодная для подъема. Остальное в жутко аварийном состоянии...
Я уже хваталась за иссеченные трещинами перила, когда дворецкий вылетел из нефа. Пальнул навскидку, зная, что не попадет. Я запрыгала по ступеням. Он бросился меня ловить — он тоже прекрасно знал, что другой лестницей воспользоваться не сможет. Как приличный домоправитель, он обязан иметь представление о подведомственной территории...
Последнюю ступень перед выходом на второй этаж перегораживало увесистое орудие пролетариата с рваными краями. Я упала на колени, навалилась на него. Чуть сама не загремела по пройденному пути! Булыжник охотно покатился вниз, считая ступени. Не думаю, что он причинил дворецкому вред. Нужно быть полной глухней, чтобы не услышать его и не посторониться. Но какую-то фору он мне дал. Я выбежала на второй этаж, где царила полная разруха. Разбитые стены, рухнувшие колонны, деревянные балки. Битый камень — на всем видимом пространстве. Целые баррикады камней, хоть знамя поднимай и держи оборону...
Помню, лестница была где-то напротив. Не винтовая, а вырубленная в толще стены — со всевозможными дефектами и заваленная мусором. Но успею ли я до нее добежать? Я рванулась, как спринтерша. Но споткнулась — под ногами вообще ни черта не видно! Тупая боль обожгла щиколотку — я аж присела. Матюкнулась в полный голос, хотя обычно этого не делаю. А по лестнице, сокрушая куски цемента, уже вовсю топал дворецкий! Я мигом оценила ситуацию (жить захочешь — оценишь). В метре — славная кучка камней, будто созданная неизвестным разрушителем для толковой обороны. Буду держаться. Я упала на колени, стараясь не упустить из виду прилепившийся к стене провал. Оттуда вот-вот появится Дракула...
Первый камень я метнула по навесной траектории. Точно мину из миномета. Но слишком резво метнула, пристреляться не было времени — он вонзился в стену над лестницей и вернулся ко мне по закону бумеранга. Но уже летел следующий — увесистый, килограмма в полтора. Аккурат в черную дыру. Вот где мышцы-то качать! Винтер завопил от боли. Хорошо-то как...
Я в азарте привстала и принялась метать один за другим, почти без пауз. Он вскричал еще раз, а затем примолк. Видно, отступил. Я тоже примолкла. Но не потому, что из сил выбилась (хотя и это присутствовало), а потому, что внимание мое привлек чересчур уж солидный камешек. Килограмма три. Бомба целая. Если такой, да с высоты по кумполу... Целый праздник русского баяна. На тот свет за шесть секунд. Я рискованно поднялась на ноги, нагнулась и попыталась приподнять орудие возмездия. Как ни странно, оно приподнялось. Но это был предел, на который оказались способны мои внутренние резервы. Я сделала два неверных шага, раскачала эту беду между ног и аккуратно спустила в провал. А сама вернулась за баррикаду.
Грохот был обнадеживающий. Но, к сожалению, я не попала Винтеру по кумполу. Случись такое счастье, он не смог бы заорать. Нечем. Но он заорал — как ненормальный. Видимо, ногу отдавила. Или другую незначительную часть тела. Я ожидала в ответ вспышку ярости, но такую!
Несмолкаемый рев боли перешел в рев воинственный. Он бросился на приступ, невзирая на потери. Защищая голову рукой, появился над полом и наугад выстрелил. Глупое животное... дальше продвинуться я ему не позволю. Я продолжала бомбометание. Я швыряла уже не «минами», а по прямой наводке, кинжальным огнем. Один из камней пробил Винтеру руку. Он захрипел от боли и спрятал голову.
Но с этой минуты в моей обороне наметились трещины. Отбитая голова дворецкого наконец заработала. Брошенные мной камни стали возвращаться! Я не сразу разобралась, в чем дело. Один из камней свалился в груду, взметнув фонтан известки. Два других упали сбоку. А от четвертого я едва увернулась, откатившись в сторону. Пара дюймов, и он бы раздробил мне голень...
Самое противное, что под прикрытием этой «артподготовки» Винтер в любую секунду мог пойти в атаку. И тогда моя «царица полей» станет бесполезной. Он меня дожмет. Я должна отступать. Здесь не ставят памятники героическим защитникам замка Кронбери. К чему упорствовать? Я переползла к следующей баррикаде. Развернулась, бросила для острастки еще пару камней. Поднялась на ноги и побежала в ту сторону, где, по моим представлениям, находилась лестница.
Разрази меня слепота, я ее не видела! Я тыкалась в раздолбленные стены, запиналась о какие-то стропила, нарывалась на колонны... Но не все безнадежно. Оглушительная вечность уложилась секунд в двадцать. Я нащупала эту нишу в стене, а в ней — покатые ступени, усеянные острым крошевом. Боже, дай мне хитрости... Дворецкий одолел наконец винтовую лестницу и ступил на отвоеванное пространство. Он знал, где вторая лестница. Он не стал блуждать по опасным баррикадам, а сразу направился в мою сторону, отшвыривая ногами препятствия. Вероятно, он меня пока не видел. А может, экономил патроны, которых у него, по моим расчетам, оставалось не больше трех.
Эта лестница была жутко осыпанная. Чтобы сделать несколько шагов, мне пришлось привстать и прижаться спиной к стене. Далее ступени приходили в норму, но благодаря низко провисшему полусводу пришлось присесть и двигаться на четвереньках, помогая себе руками. В каком виде я оттуда выбралась, трудно представить. Затекшая спина не желала разгибаться. Я лежала, тяжело дыша, обреченно слушая, как, поскрипывая крошевом, приближается дворецкий. Если с такой настойчивостью он будет отбивать этаж за этажом, то скоро я окажусь на крыше...
Он двигался как-то вяло, натруженно волоча ноги. Я слышала, как он закряхтел, всовывая себя, длинновязого, в узкий проход. Я ощупала пол. Никаких камней в зоне досягаемости. Жалко, но что поделаешь...
Я перевернулась на спину и вытянула из «брюшного» кармана капкан. Никудышное оружие. Да и в цель не всегда попадает. Уперла пальцы в выступы, напряглась и, сжав до боли кулаки, развела дуги. Чуть пупок не развязался... Перевернувшись на бок, я подтянула себя к лестнице. Выпластала руку далеко вперед и уложила «розочку» куда-то в темень.
Нужно было уходить. Третий этаж ничем не лучше второго. Та же разруха плюс кучка догнивающей мебели. Сил швыряться камнями уже не находилось. Я поднялась и побрела куда-то в глубь этажа, мучительно соображая, где тут лестница...
Дикий вопль заставил меня остановиться. Ну и ну...
На лестнице загремело, посыпались камни. Крик перетек в хриплый скулеж и продолжал услаждать мой слух. По такому значительному поводу я даже вернулась. Присела на корточки и стала всматриваться в чернющие изгибы лестницы.
— Эй, — тихонько позвала я, — ты где, Бэрримор драный?
Это чучело гороховое еще не вышло из игры. У него хватило сил нажать на курок (не та рука попала в капкан). Пуля забилась в тесной клетушке, как огонь в печурке. Фу, как некультурно. Скулеж продолжал ублажать мой слух, но сопровождался он каким-то загадочным кряхтением. Скрежетало железо. От капкана освобождается, догадалась я. А ведь освободится, дьявол упрямый, проползет лестницу и отправится рыскать по этажам, с двумя-то пулями в обойме...
Перспектива загреметь во встречный капкан заставила меня двигаться. Наверху круговая анфилада, там и побегаем. А пока я должна сохранить иллюзию дееспособности. Заработавшая память услужливо подсказала, что лестница находится за огромным тумбообразным шкафом — еще одна глубокая ниша с крутым подъемом...
Меня качало, точно пьяную. Изображение начинало выкидывать фортели. Шкаф внезапно раздвоился, я порывалась его обойти, но задела плечом…
Эта мощная тумба оказалась совсем не монолитом. Она качнулась и протяжно заскрипела, растревожив тишину этажа. Я недоверчиво коснулась ладонью рассохшегося дерева, толкнула от себя. Эта дохлая конструкция могла упасть в любую минуту, вместе с ножками и всем содержимым. Изрытое, изъеденное насекомыми дерево ничего не весило! С равным успехом можно облачить иссохшийся скелет в камуфляж омоновца и выдавать его за способного бойца.
Я взяла этот мебельный мираж за угол и тихонько подвинула. Шкаф поехал, как по салу, издавая жалобные причитания...
Я хотела разом завершить эту погоню. Надоело — пуще смерти.
Я стояла в двух шагах от лестницы, уперев ладони в древо, и равнодушно слушала, как бредет по этажу дворецкий. Этот дядя тоже был крепким орешком. Получив от меня по полной программе, он упрямо двигался дальше, наплевав на синяки и увечья. Я слышала, как он с трудом переставляет ноги, спотыкается, надсадно, со всхлипами дышит. Неумолимо приближается к лестнице, как к заветной цели, за которой ему неизмеримо станет легче...
Я толкнула на него шкаф, когда он проходил под ним. Конструкция податливо поехала, скрежеща сочленениями. Я толкнула сильнее — ну же! Боже, какой это был кошмар!.. Шкаф упал, разваливаясь на куски. А потом началось настоящее непотребство! Взрыв бешеной ярости! Я, признаться, от израненного пожилого человека такого не ожидала. Рев разбуженного тиранозавра затряс стены! Достала!!! Груда обломков разлетелась в разные стороны — великий и ужасный терминатор вырос из пепла, оглашая пространство воплем мести! Я оцепенела от ужаса. Нечто кровавое, огромное, расшвыривая обломки, устремилось на меня, вытянув руки. Я взвизгнула и бросилась на лестницу. Слава богу, он обронил пистолет! Я устремилась на подъем, работая всеми четырьмя конечностями. Он схватил меня за щиколотку, рванул на себя. Сейчас поймает и съест — из большого уважения...
Я ударила свободной пяткой. Попала во что-то податливое, хрустящее. Хрусти веселее, голосистый ты наш! Он отпустил мою ногу. Кинулся куда-то, видимо за пистолетом. Я по инерции съехала вниз, но быстро наверстала упущенное. Грохнул выстрел — бабах! Куда он стреляет? Крыша рухнула? Я взлетела на четвертый этаж и тут же очутилась в одн