Мысль о том, что абсолютная тезка сотворила для меня не вполне благо, потихоньку начинала доминировать. Но на первых порах я не тряслась от страха — относила свои треволнения на счет врожденной впечатлительности. Бригов отделывался скупыми комментариями о картинках за окном. Я в ответ выражала сдержанное удивление и на всякий случай запоминала названия населенных пунктов. Старушка Англия и впрямь показалась мне усталой, пожилой женщиной — повидавшей виды и уже не комплексующей по поводу своей внешности. Покрытые черной копотью дома, грязные кровли, многочисленные фабрики с огромными дымовыми трубами. Серый люд, объевшийся овсянки и спешащий на работу. Редкие перелески, поля со скошенными злаками. Деревеньки с архаическими остороконечными крышами. Снова невзрачные кирпичные корпуса, трубы, грязные канавы, песчаные карьеры, отвалы, забитые промышленным мусором, безжизненные красные холмы.
— Не самые живописные места, — проследил за выражением моего лица Бригов. — Есть и покраше. Корнуолл, например. «Кольца друидов», слыхали? Травка зеленеет круглый год, эль и портер текут рекой. Цветочные плантации до горизонта... Руины Стонхенджа на Солсберийской равнине у болот Девоншира... А здесь, как видите, сплошные карьеры да швейные фабрики. Продажа шерсти — важнейший источник богатства нации. — Бригов ухмыльнулся. — У них даже лорд-канцлер в парламенте восседает на мешке с шерстью, представляете, какая прелесть?..
Единственную остановку мы сделали на окраине городка Берфорд, у тихого супермаркета со стоянкой для машин. Здесь я впервые увидела пост дорожной полиции — бледный аналог нашей российской ГАИ. Парни в клетчатых черно-зеленых фуражках вовсю «гибэдэдэшничали» — сидели в белом «остине» с зеленой полосой и увлеченно жевали булочки с беконом. Бригов встал почти впритык — те и ухом не повели.
— Вам ничего не надо купить? Учтите, Вера Владимировна, через час мы прибудем, а с магазинами в наших краях довольно напряженно.
— Продукты? — удивилась я.
— Нет, что вы, — рассмеялся Бригов. — С продуктами как раз полный порядок. Я имею в виду тутти-фрутти — разную всячину. Расческу, например, сигареты. Не забывайте, Вера Владимировна, суток четверо вам придется сидеть на одном месте, а жалобы по поводу отсутствия элементарных удобств я слушать не желаю. Решайте. А мне надо купить сигареты.
Он ушел, а я осталась одна в аскетичном салоне. Плюс двое парней средней упитанности, аппетитно потребляющие кошмарно калорийные булочки. «А не хочешь ли ты обратиться в полицию? — ехидно поинтересовался у меня так называемый здравый смысл. — Посмотри, какие надежные крепкие ребята. Купишь им по паре булочек. Объяснишь, что у тебя скопились подозрения и неплохо бы их развеять, покуда не доехали до беды. Они обязательно тебя выслушают, в долгу не останутся...»
И пошлют подальше. Бред латентной истерички, обозлилась я. Ничего не случилось. И ничего не случится. Я, по образу Клавы, становлюсь мнительной. Только Клаве год от года видятся болячки, а мне — коварные преступления. Это профессиональная вредность. Рискнул бы Бригов оставить меня в машине, подозревай во мне сомнительную особу?
«Бобби» в картузе вальяжно повернул ко мне барсучью мордашку, смерил взглядом и сыто подмигнул. Он явно наслаждался жизнью. Я в ответ тоже подмигнула. Склеила улыбку. Сцапала сумочку и выбралась из машины. У меня есть двести фунтов, почему я не могу их потратить на свои прихоти?
Супермаркет пустовал. Начало дня — не самое урочное время для шопинга. Бригов копошился в отделе штучных товаров. За кассой позевывал пожилой англосакс в вязаном жилете.
Человек, похожий на викария, осматривал кастрюли. Две худенькие пенсионерки подбирали корм для собачек. Очень бодро жестикулировали. Сытая и загнивающая Европа... От этого безлюдного, набитого товарами пространства исходило такое спокойствие, что я усовестилась по поводу своих недавних страхов. Принялась бесцельно бродить по рядам со всевозможными баночками, коробочками, с удивлением понимая, что купить-то, в сущности, нечего. Многообразие не стимулирует покупательскую активность, напротив — снижает.
— Вы не взяли ничего, — с удивлением заметил Бригов, появляясь за спиной. — Возможно ли такое?
— Увы, — развела я руками. — Расческа у меня уже есть, сигаретами запаслась. Если не возражаете, я куплю что-нибудь перекусить? Знаете, последний раз обедала в Москве, а пока еще доедем до вашего пансиона...
— Обязательно, — кивнул Бригов. — Еда — первейшее удовольствие в жизни. Рекомендую булочки с беконом — в этом заведении они просто домашние. Думаете, просто так здесь копы пасутся?
На двести девятом километре от Лондона, за городком Стрэт-Уолш, Бригов свернул с автострады на восток. Потянулась дорога попроще — через болота и вересковые пустоши. Городок Скегнесс, стоящий на берегу океана, мы объехали западными окраинами. Мелькнули несколько приличных коттеджей с лужайками. Далее потянулись скалы, дорога петляла между ними, как горный серпантин. Встречались небольшие деревеньки (у одной из них Бригов заправил свою грациозную газель, расплатясь наличными), невзрачные мотели с кемпингами. Иногда в прорехах скал открывалось море в серую штормовую полоску. На заключительном этапе путешествия цивилизация окончательно испарилась, остались только скалы. Да солоновато-йодистый морской запах. На двести пятьдесят шестом километре Бригов свернул с дороги, сбросил скорость до минимума и потащился по узкой «одноколейке», умело лавируя между нагромождениями камней. Конечная точка — полное безлюдье. Растительности мало, одни лишь скалы, утесы. Далеко в море выступает высокий мыс, похожий на остров. На скале — отдельные деревья, среди камней — шапки кустов. С материком клочок земли соединяет узкий перешеек, похожий на искусственно созданную плотину. На самом краю мыса, нависая над океаном каменистой террасой, возвышался средневековый замок...
Глава вторая
Я вопросительно взглянула на Бригова.
— Вот и проясняется одна из многочисленных деталей, Вера Владимировна, — не спуская глаз с опасной дороги, сообщил Бригов. — Поместье Кронбери, некогда полноценное творение каменных и прочих дел мастеров. Вы видите все, что от него осталось. В девятнадцатом веке эту развалину пытались реконструировать, снесли лишние стены, соорудили вход в донжон, но в целом не преуспели. Слишком малое пространство, чтобы развести строительство. Бросили. Но даже уцелевшее впечатляет, не так ли?
— Сурово, — призналась я, с унынием созерцая вздымающиеся в небо башни. — Полагаю, у него имеется хозяин?
— Чисто номинальный, — охотно откликнулся Бригов. — Некая семейка по фамилии Стэнфорд. Отдаленная родня драчливого сэра Кронбери. Много лет проживают в Оклахоме, а право сдавать эту рыцарскую обитель в аренду поручили одной риелторской конторе в Гримсби. Вы чем-то недовольны, Вера Владимировна?
— Я в восторге, — буркнула я. — Обожаю призраки.
— В самом деле, — расхохотался Бригов. — С призраками в этом замке нам предстоит столкнуться плотно; надеюсь, вы понимаете, о чем я? Но в целом штука безвредная, только ходите поосторожнее — многие конструкции в плачевно аварийном состоянии. Переломы конечностей не будут способствовать продуктивной работе.
Мы спустились с пригорка и въехали на перешеек. Но добрались не дальше чем до середины: дорогу преграждали камни.
— Конечная, — возвестил Бригов. — Дальше пешком.
Мы вышли из машины. Справа кусты, слева камни. Я невольно замерла, охваченная странным чувством. Картина перед нами раскрылась поистине жутковатая — для художника-мариниста, возможно, находка, но для человека, которому предстоит здесь жить... Небо, затянутое плотными тучами. Дождь еще не добрался до берега, но далеко на востоке серую муть полосуют молнии. Слепые очертания башен обретают резкость, становясь от этого еще мрачнее. С горы они напоминали фантом — нечто призрачное, несуществующее, вблизи представали пугающе реальными. Изъеденные временем башни: слева повыше и стройнее, справа — более приземистая, мощная, вытянутая прямоугольником вдоль моря. Волны цвета асфальта разбиваются о камни, бурно растекаясь пеной, а вокруг, насколько хватает глаз, сплошная вода, с ревом идущая в атаку...
— Нравится? — спросил Бригов. — Видок у вас какой-то отъехавший, Вера Владимировна.
— Я просто кайфую, — проворчала я. — Знаете, Вадим, нестандартно. За долгие годы перед глазами устоялась другая картина, нужно время, чтобы привыкнуть, А вы уверены, что здесь есть тропа?
— С вечера была, — ухмыльнулся Бригов. — Следуйте за мной, не отставайте, будем искать. Давайте сюда вашу сумку...
Особенностью местного колорита являлся также нестихающий ветер, так и норовящий сбить с ног. Преодолевая его сопротивление, мы сделали несколько маневров между камнями и вышли непосредственно к замку. Территория пребывала в глубоком запустении. Пространство перед входом заросло кустами, на флангах высились щербатые останки стен, словно мхом поросшие травой. Однако электричество имелось — я разглядела провода, висящие довольно низко над землей. Несколько столбов на перешейке и связка через трансформаторную будку с линией электропередачи, проходящей за скалами.
Из помпезного средневекового ансамбля уцелели три строения. Они стояли параллельно морю, связанные между собой. Слева так называемый донжон, головная башня — облупленная ротонда с зубцевидным окончанием стен и заостренной конусной крышей. Под порталом имелся «парадный» вход — тропа упиралась в арочное углубление, в котором просматривалась тяжелая дверь. Справа высился жилой флигель — прямоугольное сооружение о трех высоких этажах с крохотными оконцами и впечатляюще массивной пирамидальной крышей. На первом этаже со стороны суши также просматривалась дверь, но очень узкая, лишенная архитектурного оформления, ведущая, очевидно, в одно из подсобных помещений (о чем говорили груды угля и какие-то ржавые баки, выстроенные в ряд). Донжон с жилым флигелем соединялись нефом — одноэтажным горизонтальным строением с двускатной крышей. На уровне чердака р