Рация запищала в тот момент, когда толстомясый вынимал ее из бокового кармана. Машинально вскинул к уху. Жанна ударила рукояткой по руке. Рация выпала и покатилась по камням.
— На землю! Руки за голову!
Она намеренно орала, как истеричка. Чтобы не повторяться.
— Не шевелиться! Пошевелишься — убью!
Толстомясый зарылся в сырую землю, а я опять подпрыгнула. У «парадного входа» донжона обрисовался человек. Он быстрым шагом двигался по тропе. Мелькнули еще двое — догнали первого, и все вместе припустили рысью.
— Полминуты, — намекнула я. — Не хотелось бы, конечно, портить нам праздник...
Жанна прыгнула в распахнутую дверцу. Приглашения ждать не следовало — я сорвалась с места, обогнула капот и пристроилась рядышком. Комфортное сиденье гостеприимно прогнулось.
Жанна повернула ключ зажигания и мазнула по мне восторженно-безумным взглядом.
— Ну что, вперед, страна Амазония?
Глава двенадцатая
Завершалась многочасовая готика. Стартовал новый виток забавы — боевик с отчаянной тоской по родине. Толстомясый поимел нахальство шевельнуться. Колыхнулись жировые валики на затылке. Даже сверх того — приподнялся на колени, неприлично выставив коровью задницу, и судорожно потянулся к рации. Похоже, у этого паренька в самом деле не было оружия. Но Жанна на него уже не смотрела — пройденный этап. Особо ценных сведений водила сообщить не мог. Мы покатили задним ходом до пригодной для разворота каменистой терраски. Там воинствующая брюнетка вывернула руль и переключила передачу. Внедорожник взревел, как трактор. Узкая тропа метнулась в лобовое стекло. Мы не успели завершить поворот — машина взлетела на булыжнике. Но Жанна справилась с виражом: меня качнуло на коробку передач, шмякнуло по двери и возвратило на исходную. Я уперлась ногами в пол.
— Ремешок пристегнуть? — спросила я.
— Как знаешь, — бросила Жанна. — Ментов не видно.
Но я на всякий случай пристегнула. Это не мешало испуганно оборачиваться и следить за развитием событий. А события развивались с невыгодной для нас быстротой. Двое прыгали в оставленный у тупика джип, третий гневно вопил в рацию. Перешеек сверху открывался, как на ладони. По тропе неслись сразу четверо. Бегущий первым махал руками. Но водитель джипа не стал их дожидаться. Тот, что с рацией, влез на заднее сиденье, и машина понеслась задним ходом к терраске. Водитель был профессионалом: идеально вывел внедорожник на тропу и включил привод на все четыре колеса.
— Блин!.. — ругнулась Жанна. — У меня так не получится! Но попробуем. Не пропадать же в расцвете лет, попутчица?
Я столько раз за эти дни пропадала, что сбилась со счета. Я чувствовала прилив нездорового возбуждения. Ветер воли свистел в ушах, и даже настигающий нас джип не воспринимался фатально.
Но мы действительно ехали слишком медленно. Стоило Жанне выжать газ, как на пути неизменно вырастало препятствие. Либо булыжник, либо замаскированная яма. Нас швыряло по всей тропе. Колеса скрипели в полуметре от обрыва. Вытянутые «восьмерки» тянулись бесконечной чередой. Мы не одолели и половины подъема, когда погоня вдвое сократила дистанцию. Прогремело несколько выстрелов. Одна из пуль отчетливо шмякнулась в багажник. Подстегнутая стрельбой, Жанна рискованно перешла на повышенную скорость. Мы рванулись вперед, но снова резко затормозили, когда очередной опасный поворот распахнул вертикальную пропасть. Чертыхнувшись, она рывком сменила передачу — рыча и дрожа, машина вписалась в вираж. Насколько хватал глаз, простирался подъем — относительно ровный, но пугающе крутой. Мы могли с потугами на него взгромоздиться, но тогда прошедшая последний поворот погоня отдавит нам все пятки и расстреляет просто в удовольствие.
— Ты готова остаться без шансов? — буркнула Жанна.
— Ну давай же, — взмолилась я. — Это же хорошая машина.
— Чемпион из меня хреновый, — самокритично заметила Жанна. — Ну да ладно, не выходить же с поднятыми лапками.
Она таким зловещим тоном произнесла последнюю фразу, что меня пробрал озноб. Эта женщина не была нормальным человеком. Нормальные люди не участвуют в Игре! Только люди с исковерканной психикой и морально готовые к смерти способны подписать безжалостный договор! Зачем выходить с поднятыми лапками? Нас все равно не оставят в живых. Проще направить машину в пропасть и ощутить под занавес жизни величие свободного полета!..
Но этот орешек оказался труднее, чем я думала. Она упорно давила на газ, покоряя безнадежный подъем. Преследующий джип ровно миновал поворот и пристроился в хвост. Нас разделяло метров сто. Опять загремели выстрелы...
Проплыла площадка, свободная от нагороженных камней. Жанна резко затормозила.
— Ты что? — возмутилась я.
— Из машины! — выкрикнула она тоном, от которого меня чуть не парализовало.
Обматерив, она вытолкнула меня на улицу. С вещами. Выбросила свою сумку. Я помню, как в ее руке мелькнула монтировка, выхваченная из-под сиденья. А дальше было жестокое цирковое зрелище, достойное красочного описания. Залихватски взревел мотор-зверюга — я едва успела откатиться. Вскочила на четвереньки и выставилась с изумлением на этот цирк. Бешено вращая колесами, машина перевалила бугор и выехала на площадку. Снова заревела двигателем, развернулась и вернулась на тропу. Навстречу тем! Это было очень внезапное решение. Погоня, видимо, не сразу сообразила, что происходит. Они не сбросили скорость. Даже в тот момент, когда джип помчался на них, они продолжали движение. Дверца распахнулась — Жанна вылетела упругим комком, подмяв заскорузлый кустарник. Вскрикнула от боли. Но поднялась и, прихрамывая, с горящими от возбуждения глазами побежала ко мне.
— Тикаем! Сейчас будет весело!
Зачем тикать, если будет весело? Раскрыв рот, как последняя дура, я наблюдала за развитием событий. Джип летел, набирая скорость. Похоже, она зафиксировала руль монтировкой — машину не швыряло по сторонам. Идущие навстречу в конце концов остановились. Две дверцы распахнулись одновременно. Выскочили охваченные паникой люди. Я помню их перекошенные лица, орущие глотки. Один пустился бежать, другой почему-то схватился за пистолет. Шофер замешкался — пытался вылезти, но зацепился одеждой. Когда спешишь, вечно не получается... Прояви он хладнокровие — успел бы освободиться и выпасть из машины. Но бес схватил шофера за голову и уткнул лицом в лобовик. Я видела, как глаза его становились шире, квадратнее, лицо исказилось... А затем наш джип с отчаянным грохотом расквасил встречному половину салона! Взрыва, мне кажется, не было (это только в Голливуде страдают пироманией, в детстве, видать, недоиграли: то у них планеты в вакууме взрываются, то машины пламенеют до небес...).
Но катастрофа разразилась чудовищная: вколошматившийся в собрата джип оторвал от земли задние колеса и всей инерционной массой накрыл его останки. Образовалась единая слипшаяся груда металлолома, от которой отделилось запасное колесо и запрыгало по дороге. Что осталось при этом от шофера, лучше не представлять.
Но кто-то умудрился выжить в этом тарараме. Раздавались крики. Меньше всего они напоминали воинственные. Жанна на бегу схватила свою сумку.
— Девочка, ты тормозишь. А ну дуй за мной!
Она помчалась куда-то на северо-запад, где за кустарником возвышалась гряда угрюмых скал. Я в растерянности уставилась на ее сверкающие пятки. Что-то и вправду я сегодня тормозила. Сообразив, что надо бы поднять вещи, я бросилась к сумке, принялась запихивать норовящее сменить гражданство барахло. А когда распрямила ноющую спину, то почувствовала, как мурашки поползли по коже...
Не обломки джипов, слившихся в смертельном поцелуе, произвели на меня неизгладимое впечатление, и не человек среди камней, активно ищущий то, из чего стреляют... Я увидела в серой дымке замок Кронбери, который не желал меня отпускать!..
Я чуть не задохнулась от возмущения... Серые башни возвышались над водой, доминируя над пространством, над временем. Они смотрели на меня со зловещим прищуром своими окнами-бойницами и как бы разговаривали со мной. Довольно, милая, сегодня ты ушла, ты всех перехитрила, но ты вернешься, говорили мне башни, — ты не сможешь не вернуться, это делают все, однажды побывавшие, ведь просто так от нас не уходят, и все однажды возвращаются. Так не будем же прощаться, милая, а скажем просто — до свидания...
— Черта с два тебе, урод! — завопила я, легко и просто сходя с ума.
Оглянувшейся Жанне предстала жалкая клиническая картина: психопатка с изувеченным мукой лицом судорожно подскакивает, что-то орет, грозит кулачком в затянутое серой мглой пространство...
Она не стала изводить напрасные слова. Она достала пистолет покойного «маэстро» Бригова и дважды шарахнула в воздух.
А потом по нам шарахнули! До кустов оставалось метров пять, когда захлопали выстрелы. Они сумели-таки наладить погоню! Я с воплем рухнула на землю, выпустив сумку. Успела подумать с извращенным злорадством: ну все, убили. Допрыгалась, тушканчик. Загорелась лодыжка. Убить не убили, но ногу я едва не подвернула. Продолжая лежать, я свернулась калачиком и принялась ее судорожно разминать. Потрясла — вроде без последствий. Кость молодая. Но пули продолжали сыпаться. Одна брякнулась совсем рядом — в отдельно лежащий булыжник.
— Прячься, убогая! — взвизгнула из кустов Жанна. Ей удалось меня обогнать и скорчиться за укрытием. Я видела половинку ее черепа и руку, громоздящую пистолет поверх камня.
Я перекатилась за булыжник, подхватив лямку баула. Видно, посчитала, что пуля дважды в один булыжник не прилетает.
Выстрелы смолкли. Появилась возможность разобраться в ситуации. Я лежала, скрюченная, за камнем, передо мной простиралась открытая площадка с какими-то сухими колючками. За площадкой обрывчик, кусты. В обрывчике — Жанна. За кустами гряда утесов, похожих на амфитеатр, куда неплохо бы попасть. И попали бы — не испугайся я каких-то мирных выстрелов на ровном месте.
Стреляющие засели напротив Жанны — она могла их видеть, а я нет, поскольку боялась выползти из-за камня по причинам более чем объяснимым. До нее метров пять, но этот участок я могла переб