— Тебе? Никогда. Чтобы получить комплекс, Гаррет, надо обладать чувствами. В тебе же чувства не больше, чем в старом вонючем ботинке. Вот Грэндж Кливер полон настоящих чувств, — ухмыльнулась она.
— Ты собираешься сказать мне что-нибудь путное? Или будешь сидеть осклабившись, как жаба на коровьей лепешке?
— Я же сказала тебе, Гаррет, — хихикнула Торнада, — Грэндж Кливер — парень, который носит серьги.
— Множество мужиков носят серьги. Быть может, твой Кливер — кровожадный пират.
— Ты так думаешь? Он также парень, который носит парик, красит морду и таскает женский прикид. Я слышала, как он хвастал о своей работе в Веселом уголке — говорил, что клиенты получали от него необычайное и неповторимое удовольствие.
— Бывает.
В Веселом уголке в Танфере случается все. Для меня сообщение Торнады не было сенсацией, однако Кливер чересчур легкомысленно выдавал свои секреты. Чрезмерная откровенность может породить такие неприятности, с которыми трудно будет справиться. Сознательно нарываться на неприятности по меньшей мере глупо.
— Он человек?
— Да.
— И не скрывает своих извращений?
— Во всяком случае, дома. Я не видела, чтобы на улицах он гонялся за мальчиками. Почему ты спрашиваешь?
— Он кажется слишком неосторожным. Ты имеешь представление, как с гомиками обращаются в армии? Услышишь — не поверишь. Кто не может скрыть свои склонности, долго не живет. Кантард — не то место, где приветствуются сексуальные меньшинства.
— Мне кажется, Гаррет, что Грэндж не служил.
— О, ты обращаешься к нему по имени?
— Он требует, чтобы все звали его Грэндж.
— Подлинный демократ, так?
— Да.
— Хорошо. Итак. Если он человек мужского пола, то обязательно должен был где-нибудь служить, Торнада. Армия не допускает исключений.
— Может быть, он уклонился от призыва?
— Розыск дезертиров никогда не прекращается.
И это действительно так. Беглеца ищут всю жизнь. Когда дело доходит до призыва в армию, никто не пользуется привилегиями. Никакого фаворитизма. В конечном итоге тем, кто уклонился от службы, приходится платить дороже.
Вы обратили внимание, как ловко Торнада сбила меня с темы разговора? Я-то заметил и был уверен, что ей есть еще что сказать об этом гомике. Торнада — неиссякаемый запас сведений.
— Вернемся на главную магистраль. Что общего между Кливером и Мэгги Дженн? Если он сильно голубой, то какой у него может быть интерес к женщине?
— Думаю, она его сестра.
— Что-что?
— Ну, может быть, кузина. В общем, они в каком-то родстве. И у нее есть нечто такое, что он желает заполучить, считая по праву своим.
— И она решила его убить?
С каждой минутой дело казалось все более мерзким.
Ненавижу семейные войны. Худший вид войн. Участвуя в них, вы оказываетесь в одиночестве на ничейной земле, без компаса и карты. Любой ваш ход оказывается ошибочным.
— Что он хочет получить?
— Не знаю. — Страдальческий вид человека, утомленного потоком бессмысленных вопросов маленького ребенка. — Я всего-навсего работала на парня. Не спала с ним, не была ни его личной секретаршей, ни партнером. Не вела для него дневник. Я просто получала деньги и делала то, что он мне велел. Спасать же тебя явилась только потому, что чувствовала себя вроде как бы ответственной за то дерьмо, в котором ты очутился.
— Ответственность целиком лежит на тебе. Ты повела со мной двойную игру. Не знаю, в чем тут суть, но не исключаю, что ты все еще продолжаешь свои игры.
Я уже устал от Торнады — это еще один из ее талантов. Она сознательно доводит вас до умопомрачения, и вы отпускаете ее на все четыре стороны, веря, что делаете это по собственной инициативе и даже с чувством вины.
— Ну и что ты собираешься делать? — спросила она.
Я отпустил ее руку:
— Высосать несколько кружек пива и устроить себе хороший сон. Как только сниму этот клоунский наряд и истреблю вшей.
— Составить тебе компанию?
Да, такова моя подруга Торнада.
— Не сегодня. Сейчас мне просто хочется выспаться.
— Хорошо. Пусть будет так.
Она исчезла прежде, чем я успел среагировать на оставшуюся после нее самодовольную улыбку. Прежде чем сумел сообразить, что она покинула меня, так и не сообщив ничего полезного, например, где я смогу найти этого дружелюбного парня по имени Грэндж Кливер.
21
«Сейчас мне просто хочется выспаться» — моя обычная фраза, когда я работаю и смыкаю веки часа на три за ночь.
Боги продолжали свои шутки — по пути домой на меня никто не напал. Поэтому я долго не мог уснуть, ожидая, что вот-вот кто-нибудь начнет ломиться в дверь. Где-то там, наверху, а может быть, внизу, а может, и в середине какой-то не пригодный ни к чему другому божок создает себе имя, изгаляясь надо мной самыми разнообразными способами. Если он преуспеет в этом деле, его могут повысить в чине и назначить директором всех сточных ям рая.
Я так и не смог отдохнуть как следует. Проснулся взвинченный и принялся проклинать Дина за то, что он уехал из города. У меня не осталось никого, кому можно было бы отравить существование.
Всю глубину своего гения я вдруг оценил, начав готовить мерзопакостный завтрак из лепешек. Оказывается, я забыл спросить Торнаду о парне, следившем за мной по дороге на Холм.
Кто-то постучал во входную дверь. Что за черт? Впрочем, уже почти наступило время для цивилизованных визитов.
Стук был настолько деликатным, что я едва расслышал его. Слегка поворчав, я бросил лепешки на сковородку и направился к двери.
То, что я увидел, посмотрев в глазок, изумило меня. Я широко распахнул дверь, чтобы сияние светловолосой красоты озарило меня всего, с головы до ног.
— Не ожидал увидеть вас так скоро, док, — проговорил я, изучая улицу за спиной милашки на случай, если она приволокла с собой взвод не понимающих шуток служителей Бледсо. Я никого не заметил, но это ничего не значило. На Макунадо-стрит царила такая толчея, что среди прохожих мог скрыться весь персонал больницы.
— Вы сами пригласили меня. — Она выглядела так, будто явилась прямо с работы. Наверное, бедняжке пришлось потрудиться две смены, разгребая следы содеянного мною. — Ваша рослая подруга заставила вас забыть обо всем?
— Я просто не ожидал, что вы примете мое приглашение. Послушайте, я в самом деле сожалею о вчерашнем безобразии. Просто зверею, когда со мной играют в такие игры. Отправить в психушку, ха!
— Вы могли бы выбрать и более уважительные слова, — скривила она губки.
— Прошу прощения. Попытаюсь.
Я тут же поведал, как люди отзываются о моей профессии. (Надо сказать, что подавляющая часть отзывов мне совсем не льстила.) Гостья несколько утешилась.
— Грязный трюк, сыгранный с вами, и заставил меня прийти. А чем здесь так пахнет?
Я торопливо обернулся. Из кухни валили клубы дыма. Испустив вопль, я помчался к источнику запаха. Леди Прекрасные Ножки величественно последовала за мной.
Я вывалил обуглившиеся лепешки в мойку. Они посылали дымовые сигналы, возвещая о моей непригодности в качестве шеф-повара. Проклятие. Я настолько плохой кулинар, что вполне мог бы работать на кухне у Морли, благо там открылась вакансия.
— Ничего, их можно использовать для ремонта крыши, — пробормотал я.
— Слишком хрупкие.
— Вы думаете? А кстати, вы завтракали?
— Нет. Но…
— Хватайте передник, детка. Протяните мне руку помощи. Маленький кусочек порадует роточек. Так что вы хотели у меня узнать?
Она действительно взяла мой фартук. Удивительная девушка!
— Мне не понравилось то, что вы говорили прошлой ночью, и я решила все проверить. Записей о вашем поступлении в больницу не было, хотя служители, которые вас несли, заверили меня, что вас доставила Гвардия и все документы в полном порядке.
Я издал нечленораздельные, но грубоватые звуки, приступая к формированию нового поколения лепешек.
— Проверить было несложно. Один из высших офицеров Гвардии — старый друг нашей семьи. Полковник Уэстмен Туп.
Я икнул несколько раз, прежде чем сумел спросить:
— Полковник Туп? Они сделали его полковником?
— Он очень высоко отзывается о вас, мистер Гаррет.
— Еще бы.
— Уэст сказал — его люди вас в Бледсо не посылали, хотя и пожалел, что такая мысль не пришла ему в голову.
— Это в его духе. Туп игрив, как клубок кобр.
— Он хорошо отзывался о вас как о профессионале. Но одновременно посоветовал мне быть осторожной во всем остальном. — Оказывается, и в ее серьезном тоне можно уловить смех.
— Как вы отнесетесь к бекону?
— Вы только начинаете его жарить? Бекон следовало первым отправить на сковороду.
— Я всегда все жарю раздельно и, таким образом, за раз сжигаю только один продукт.
— Весьма смелый подход.
— Уменьшает расходы.
Мы приготовили завтрак вместе, вместе его съели. Я с умилением наблюдал за гостьей. Леди, кажется, не возражала.
Когда мы начали убирать со стола, она сказала:
— Я не потерплю подобных вещей. Не потерплю коррупции, когда все становится возможным.
Чуть отступив назад, я посмотрел на нее другими глазами.
— Вы, видимо, недавно там работаете? Трудно найти другое место, столь же коррумпированное, как Бледсо.
— Да. Я там новенькая. И постепенно узнаю, как прогнило все в этом заведении. Каждый день там что-то происходит. То, что случилось с вами, — пока самое худшее. Ведь вы же могли провести там остаток жизни, без всякого на то основания.
— Естественно. И был бы не одинок в своем несчастье. А вы, оказывается, идеалистка и борец со злом.
В последнее время Танфер буквально кишит подобными людьми.
— Вам не следует говорить таким тоном, будто я полоумная.
— Прошу прощения. Но большинство утопистов мало что смыслят в жизни. Они происходят из богатых семей и ничего не понимают в людях, существование которых зависит от Бледсо, не понимают, как живут люди, работающие в Бледсо. А для этих людей