авляет собой разведывательную школу, где подготавливается исключительно агентура для выброски на территорию СССР. Это помещение ранее использовалось под изолятор, в котором содержались главным образом нарушители государственной границы, перешедшие из СССР в Маньчжурию. С октября 1943 г. это помещение было переоборудовано под спецквартиру. 2. Конспиративная квартира по Второй улице, рядом со штабом «Кио-Ва-Кай», в доме, где живет чиновник японской жандармерии, бывший начальник 3-го отдела ЯВМ, японец, прапорщик Конэки. 3. Конспиративная квартира по Третьей улице – в деревянном одноэтажном доме, обнесенном саманным забором. Японская военная миссия в Хайларе готовит свою агентуру также и в своей тюрьме, в кабинете начальника тюрьмы. Эта агентура преимущественно из числа разоблаченных разведчиков советских и монгольских разведывательных органов и перебежчиков из СССР и МНР в Маньчжурию. Тюрьма находится в центре города, кирпичная, обнесена забором высотой в 4 м. Схема тюрьмы прилагается. При Хайларской ЯВМ имеется разведывательный отряд, расположенный на Большой улице, дом № 11, рядом с ЯВМ. Руководящий состав отряда состоит из четырех японцев – начальника и трех помощников. Отряд выбрасывает разведчиков-одиночек, а также и группами на территорию Советского Союза и МНР. Хайларская японская военная миссия имеет в своем подчинении филиалы-отделения ЯВМ в г. Маньчжурии, в поселках Драгоценка и Якеши, руководит последними и отчитывается об их работе перед главной военной миссией в Харбине. Примечание: справка составлена на основании материалов 1-го отдела УН КГБ по Читинской области и У ПВО НКВД. Зам. начальника 1-го отделения 2-го отдела Управления контрразведки Смерш Забайкальского фронта старший лейтенант [А.А. Сорокин]».
Источник:
Справка УКР Смерш Забайкальского фронта о японской военной миссии в г. Хайларе. Август 1945 г. // Архив УФСБ России по Саратовской области.
92. Общество «Кио-Ва-Кай». 25 июля 1932 г. в Маньчжурии было организовано общество «Кио-Ва-Кай» – «Общество мирного сотрудничества народов Маньчжурской империи».
Источники:
Мозохин О.Б. Противоборство: спецслужбы СССР и Японии (1918–1945). М.: Родина-медиа, 2012. С. 349–354.
Показания генерал-лейтенанта японской армии Миякэ Мицухару – бывшего начальника штаба Квантунской армии и начальника Центрального штаба «Кио-Ва-Кай». 9 февраля 1946 г. // Архив Президента РФ. Ф. 3. Oп. 66. Д. 1069. Л. 33–44. Подлинник. Машинопись.
93. Основным оружием японской пехоты были 6,5-мм винтовки и карабины, более известные в нашей литературе как «Арисака». Офицеры и солдаты технических частей имели 7-мм пистолеты «Намбу» и револьверы японского производства, а также «маузеры» и «браунинги». Кроме того, обязательной принадлежностью японского офицера был армейский меч. В качестве автоматического оружия использовались 6,5-мм легкие (ручные) пулеметы. Обычное пехотное отделение из 14 человек имело два таких пулемета.
Источник:
Серьезный противник. Вооружение и состав японской Квантунской армии / Владимир Попов // Мир оружия. 2005. № 4.
94. Владимир Андреевич Шипицин, участник боев в советско-японской войне, рассказывает: «Меня в чине врача третьего ранга назначили в 118-й медсанбат 94-й пехотной дивизии в качестве командира взвода оказания помощи легкораненым. При переходе армии на погоны мне было присвоено звание капитана медицинской службы, а перед окончанием войны я стал майором.
В начале 1945 г. меня направили в Москву на специализацию по нейрохирургии в Центральный нейрохирургический институт, которым руководил академик Н.Н. Бурденко. По окончании специализации я вернулся в свою дивизию. 8 августа 1945 г. наши войска перешли границу и начали бои за захват Хайларского укрепрайона японцев.
Не доезжая до Хайлара примерно 50 километров, стоял мой медсанбат, который с большим трудом оказывал помощь раненым. Я сразу подключился к делу. Оперировали дотемна, к этому времени прибыло несколько полевых госпиталей, организовался палаточный городок. Меня назначили начальником спецотделения, куда вошли нейрохирург, окулист, стоматолог, невропатолог и рентгенолог. Отделение было развернуто в трех палатках, имелся рентгенкабинет.
Я оперировал на трех столах: на одном брили голову, на другом делал операцию на голове, на третьем – перевязку. Это ускоряло пропускную способность. Боевая операция по захвату Хайларского укрепрайона длилась примерно пять суток. За это время я не покидал свой операционный стол, порой даже был склонен уснуть. Прооперировал более 200 солдат и офицеров, раненных в голову и в позвоночник. Только тогда, когда военные действия прекратились, уснул и беспробудно проспал сутки.
Здесь мне хочется отметить два случая. Солдат с фронта к нам пришел с осколком в голове. Осколок толщиной с палец наполовину сидел в мозгу, а вторая половина торчала снаружи. Я делал ему операцию. Когда при трепанации черепа удалил осколок, кровь хлынула как из ведра. Оказалось, что у него был поврежден мозговой синус. Я рану заткнул пальцем, остановил кровотечение и сказал ассистенту (невропатологу): «Вырезай из бедра солдата кусочек мышцы, делай из него отбивную котлету и подавай мне». Она это проделала, и я мясной «котлетой» затампонировал рану, остановил кровотечение и спас солдата. Второй случай: осколок проник в мозг сзади, со стороны затылка, и солдат ослеп. Я сделал трепанацию черепа, удалил из мозга осколок, и боец сказал: «В глазах появились красные круги». Назавтра зрение восстановилось.
После окончания военной операции по захвату Хайларского укрепрайона мы двинулись за воинскими частями вглубь Китая через Большой Хинганский хребет и достигли г. Цицикар, где был сформирован поезд. На этом поезде через Харбин 3 сентября 1945 г. доехали до города Чаньчунь, до столицы провинции Маньчжоу-Го, и, когда вышли из вагонов, увидели: нам навстречу шли вооруженные японские солдаты, но они в нас не стреляли. Оказалось, что 3 сентября 1945 г. Япония капитулировала. На привокзальной площади, переполненной китайцами, нас дружески встречали. Мы обменивались сувенирами, нас поместили в гостиницу, где мы пробыли неделю, впервые за всю войну помылись в ваннах, приняли душ. Затем поступил приказ: нашу нейрохирургическую группу поделить – одна останется, а другая, во главе со мной, возвращается обратно в Хайлар долечивать раненых.
Нас на самолете из ставки маршала Малиновского доставили через Большой Хинган в Хайлар, прикрепили к госпиталю, и мы стали лечить недолеченных солдат. Их так много было, что мне пришлось почти пять суток делать обход, назначить очередность и вплотную приступить к операциям. Здесь хочется отметить еще один интересный случай. Однажды пришел в операционную начальник госпиталя (врач-гинеколог) и говорит: «Привезли к нам китаянку-роженицу в тяжелом состоянии, с выпавшей пуповиной, ее нигде не берут, будете ли вы ее оперировать?» Я вышел из операционной в халате, с вымытыми руками и по дорожке пошел к ней, а по краям дорожки китайцы встали на колени, склонили свои головы и так приветствовали меня – спасителя. Я осмотрел роженицу, которая находилась в крайне тяжелом состоянии, и взял ее на операционный стол. Сделал кесарево сечение, извлек здорового ребенка и спас его мать-китаянку. Через некоторое время после ее выздоровления китайцы пригласили к себе на обед все наше командование госпиталя и тем самым отблагодарили нас.
После того как мы подлечили раненых и эвакуировали их на Родину, госпиталь наш переехал из Хайлара в Маньчжурию. Здесь он разместился в гостинице, владелицей которой была русская эмигрантка, бежавшая в Китай с армией атамана Семенова. В начале 1946 г. госпиталь выехал на родину – в Читу. Здесь я еще два года проработал хирургом и был уволен по болезни. В армии я прослужил с 20 августа 1941 по 15 мая 1947 г.».
Источник:
Забайкальские медики – для Победы в Великой Отечественной войне: почетный гражданин г. Балея, хирург В.А. Шипицын // БезФормата: сайт. Новости Читы и Забайкальского края.
95. Станция Петля. Танковые и механизированные подразделения армии должны были действовать стремительно и дерзко на разных направлениях, не боясь оторваться от общевойсковых соединений. Бойцы и командиры блестяще выполнили задачу – на второй день наступления подвижные войска миновали городок Якеши, у подножия Большого Хингана, и пошли на хребет. Подъем на него крут, дорога идет через леса, вдоль линии Китайско-Восточной железной дороги. Железнодорожный путь вел из туннеля в туннель. Повсюду сидели японские засады. Станция Петля – на вершине хребта. Здесь железная дорога дважды опоясывает гору, поднимаясь до высшей точки перевала. На этой высоте 18 часов шел ожесточенный бой, которым руководил командир 2-го отдельного стрелкового корпуса, Герой Советского Союза гвардии генерал-лейтенант А.И. Лопатин, участвовавший в штурме Кенигсберга. Сопротивление японцев было сломлено. Они пытались взорвать заранее заминированный двухкилометровый туннель, но саперы старшего лейтенанта Ерменова спасли его. 38 саперов в кромешной темноте за восемь часов извлекли из туннеля около двух тысяч мин и тонны взрывчатки.
Источники:
Соловьев А.В. Станция Петля // Тревожные будни Забайкальской контрразведки: говорят архивы спецслужб Забайкальского края. 2-е изд., исп. и доп. СПб.: Русь, 2019. С. 468.
96. Бой за кордон Сопредельный, который был укреплен двумя дотами и пулеметными ячейками, шел менее часа. Пограничники Даурского отряда уничтожили более тридцати вражеских солдат, уцелевшие бежали в тыл. У нашего отряда убитых и раненых нет. На участке комендатуры старшего лейтенанта Дубровского пограничники сокрушили за два с половиной часа передовую линию Хайларского укрепрайона – крепость-кордон Цаганор. Сокрушили в буквальном смысле, взорвав все укрепления и уничтожив их многочисленных защитников. В этом бою особо отличились офицеры Дубровский, Гребенкин, Платонов, Абрамов, Кручинин, сержанты Королев, Чернов, Исаев, ефрейтор Назаров. Геройски пали в сражении рядовые Иванов и Шияпов.