с, партнеры по бизнесу. Рассчитаться с долгами муж не смог. В один прекрасный день Ева обнаружила его лежащим поперек подъезда с многочисленными повреждениями жизненно важных органов. Едва отметили девять дней, взялись за жену. Но о пропавших мужниных деньгах она ничего не знала. Пришлось смыться: из князи — да в грязи. Уже восемь лет Ева в Брышковце, родня помогла оформиться, обрести гражданство, все нормально. Только какие-то они, эти новые сограждане... Трусоватые, что ли. Или слишком правильные. В общем, скучно. На контакт с постоялицей она пошла первой, безошибочно угадав в ней россиянку. Обитательница 208-го номера в экстаз при виде соотечественницы не впала, но держалась, в общем-то, дружелюбно. Пару раз попили у нее в номере, поболтали. Она вела себя как-то странно. Похоже, все ее существо одолевала одна навязчивая идея. Не сказать, что радостная. Иногда она как бы приходила в себя, шутила, отвечала на вопросы, но тут же могла замкнуться, на глазах побелеть и уйти глубоко в себя. Понаблюдав за постоялицей, Ева сделала вывод, что у этой приятной женщины проблемы личного характера. Она не лезла в чужую душу, за что и получила несколько сдержанных улыбок плюс вечерок в компании с бутылочкой вина и с воспоминаниями о далекой земле предков. Особу звали Анной Шварц. Представилась журналисткой одной дальневосточной газеты. На вид ей было не меньше сорока. Но выглядела прилично — кожа не дряблая, руки — основной определитель возраста женщины — гладкие и ухоженные. Единственное, что сбивало с толку, — перманентная бледность.
Почему эта дама так импонировала Еве — только ли по причине общей родины? — Ева затруднилась бы ответить. Есть люди, которые располагают с первой минуты знакомства.
Она проводила глазами спину посетителя, после чего пару минут пребывала в раздумье. За это время мужчина успел выйти из «Белого оленя» и сказать несколько слов напарнику. Тот уже покинул лавку галантерейщика и стоял на углу, подпирая вход в арку. Понятливо кивнув, напарник исчез в проходном дворе.
Человек с повадками джентльмена перешел дорогу. Пристроился за навесом законсервированного на зиму кафе, взял под наблюдение видимую в окне стойку портье.
Постояльцев в этой крохотной гостинице восточного округа было всего четверо. «Мин херц» Клаус Лютке с престарелой супругой Барбарой — чудаковатые швабы-туристы; сексуально раскрепощенный натюрморист из Братиславы (час назад привел вульгарную бабу в ботфортах до ушей; до завтра из номера точно не выйдут). Да собственно Анна Шварц в 208-м — в гордом одиночестве. До утра гостей вряд ли прибавится. Ева убрала в тумбочку журнал регистрации постояльцев, бегло глянула в зеркало и поднялась на второй этаж.
— Анна, откройте, — постучала она в дверь 208-го номера. — Это Ева.
Дверь приоткрылась на пару дюймов.
— Ева, простите, ради бога, — глуховато вымолвила женщина. — Голова от боли разрывается. Давайте завтра поговорим?
— Конечно, Анна, конечно, отдыхайте. Только видите ли, в чем дело... — Ева помялась и, решившись, сбивчиво поведала о своей недавней встрече.
Женщина в приоткрытой двери помолчала. На ее лицо падала крупная тень.
— Спасибо, Ева, — сказала она ровным голосом. — Я, кажется, знаю этого человека. Спокойной ночи.
Дверь закрылась перед носом у портье. Немного обескураженная, Ева пожала плечами. Постояла в задумчивости, оправила юбку и отправилась по своим хозяйским делам.
А женщина стояла, охваченная ужасом. Молитвы не дочти по адресу — случилось страшное. Фирма вышла на ее след. Ей не дали фору — отсидеться в Чехии и к 20 ноября выехать во Францию, куда надежный человек должен смастерить визу. Уболтавший Еву господин — киллер, кто бы сомневался. Вряд ли это банальная месть. Фирма не страдает ребячеством, и «вендетта по-корсикански» не ее стиль. Миллион утянутых долларов — тоже не причина. Вернее, причина, но она меркнет перед главной. Никто не попытается вернуть эти доллары — что упало, то пропало. Ее ликвидируют, в момент и без колебаний, поскольку она знает структуру организации и основных лиц в руководстве. А такой недочет оставить Фирма не может. Она и так понесла убытки по ее милости. Зачем ожидать большего? Беседа с представителем Интерпола — и для Фирмы начинаются проблемы. Жадничать надо меньше.
Но она была сильной личностью. Поборов слабость, женщина притушила настенный светильник и подошла к окну. Отодвинула шторину. Так и есть — беда просто колошматилась в ворота! Остолопка Ева чем-то выдала себя, привлекла внимание к «Белому оленю»!.. Окна номера выходили на задний двор. Силикатная бойлерная, кусты, прочерченная кирпичами дорожка из соседнего дворика в дальнейший... Темнота не пала окончательно: она сумела рассмотреть человека у куста белой акации. Грамотная позиция! Эта полянка — единственное место на заднем дворе, откуда полностью просматривалась задняя стена гостиницы и обе пожарные лестницы. Не может там случайно стоять человек!
Она поспешила отступить в глубину комнаты. Но глаз наблюдателя был не менее острым. Он отлично справлялся со своими обязанностями — подмечать то, что другим не под силу. В окне мелькнула скуластая женщина со светлыми волосами. Увидела наблюдателя и отошла. Момент значительный. Человек вынул из кармана сотовый телефон. Не сходя с места, набрал номер, произнес несколько слов.
— Отлично, — отозвался коллега на «лицевой» стороне гостиницы.
Ева протерла пол в коридоре (ей доплачивали за влажную уборку), полила гортензии на втором этаже. В крохотный вестибюль со стойкой она спустилась как раз в тот момент, когда человек с повадками джентльмена вновь входил в гостиницу. Он улыбался. Правда, вел себя по меньшей мере странно. Приветливо кивнув Еве, он запер на замок входную дверь. Подошел к окну, опустил жалюзи. Жестом предложил женщине подойти к стойке и сам сделал то же самое. Ева ощутила беспокойство.
Человек обогнул стойку. Забрался в тумбочку и достал журнал регистрации постояльцев. Открыв на последней странице, принялся изучать угловатые каракули Евы. Изучив, поднял глаза. Он продолжал добродушно улыбаться.
— Запасные ключи, пожалуйста.
— По какому поводу? — вымолвила обомлевшая Ева. Выразить резонное возмущение опа уже не успела. В руке посетителя появился пистолет с глушителем.
— Ключи, пожалуйста, — настойчиво повторил он. Ева немеющим пальцем показала на стену. Посетитель отодвинул ситцевую занавеску. На доске висели двенадцать ключиков — по количеству комнат й гостинице. Над каждым значился номер.
— Спасибо вам большое, — поблагодарил он с чувством. Ева покосилась на лестницу — не сбежать ли? Рвануть на чердак — там дубовая дверь и замок вроде прочный...
Сухой выстрел бросил женщину на пол. Некуда бежать. Она раскинула руки и осталась лежать с дырочкой во лбу. Человек на время спрятал пистолет. Снял ключ со стены. Вырвал последнюю страницу из журнала, скомкал и убрал в карман. Порывшись в ящиках за стойкой, отыскал свою визитку. Отправил вслед за страницей. После чего взял труп под мышки и отволок в каморку под лестницей. Там у Евы имелась кровать и маленький телевизор, антенна которого позволяла в вечерние часы ловить ОРТ.
Человек поднялся на второй этаж. Плотная дорожка из сплетенных шерстяных нитей гасила звук шагов. Он выждал наверху пару минут, постоял, прислушиваясь. Из комнаты чудаковатых швабов не доносилось ни звука. Пенсионеры рано ложатся спать. В номере специалиста по натюрмортам приглушенно хохотала вульгарная баба. В номере Анны Шварц никто не хохотал. Человек достал пистолет.
Он бесшумно вставил ключ и вошел в уютно меблированную комнату. Вполнакала горело настенное бра, прикрытое абажуром. Оно освещало неприбранную кровать, покрывало, украшенное ручной вышивкой. Остальное отстояло в полумраке. Но полумрак не скрывал обстановки. Человеку не требовалось напрягать глаза, чтобы понять — комната пуста. В раскрытую форточку задувал ветерок. Покачивались шторы — настолько тонкие, что могли укрыть разве что призрака. Слева в углу стоял массивный шкаф, справа ковер, кровать, стул с резной тумбочкой. На полу — покрытие из жесткой синтетики. Смотрится неплохо, но фактура...
В комнате не было ни ниш, ни антресолей. Только дверь в санузел справа от ковра. Человек на цыпочках подошел к двери. Выстрелил дважды — сухими щелчками. Он не любил сюрпризы. Надавил выключатель над левой рукой и вошел в туалет. Немного удивленный, вышел. Заглянул под кровать, подошел к дубовому шкафу. Поднял пистолет на уровень груди — пуля пробила тугую древесину. Сместил пистолет, снова нажал на спуск. Он терпеть не мог выкрутасы. Беглянка могла выбраться из номера в тот момент, когда он разбирался с портье. Минута в ее распоряжении имелась — нагрянуть в комнату к швабам. Или на чердачную лестницу. К любителю натюрмортов она нагрянуть не могла — слишком беззаботно хохотала там баба.
Очень странно, у него отличный слух. Он мгновенно вычленяет из множества звуков нужный. Провела, паскуда? Он должен поспешать. Человек взялся за дверцу шкафа. Он обязан завизировать...
Дверца распахнулась с оглушительным треском, выбив пистолет из руки. Скрюченная на дне шкафа женщина выбросила вторую ногу. Удар пришелся по колену. Человек вскрикнул и нагнулся, чтобы поднять пистолет. Тем самым он совершил серьезную ошибку. Женщина успела выбраться и толкнула его обеими руками. Человек с повадками джентльмена не удержал равновесия, завалился на бок. Женщина завладела пистолетом. Когда он пружинисто вскочил, на него взирала парочка бешеных глаз, а пониже — дырочка, именуемая отверстием в стволе.
— Черт, — сказал мужчина. — Сука.
— Пока, — сказала женщина.
Пуля бросила его на кровать. Но в этот момент со звоном разбилось окно. Влетел второй, прикрывая лицо локтями. Упал на четыре конечности. Чуя неладное, он поднялся по пожарной лестнице и пытался проследить за событиями. Женщина развернулась. Пуля вышла в окно. Человек-паук распрямился, ударил снизу, по пистолету. Решали не мгновения — их доли. Кувыркаясь, пистолет уже летел в потолок. А женщина, оттолкнув киллера, уже бежала к двери. Она вынеслась в коридор, помчалась по дорожке из плетеной шерсти. Схватилась за перила.