Ударившись плечом о косяк, оттолкнулась, полетела по лестнице — через ступени. Снесла этажерку для бегоний, но, не чувствуя боли, побежала к двери. Рванула ручку, дверь не поддалась. Она принялась ее выкручивать, не соображая, что замок ниже. Мозг уже отмирал, не работал. Испепеляющий жар пожирал клетки. Она шаталась, точно пьяная, трясла ручку. Отрезвила ее пуля, отбившая от косяка щепу.
Она обернулась.
Человек стоял наверху и сжимал в руке смерть. Ни одна мысль не шевельнулась у нее в голове. Глупости, что перед смертью человек переживает заново свою жизнь. Это слишком долго — жизнь прожить. Проще поле перейти. Или пулю схлопотать. Она увидела, как из дула вырывается вспышка... Вот он — истинный «приход». Даже боли не испытала. Слишком быстро пал занавес.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
— Это Лидия Сергеевна Косичкина? — строго и официально вопросили в трубке.
— Да, — не мудрствуя лукаво, призналась я. Захотелось немедленно вскочить и принести какую-нибудь справку. Не жила, мол, не значилась, не болела, не состояла...
— Сейчас с вами будут разговаривать, — торжественно пообещали на том конце.
Я чуть по струнке не вытянулась. Неужто царь? А я тут, понимаешь, не одета, не мыта, халат набекрень. Хриплю спросонок, как затертый винил.
В трубке как-то припадочно закряхтели. Словно человек пытался угнездиться в кресле, а оно его отторгало.
— Пардон, — спросила я бархатным голоском, — вы уже разговариваете?
— Что? — удивленно спросил немолодой мужской голос.
— Мне сказали, со мной будут разговаривать. Знаете, я не очень-то располагаю...
— Вы Лидия Сергеевна Косичкина?
— А то нет, — удивилась я. — Только не спрашивайте об этом в третий раз, а то начну сомневаться. Давайте лучше поздороваемся. Доброе утро.
— Хорошенькое утро, — недовольно забрюзжал мужчина, — два часа пополудни. Вам звонили трижды, причем дважды из Москвы. И каждый раз девочка-подросток отказывалась вас позвать, мотивируя это тем, что, если разбудит маму, мама огорчит ее табуреткой. Почему ваш ребенок не в школе, Лидия Сергеевна?
— Потому что каникулы новогодние, — буркнула я. — И кто вы такой, чтобы указывать, сколько мне спать? Как проснусь, тогда и утро, понятно? А кстати, кто вы такой?
Незнакомец хмыкнул:
— Грубовато, Лидия Сергеевна.
— Да, я немного одичала, — призналась я. — Это вызвано целым рядом обстоятельств. Во-первых, я много работаю, особенно по ночам. Во-вторых, я мало сплю, особенно днем. В-третьих, я бываю напугана, когда мне звонят незнакомцы, особенно из Москвы, и таким вот образом я реализую свое право на защиту от постороннего вмешательства.
Человек рассмеялся — короткими отрывистыми смешками.
— В Москве отчаялись вас услышать, Лидия Сергеевна. Поручили местным товарищам. Я полковник службы безопасности Ракитин Леонид Михайлович.
— Службы безопасности... чего? — не врубилась я.
— Хм... Вообще-то России. Управление ФСБ по Энской области. ...надцатый отдел. Вы отправляли электронной почтой в издательство «Черная семерка» роман «Возьми от смерти все»?
Я насторожилась:
— Ну положим.
— Издательство оценило неоспоримые достоинства произведения, но попросило у вас месяц срока на принятие решения?
Именно так. Я давно обрила голову, что написала этот горе-роман. Ни одно издательство никогда не просило у меня месяц срока. Либо от порога небрежно бросало «Нет», либо восторженно вопило «Да!».
Я промолчала. Какой прок просто так напрягать мышцы лица?
— Это ваш роман?
— Мой... — вот этими самыми руками, бессонными ночами и мотанием нервов...
— В таком случае мы должны с вами встретиться.
— А в чем, собственно, причина?
— А причина, собственно, в том, что мы прочитали ваш роман...
— Подождите, — перебила я. — Это смутно мне напоминает... Точно! «Три дня «Кондора»! Целый отдел ЦРУ занимался внимательным прочтением детективных романов-новинок. Непыльная работка! Один чудак убежал за булочками, а когда вернулся, всех его коллег-книгочеев цинично положили...
— Не перебивайте, Лидия Сергеевна. Ваш роман интересен не только динамикой событий, но и некоторыми фактами документального, скажем так, характера. Скажите, вы сами его выдумали? — Не дождавшись честного ответа, он заговорил дальше: — Дело в том, что имеются сведения о существовании тайной организации, проводящей аналогичные... гм, игры. Она имеет разветвленную международную структуру, агентурную сеть во многих странах и чрезвычайно мощную систему безопасности. Процесс налажен, и многообразие сюжетов обеспечено. Но неизменно одно — надеюсь, вы понимаете?.. Уж больно у вас получается схоже, как бы ни старались вы извратить это дело сообразно вашей буйной фантазии. Единая схема, Лидия Сергеевна.
— От меня-то вы что хотите? — нетерпеливо перебила я. Получать — так сразу.
— Мы хотим переговорить с человеком, предоставившим вам материал. Желательно в вашем присутствии.
— Но такого человека нет...
— Он умер?
— Я... я не знаю... — Я почувствовала, как коленка ни с того ни с сего затряслась, к ней пристроилась соседняя, а спустя секунды я вся заходила ходуном, охваченная тотальным ознобом...
Человек, отрекомендовавшийся полковником ФСБ, может оказаться далеким от этого уважаемого ведомства. А если и не так, то что мешает настоящему полковнику совмещать свою деятельность с другой — не совсем легальной, но, безусловно, выгодной?
— О чем молчите, Лидия Сергеевна? — с интересом спросил незнакомец. — Не пора ли признаться, что человек, обеспечивший вас материалом, реально существует или, скажем так, существовал?
— Нет, — собравшись с духом, сказала я. — Никакого человека не существует. И никогда, скажем так, не существовало. Роман «Возьми от смерти все» — продукт моей разгоряченной фантазии. Если вас ранят отдельные эпизоды, то откройте первый лист со ссылкой на выдуманность персонажей и случайность совпадений. Больше мне сказать нечего.
— Хорошо, давайте помолчим вместе. Через два часа вас ожидают на Коммунистической, один. Представитесь дежурному, он подскажет, в какой кабинет пройти.
Боже, подумалось мне. Этот полковник не самый там главный?.. Я удостаиваюсь величайшей чести. Или забыл, бедненький, в каком кабинете сидит?
— В противном случае, Лидия Сергеевна, можем поговорить у вас дома.
— Что вы, — испугалась я, — этот случай очень противный. И большая честь для меня. Да и диван у меня покатый. И вообще я не слишком натаскана в романтических обедах. Давайте лучше мы к вам.
— Договорились, — удовлетворенно проурчал незнакомец. — Жду.
Я осторожно положила трубку и уставилась на нее в полнейшей ошарашенности. От моего напряженного взгляда она, видимо, раскалилась и тут же истерично затряслась.
— Федеральная служба бе... — механически начала я.
— Отставить! — загремела Бронька, источая ударную огневую волну. — Пугай алкашей в песочнице, а я уже пуганая. Ты с кем там болтаешь, Масяня? Звоню, понимаешь, звоню, буква «е» на язык так и выпрыгивает...
— Сексом по телефону занималась, — призналась я. — Меня имели в грубой, животной форме. Есть такая утренняя услуга, вроде зарядки, где твоя буква очень кстати...
— Не свисти... — Бронька помолчала, научно переваривая. — Какое утро? Скоро вечер. И на будущее запомни, подруга: секс по телефону, как и обед по телефону, — это беспонтово. Никакого удовольствия. Если ты, конечно, не свихнулась или не обрела, скажем, наследства от какого-нибудь мертвого прадедушки из Кореи.
— Меня вызывают в ФСБ, — тоскливо призналась я. — Через два часа. По поводу моего нового романа.
— Ну что ж, — обдумав ситуацию, резюмировала Бронька, — это не совсем здорово, согласна. Мне кажется, парочка приводов в ФСБ у тебя уже была. Будь поосторожнее. А главное, я тут совершенно ни при чем, а у тебя такой провоцирующий тон...
— Нет, при чем! — гаркнула я. — Ты опять меня подставила. Ты должна пойти со мной и все объяснить во избежание неприятностей. У меня семья. Ты подруга или сволочь?
— Как будто сволочь не может быть подругой, — хрюкнула Бронька. — Или наоборот. Кто тебя вызывает?
— Полковник Ракитин.
— Целый полковник?
— Знаешь, я согласна и на лейтенанта, но у них, говорят, звания начинаются с майора...
— Ладно... — Бронька помрачнела и стала что-то лихорадочно обдумывать. — Я попробую выяснить про этого хмыря по своим каналам. Вернее, по каналам моего спонсора. Если чистый, в шестнадцать ноль-ноль встречаемся у часовни на Красном. Замолю твои грехи. Ну все, жертва репрессий, ариведерче.
Через полчаса, когда я мрачной тучей витала над компьютером и с отвращением давилась пятой чашкой кофе, в комнату вошла мама. Она беззвучно положила на кровать казенно-серый сверток, посмотрела на меня со всей строгой принципиальностью налогового инспектора, которому недодали, и вышла.
Я совсем забыла про это заказное письмо. Я притащила его вечером с почты вместе с посылкой от тети Эвелины из подмосковного Гадюкино (незыблемо убежденная, что Сибирь — остров голодных, она регулярно шлет нам крупы) и алиментами от Бережкова (в трех кварталах обретается, подлец, а нарочно ходит на почту и посылает переводы, чтобы я их подольше не получала).
Я подъехала на вертушке к кровати, забрала корреспонденцию и укатила обратно. Это было обычное заказное письмо, подписанное обычным женским почерком. С обычным обратным адресом: город Кострома, Главпочтамт, Мария Федоровна Островная. Однако возбуждение, охватившее меня, едва ли подпадало под категорию «обычное». Отставив пустую чашку, я сорвала сургуч.
По клавиатуре рассыпались фотографии...
Я собрала их дрожащими пальцами, перевернула.
История, поведанная несчастной женщиной, перестала казаться занимательной чепухой. Она обрастала документальными подтверждениями. Я держала их в руке — бесстрастные, безжалостные документы, свидетельствующие, что вся эта карусель с трупами — от начала до конца — чистая невыдуманная правда. Фотографии фирмы «Фуджи». Женщина с инициалами, как у президента