– Ребята, наденьте противогазы и за нами не ходите, – неожиданно глухо прозвучал над ухом Степана голос бойца, одетого в резиновый костюм.
«Когда и успели облачиться?» – шарахнувшись в сторону, подивился Ищенко.
Помещение было длинным, коридорного типа. Разведка не ошиблась – вдоль стен тянулись ряды стеллажей с клетками. Блики света от ручных фонарей плясали на отвратительной серой шевелящейся массе. Издавая непрерывный шум и писк, крысы скреблись по стенкам и полу клеток. Бойцы дошли до конца коридора и раскрыли вентили баллонов с сильным отравляющим газом. Шум усилился многократно, клетки стали сотрясаться от прыжков обезумевших грызунов. Медленно двигаясь к выходу, «химики» заполнили газом помещение и вышли наружу, плотно закрыв и заперев на засов двери хранилища.
– Нам нужно подождать минут двадцать, чтобы они сдохли, – глухо сказал один из них, не снимая противогаза. – Потом надо будет зайти и проверить.
Макото вел солдат на смену караула к виварию с грызунами. Поручик считал себя бывалым воином, он даже по внешнему виду отличался от обычных пехотинцев добротной формой, сапогами, каской с камуфляжной сеткой, а его благородное происхождение подчеркивал самурайский меч. Он успел поучаствовать в сражениях на территории Китая, прошел присягу кровью, расстреливая заложников и врагов империи.
Бои, идущие в городе, не пугали Макото. По его твердому убеждению, взять Хайларскую твердыню Красная армия не сможет никогда. Скоро подойдут регулярные войска с Маньчжурской равнины, и тогда Квантунская армия погонит русских обратно, к их городам и поселкам, как это делала армия императора при взятии Порт-Артура и Цусимы.
Он потрогал медаль на груди, которую получил при оккупации Нанкина. Вспомнил, как они ловили и насиловали китаянок, смеялись, передавая их друг другу, а потом рубили на спор, с одного замаха, головы их мужчинам и подросткам. Скоро так же будет с русскими. Его друг, побывавший с миссией в Чите, говорил, что она богаче здешних китайских городков, что там будет чем поживиться и отправить подарки для родни. Ему, мастеру по «Кендо», хотелось встретится с этими вояками один на один и показать, на что способен японский офицер.
Приятные мысли подогревало выпитое за ужином сакэ. Силуэты людей у вивария и какая-то возня насторожили Макото.
«Наверное, воры забрались. Решили поживиться. Доктор говорил, что у него не осталось «бревен» для опытов, а эти сами пришли. За каждого из них дадут поощрение», – подумал он.
– Ждем здесь. Не стрелять! Будем брать живыми, – шепотом предупредил поручик и велел одному из солдат бежать в казарму, сообщить дежурному офицеру о посторонних на территории.
Зубов и Шарыпов едва успели занять позицию в густых кустах акации за небольшим бугорком, как мимо них по дорожке прошел наряд на смену часовым. Неожиданно японцы остановились и начали о чем-то переговариваться – наверное, увидели ребят у постройки. Один солдат отправился в казармы, а со вторым офицер остался ждать за кустами, прикрывающими часть дорожки.
– Шарыпов, ты бери на мушку солдата, а я беру офицера, – едва шевеля губами, прошептал Збруев. – Валим вглухую, стреляй сразу за мной.
Трофейный «Вальтер-38» с глушителем в руке Збруева коротко дернулся, выплевывая стреляную гильзу. Макото, который так мечтал сразиться с русскими, взмахнул руками и начал заваливаться назад, на стоявшего чуть позади солдата. Ниже среза каски, на уровне переносицы, темнело совсем небольшое, почти незаметное, аккуратное отверстие. Солдат сорвал с плеча карабин, но выстрелить не успел. С такого расстояния Шарыпов не мог промахнуться, пуля попала японцу в глаз и вышла в затылок.
Мамаев и Комогорцев, наблюдавшие за своим сектором, увидели схватку у палисадника и, прячась за акациями, кинулись на помощь Збруеву. Вдруг, вспарывая воздух, завыли сирены. В небо взвилась красная сигнальная ракета.
– Ребят обнаружили! – охнул на бегу Егор.
– Опять по-тихому не получилось, – матюгнулся Мамаев наблюдая за полетом красной ракеты. – Сейчас саперы подорвут вышки.
Словно отвечая на его слова, раздалось один за другим четыре взрыва, погасли прожектора. Сирена неожиданно замолчала, стало беспросветно темно и тихо.
– Сколько еще осталось ждать «химикам»? – спросил Мамаев у Егора.
– Минут десять. Что-то опорный пункт молчит.
– Если между фортом и лабораторией есть подземный переход, то начальство с солдатами бегут по нему сюда. В казармах, скорее всего, живут мелкие сошки. Они ждут приказа, как действовать дальше, потому и сирену выключили, – сказал Мамаев и стал стаскивать с дорожки японского офицера.
– Зачем он вам?
– Чем спрашивать, лучше второго убери.
Увидев потуги командира, на помощь пришли Збруев и Шарыпов.
– Молодец ты, Збруев! Хорошо стреляешь, форма совсем не запачкалась, – торопливо раздевая офицера, приговаривал Мамаев. – Жаль, сапоги мне не подойдут, но ниче, своими обойдусь.
Вскоре он переоделся в форму поручика, нацепил сбоку меч и, поправив каску, спросил:
– Похож я на японца?
– Вылитый самурай, – весело скалясь, сказал Збруев. – так вы что, товарищ капитан? Прям так сейчас к ним и пойдете?
– Так быстрее примут за своего и до лаборатории доберусь незаметно, а если что, японский знаю. Егор, бери на себя командование у южных ворот. Как только «химики» убедятся, что крысы уничтожены, сообщи по рации Шангину, что с первой половиной задачи справились, приступаем к захвату лаборатории. После эфира бегом к северной стороне. Там, на внешнем периметре, займете оборону и ждите моего сигнала зеленой ракетой. На рожон не лезьте. Да! Не забудь крикнуть три раза неясытью – подать сигнал снайперам, чтобы они тоже к вам присоединились.
Группа Краснова вышла на объект с северо-востока. Разглядывая в бинокль территорию, Краснов засек часовых на вышках, у входа в здание лаборатории, у казармы. Обхода периметра японцы не проводили. Прав был Мамаев, расслабились самураи в тылу, видно, свято верят в многолетний страх китайского населения перед оккупантами. «Вас бы в Белоруссию, там бы вас научили как свободу ценить», – подумал язвительно Илья. Он повернул бинокль в сторону двухэтажки. В некоторых зашторенных окнах горел свет. Парадный вход был со стороны двора, и часовые возле казармы его не видели. Краснов положил руку на плечо лежавшего рядом Есаулова, шепнул:
– Передай по цепочке – никому не высовываться. Как скажу: «Пора!», идем на захват вон той двухэтажки. – Повернувшись к Бойко, сказал: – Гриша, вы с Колобовым ползете к ограждению, делаете проходы, потом на «цыпочках» крадетесь по левой стороне здания к двери. Ваша задача – снять часовых. Есаулов и Тюкавкин, уходите последними – в случае боя наших никого не оставлять, выносить всех!
– Есть.
– Если почувствуете, что можете засветиться, резко назад и затаились! Работаем чистенько – «без шума и пыли». Вперед, Гриша, – приказал Краснов.
Пригнувшись, Бойко и Колобов скользнули к ограждению, потом мелькнули возле двухэтажки.
– Товарищ лейтенант. – Есаулов коснулся плеча Краснова и кивнул в сторону дорожки, ведущей к казармам.
Со стороны вивария бежал солдат. Разведчики замерли. Размахивая руками, японец что-то объяснил часовому возле казармы и скрылся за дверями. Через минуту завыла сирена. Дальше все завертелось с бешеной скоростью. На крыльцо выскочил дежурный офицер с повязкой на руке и выстрелил из ракетницы. В небо взвилась красная ракета, не успела она догореть, как возле вышек прогремели взрывы, прожекторы погасли, и стало очень темно.
– Пора! – приказал негромко Краснов, пользуясь возникшей суматохой.
Короткими перебежками группа направилась к зданию. Стоявшие на часах рекруты, призванные из переселенцев, не успели понять, что происходит, когда подкравшиеся сзади бойцы перерезали им горло. Дверь в лабораторию была не заперта. Дежурный унтер-офицер в караульном помещение не успел нажать на кнопку тревоги. Получив в грудь пулю из ТТ, он молча сполз со стула на пол.
– Действуем тихо! Двери забаррикадировать. Помещения обыскать. Гранат не применять, пользоваться только ножами и пистолетами. Всех людей в здании задержать, обыскать и свести в одну комнату под охрану. При попытке оказать сопротивление действуем руками, в крайнем случае стрелять по конечностям и обезоруживать. Колобов, остаешься охранять дверь, – отдал приказ Краснов.
– Напоминаю! К оборудованию не прикасаться. Специалистов в белых халатах не калечить, – сказал молчавший до сих пор Федотов.
– Слышали приказ товарища подполковника медицинской службы? Медиков постарайтесь не убивать. Пошли, ребята!
Прикрывая друг друга, разведчики двинулись вперед, проверяя одно помещение за другим.
Во входную дверь негромко постучали.
– Не открывать! – Краснов сдвинулся в сторону от оконного проема и направил пистолет на дверь.
– Илья, это я. У вас форточка открыта, и я слышу твой голос, – донесся до него приглушенный голос Мамаева. – Впусти меня.
Краснов осторожно отодвинул задвижку, внутрь проскользнул капитан и закрыл за собой засов.
– Черт! Вылитый самурай. Я же мог тебя пристрелить! – возмутился Илья.
– Где твоя группа?
– Все здесь. Обыскивают здание. Как там снаружи?
– После поговорим. Товарищ подполковник, идите за мной. – Мамаев кинулся к лестнице в подвал.
Оба сбежали по крутым каменным ступеням вниз, в подземелье. Узкий коридор с бетонированными стенами вел мимо закрытой двери. Мамаев толкнул ее – это была раздевалка, здесь снималась полностью верхняя одежда, за ней японские ученые надевали тканевые и прорезиненные костюмы с капюшоном и респираторы, дальше шла дезинфекционная камера для обработки противочумных костюмов. На двери следующей комнаты была наклейка, предупреждающая о зоне опасной для заражения.
– Прикажите никому в подвал не входить! – предупредил Федотов, закрывая помещение.