«Возможно, это моя контора поучаствовала в том, чтобы доставить к японцам двойного агента и сообщить через него важную дезинформацию? Судя по словам Черных о «разработке» и «оперативной комбинации», она имеет разведывательную подготовку и даже может быть двойным агентом. И руководство создало запасной вариант, чтобы в случае провала нашей легенды задание выполнила Черных. Но как она одна сможет это сделать?» – вопросы снова и снова возвращался к нему.
Умирать, как подопытному животному, когда закончилась война, было жутко. Способа вырваться из застенка он пока не видел.
– Анна-сан, прошу познакомиться с Изаму, адъютантом генерала. – Хиразакура Дзенсаку представил Черных молодого жандарма, когда ее спутников увели. – Он проводит вас в гостевой номер и покажет все, что нужно.
Изаму пригласил следовать за ним и предупредительно открыл дверь, пропуская ее в здание.
– В этом крыле находятся жилые комнаты медперсонала, библиотека и клуб. В торце есть выход на крытую веранду. В помещении клуба офицеры и медперсонал обедают, собираются для общения во внеслужебное время. Те, кто желают, могут заказать еду себе в комнату по телефону внутренней связи, у нас своя телефонная станция, – рассказывал адъютант, пока они шли по коридору первого этажа.
Адъютант открыл ключом замок, распахнул выкрашенную синей краской дверь и жестом пригласил войти. Настя оказалась в наполовину занятой платяным шкафом небольшой прихожей с двумя выходами. Одна дверь вела в комнату, вторая – в совмещенный санузел. В номере стояла односпальная кровать, покрытая шерстяным покрывалом, рядом с ней – тумбочка с телефоном. Напротив кровати – письменный стол, два стула, над ними на стене овальное зеркало. На полу небольшой ковер.
– Располагайтесь, отдыхайте, генерал пригласит вас в свой особняк ближе к вечеру, – сказал Изаму, положил на стол ключ и, откланявшись, вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Настя прошлась по номеру, раздвинула плотные шелковые шторы и распахнула деревянные створки, впуская в комнату свежий воздух. В палисаднике под окном густо росла акация, закрывая внешний обзор. Продолжая обследовать жилище, заглянула в ванную комнату, обнаружила там висевшие на вешалке кимоно, полотенце и стоявшие под ними тапочки. На полке возле раковины лежали туалетные принадлежности. Настя подошла к зеркалу. После бессонной ночи под глазами пролегли темные круги, волосы растрепались и лежали на голове куделью. Она приняла контрастный душ, чтобы почувствовать себя бодрее. Облачившись в кимоно, расчесала волосы, скрутила их в узел и заколола двумя длинными шпильками. Обед заказала в номер. В ожидании встречи с генералом прилегла на кровать. Глядя в белую, выкрашенную известью стену, она пыталась справиться с непреодолимой тоской по потере того мира, который уходил от нее все дальше. Она не представляла, насколько мучительным будет это чувство утраты. Переход через советскую границу означал не только выполнение части задания, он означал необратимое отсечение прошлой жизни.
Вечером в комнату вежливо постучали. Черных распахнула дверь – у порога стоял адъютант Вакамацу.
– Анна-сан, его превосходительство ждет вас, – вежливо поклонившись, сообщил он.
Они миновали заполненный людьми клуб, вышли во двор и по выложенной кирпичами дорожке дошли до одноэтажного кирпичного дома. Поклонившись генералу, Изаму сообщил о прибытии гости.
– Пусть войдет! – услышала Анастасия.
Адъютант сделал шаг в сторону, пропуская ее в комнату.
– Поздравляю, Кицуне-сан! – Напомнив о ее псевдониме, Вакамацу поднялся с невысокого мягкого кресла и с приветливой улыбкой пошел ей навстречу. – Ваше большое путешествие закончилось удачно. Прошу! – Он указал рукой на место против себя. – Нам предстоит большой разговор.
– Я рада нашей встрече, ваше превосходительство! – поклонилась в ответ Черных и села на предложенное кресло, аккуратно расправив складки платья.
Адъютант оставил их одних.
– Начальник оперативно-стратегического отдела штаба Квантунской армии Мацумура Томокацу велел передать, что очень рад успешной операции по вашему возвращению.
– Вырваться из Советского Союза я смогла только благодаря вам! – поблагодарила Анастасия, склонив голову и сложив ладони у груди. – Но не буду перед вами лукавить, ваше превосходительство, я хочу покончить со всем этим. Мне не нравится такая жизнь. Я ученый. Работа разведчика – это не мое дело. Я устала ежедневно, ежечасно бояться, что за мной придут и уведут в застенок НКВД, устала дрожать от каждого стука в дверь, устала холодеть от страха за своих родных, просто хочу заниматься любимым делом. В Советском Союзе мои изыскания посчитали ненужной лженаукой и сослали из Москвы в Читу! Последнее время я работала простым начальником отдела, – проговорила Анастасия, сжимая от волнения пальцы.
Вакамацу слушал, оценивающе разглядывая своего агента. Годы войны сказались на ней. Лицо стало суше, взгляд строже, но красота Анастасии не поблекла, а еще больше расцвела. Он видел, что Кицунэ-сан не лжет, что она устала от тяжкой ноши шпионки, лгать и лицемерить было не по нутру этой женщине, что ее самолюбие было оскорблено переводом из научно-исследовательского института столицы в противочумную станцию в Чите. Если раньше он сомневался в ее вербовке, то теперь понимал, какой удачный ход сделала жандармерия, завербовав Черных в 1940 году в Харбине.
– Кицунэ-сан, почему вы не сообщили нам о группе, с которой перешли границу, и я узнал об этом от хунхузов?
– Сообщить об этом не было времени, группу из Читы сразу же направили на границу. Там нас готовили к переходу всего две недели с заданием установить месторасположение вашей резиденции под легендой скотопромышленников. Единственное, что смогла сделать, это передать через вашего нелегального разведчика, что скоро буду в Хайларе.
– Вы все сделали правильно. Благодаря этому сообщению мы смогли выследить вашу группу в городе и все подготовить.
– Я прибыла не с пустыми руками. – Анастасия порылась в сумочке и поставила на стол футляр из-под помады. – Здесь сверхсекретные данные по разработке новой противочумной вакцины.
– Только женщина могла придумать такой способ хранения информации, – улыбнувшись, произнес Вакамацу. – Руководитель бактериологического центра в Пинфань Исии Сиро еще в конце тридцатых годов восторгался вашими научными статьями о цикличности эпидемий, вызываемых вирусами. Я тоже высоко ценю ваш научный потенциал, вы снова сможете заниматься наукой у нас.
– Мне приятна ваша оценка, ваше превосходительство. Вирусами я начала увлекаться во время поездки в Нанкин. Там я читала древние китайские рукописи вместе с дедушкой Реншу – профессором Нанкинского университета.
– Пусть и с запозданием, но я приношу свои соболезнования в безвозмездной утрате ваших родных, Кицунэ-сан. Вы сможете теперь навестить их могилы.
– Благодарю, господин генерал, вы так много сделали для меня. – Глаза Анастасии увлажнились от слез. – Вы знаете, как важно для китайцев, чтобы прах родственников был достойно похоронен и покоился с миром на кладбище.
Юдзиро Вакамацу умолчал о том, что японская контрразведка пять лет назад все выяснила про профессора и его жену – они были убиты в 1937 году во время Нанкинской резни[69]. Чтобы успокоить своего агента, он приказал провести ложное захоронение и отправил фото этих могил Анастасии. Уходя от неприятной темы, генерал произнес:
– О делах мы поговорим завтра. По случаю вашего прибытия повар приготовил праздничный ужин, я хочу угостить вас настоящей японской кухней.
Ему нравилась эта женщина с момента их встречи в Харбине. Не желая себе признаться, он ждал с нетерпением ее приезда и даже подготовился к нему.
Утром, едва Настя позавтракала, за ней пришел Изаму. Генерал ждал ее во дворе, возле веранды.
– Доброе утро, Анастасия-сан, – поздоровался он на русском языке. – Я хочу улучшить свое произношение. Мы должны знать язык своего врага. Думаю, вы согласитесь потренировать меня в разговорной речи?
– Доброе утро, ваше превосходительство! Любая помощь вам доставит мне удовольствие! – склонилась в поклоне Анастасия.
– Вчера я обещал показать нашу бактериологическую лабораторию. В главном корпусе есть не только жилые помещения. На первом этаже находится аптечный склад, библиотека, склад лабораторного и научного оборудования. Второй этаж делится на две половины. В правой половине располагаются кабинеты клинических и бактериологических лабораторий. Этаж перекрывает перегородка с переходной камерой. Через нее проходят медики после общения с зараженными. В левой половине расположена хорошо оборудованная операционная, изолированные друг от друга палаты и комната для хранения препаратов, извлеченных из «бревен».
– Вы сказали «из бревен»? – переспросила недоуменно она.
– Так мы называем подопытных. Разговоры о гуманизме, мягкосердечии и прочей филантропии важны для политиков. В науке другие законы. При опытах на человеке можно гораздо быстрее получить достоверные результаты, чем при работе, например, с мышами. Ничего личного в отношении жертв экспериментов – только забота о достоверности научного исследования. Эта страна слишком перенаселена, и материала для работы у нас достаточно. Надеюсь, Анастасия-сан, вы меня правильно понимаете?
– То есть «бревна» – это люди?
– Да, мы называем их так.
Анастасия заметила, что голос Вакамацу стал злым, и, чтобы разрядить обстановку, она произнесла, снова склонившись в поклоне:
– Простите меня за мою непонятливость, ваше превосходительство! В книгах по бактериологии написано, что при одной и той же вирулентности возбудителя ход болезни у животного часто резко отличается от течения ее у человека. Чтобы сделать качественное лекарство или вакцину, лучше проводить опыты на себе подобных. Ученый может только мечтать о возможности испытывать результат своего исследования сразу после его получения.