— Гаррет!
— Переходите к делу, епископ, — продолжал я, не обратив внимания на мысленный окрик Покойника. — Учтите, в последнее время я общался исключительно с богами, которые довели меня до белого каления.
— Гаррет, он у нас в руках. Ты вывел его из себя. Этот церковник почти полностью отвечает твоему циничному представлению о том, каковы на деле священники. Впрочем, неверие епископа изрядно поколебали недавние события. Похоже, святой Шаромыга явился не только Его Святейшеству.
— Чего? — Пожалуй, мне в пору было присуждать награду за сообразительность.
— Епископ Карнифан явился сюда по поручению. Однако он преследует и собственную цель — убедиться, что его неверие вполне обоснованно… Ага! Он решил быть откровенным, ибо понял, что люди не в состоянии обмануть логхира.
Вранье. Любой может навешать логхиру лапшу на уши, если знать, как. А также иметь желание и каждый день практиковаться.
Епископ Карнифан подковылял к моему креслу, осторожно сел, сложил руки на коленях. Он выглядел образцом священника и прекрасно это сознавал. Подобный образец насквозь пропитанная цинизмом церковь культивировала на протяжении столетий.
— Камов, Бондюран, — произнес епископ. — Подождите в коридоре.
Лица молодых священников выразили недоумение.
— Я хочу побеседовать с мистером Гарретом наедине.
— Он желает удовлетворить свое любопытство.
Краешком сознания я уловил фразу Покойника, предназначавшуюся Дину: братья Камов и Бондюран выходят из комнаты, не позволяй им бродить по дому.
Едва за молодыми священниками закрылась дверь, я сказал:
— Они существуют на самом деле. Все до единого, от крошечных духов до верховных божеств. Им плевать, что мы о них думаем, но они гневаются на священников и жрецов, которые дурачат верующих.
У епископа вновь отвисла челюсть. Он испепелил взглядом Покойника, искоса поглядел на Морли, подпиравшего шкаф и похожего на манекен в лавке модной одежды. Я сознательно не представил Дотса и не собирался объяснять, с какой стати Морли присутствует при разговоре.
Покойник велел мне не отвлекаться.
— Вы хотите узнать, что произошло вчера вечером? Получить сведения из первых рук, от парня, который беседовал с богами? Желаете погреть на этом руки? Я вас не виню. На вашем месте я бы тоже растерялся.
Покойник решил не отставать. Внезапно в моем сознании стали одно за другим возникать события последних дней: его высокомудрие перекачивал их напрямую в мозг епископа.
Он не упустил ни малейшей подробности. Выдоил меня до дна, обрушил на старого доброго епископа все мои чувства, все мои мучения. Пытка продолжалась не больше часа. Я страдал не слишком сильно, поскольку уже через все это проходил, а вот на старика было жалко смотреть. Зато Карнифан почувствовал на собственной шкуре, каково смертному в компании богов.
Нет, нельзя так жестоко обходиться с человеком, пусть он и законченный атеист.
Морли, поглаживая подбородок, задумчиво наблюдал за страданиями Карнифана. Его Покойник пощадил.
— Все. Не спеши, Гаррет. Пусть епископ придет в себя.
Ждать пришлось недолго. Взгляд Карнифана стал осмысленным.
— Это правда? — спросил епископ.
— Неужели я, по-вашему, способен придумать такую чушь? Правда чистейшей воды.
— Я не могу вернуться вот так…
— Состряпайте какую-нибудь историю. — Он не понял. — Посудите сами, кто вам поверит?
Наконец до него дошло, и он усмехнулся.
— Вы правы. Никто не захочет поверить.
— Что вам было нужно?
— Вовсе не то, что я получил. Я был уверен, что всему виной какой-то катаклизм, и предполагал, что мы сумеем тем или иным образом обратить случившееся на пользу церкви. Но вы убедили меня в том, что боги действительно существуют. Все, даже те, о которых я никогда не слышал. Кроме того, мне стало ясно, что иметь богов — гораздо хуже, чем не иметь их вовсе.
Я мысленно согласился с ним.
— Но вера в то, что они существуют, приносит утешение множеству людей.
— А меня не утешает, а тревожит. Сегодня воистину тяжелый день, мистер Гаррет. — Глаза епископа сверкнули. — Насколько я понимаю, до конца еще далеко? Остались некие оборванные нити, следы, ведущие в никуда… Так?
Я потер лоб. Сколь прекрасной была моя жизнь, когда я беспокоился лишь о том, чтобы не доставить неприятностей танферским паханам! Перед моим мысленным взором возникли холмы Бохдан Жибак. Десять тысяч теней на склонах холмов, и каждой из них теперь известно, кто такой Гаррет. Терпеть не могу привлекать внимание публики с Холма. Что уж говорить о богах. Сами понимаете, насколько это опаснее.
А внимание я привлек, иначе этот паршивый епископ не пожаловал бы ко мне в дом. Святой Шаромыга, представитель Комитета… Небось, такой же святой, как брат Карнифан. А вдруг священникам и жрецам всех без исключения культов, обретающихся на улице Богов в Квартале Грез, были видения со мной в главной роли? Что тогда?
И что, если они все заявятся ко мне за словами мудрости, как будто я не сыщик, а пророк?
— Черт! Какая перспектива! — воскликнул я, размышляя вслух. — Я бы мог…
Морли с Карнифаном недоуменно воззрились на меня. А Покойник хмыкнул.
— Жаль, что у тебя неподходящий склад ума. Было бы забавно разыграть пророка — особенно если бы нам удалось какое-то время поддерживать контакт с богами.
— Меня все больше привлекает предложение Вейдера. — Я повернулся к епископу. — Брат. То есть отец. То есть епископ. Короче говоря, не хочу показаться грубияном, но я очень устал, а ваше общество несколько утомительно.
— Наверно, стоило бы привлечь мистера Плеймета, — гнул свое Покойник. — Ведь он собирался принять сан. — Мой партнер такой же циник, как я. По-видимому, даже тот факт, что боги и впрямь существуют, не поколебал его скептицизма.
— Если мы закончили, я готов пожелать вам счастливого пути. — Чтобы скрасить впечатление от своих слов, я заговорщицки подмигнул епископу. — И, пожалуйста, передайте всем в Квартале Грез, что ко мне соваться бессмысленно. Я вышел из игры.
— От Нога не скрыться.
Я подскочил на целый ярд и лишь потом уловил злорадство Покойника.
60
Карнифан удалился вместе со свитой. Казалось, по Макунадо шествует небольшая армия. Посмотрев в глазок, я увидел рыжеволосую, наблюдавшую за священниками.
— Эй, старый хрыч, объясни-ка, что происходит?
— Епископ, как, вполне возможно, и многие другие служители культов, ошибочно предположил, что тебе отведена главная роль в текущих событиях, куда более предпочтительная, нежели на самом деле. Поставив себя на его место, ты поймешь, почему церковники столь склонны к поспешным допущениям.
— Думаешь, ты что-нибудь объяснил?
— Ты оказался в невыгодном положении. Мы имеем дело с людьми, привыкшими принимать существование богов за выдумку, которая отлично служит их целям. Но твоя встреча с богами доказала, что те существуют в действительности. Кроме того, боги проявили себя узкомыслящими, довольно жалкими существами, не слишком отличающимися от смертных. И все это благодаря тебе.
— Слава меня не пугает.
— Могут возникнуть осложнения.
— Не забывай, я — известный циник. Могу нести что заблагорассудится, но доказательств у меня нет. Если даже я заставлю вступиться за себя какого-нибудь бога вроде Ано, большинство мне не поверит. Знаешь, великое чудо религии состоит в том, что прагматики с готовностью принимают самые нелепые посылки и самые невероятные выводы.
— Дело не в верующих, а в тех, кто наживается за их счет. Ведь благосостояние священников и жрецов напрямую зависит от тех, кто верит в богов.
— Что за чертовщина тут творится, Гаррет? — справился Морли.
Мы пропустили его вопрос мимо ушей.
— Чего-чего? — переспросил я, в очередной раз демонстрируя остроту ума.
— Проблема заключается не в человеке с улицы. У него хватает других забот. Где раздобыть побольше денег, как избежать уличных стычек… Священники и жрецы, решившие, что мы покушаемся на их кусок хлеба, представляют угрозу до тех пор, пока не поймут, что они нам безразличны…
— Говори за себя. — Я бы с удовольствием намял бока всей этой шатии. Бандиты под личиной святош. — Между прочим, Адет вернулась.
— Знаю. Кстати сказать, мы еще не изобрели то приспособление, которое нам наверняка понадобится.
— Чего? — Похоже, у меня появилось любимое присловье.
— Я разумею ловушку для богов.
— Ха-ха. Что ты вытянул из Кэт, признавайся.
— Эта девушка не так проста, — глубокомысленно изрек Покойник.
Морли направился к двери.
— Пойду, пожалуй. Все равно я тут не нужен.
— Ошибаетесь, мистер Дотс. Наберитесь, пожалуйста, терпения. Нам с Гарретом необходимо обсудить неотложные дела.
Загадочная фраза, верно? Морли с видом мученика вновь прислонился к шкафу.
— Если хочешь, закрывай свою лавочку и иди ко мне в домоправители. Я тебе все расскажу — после того как мы разберемся в оборванных нитях.
Морли пристально поглядел на меня. В уголках его рта зародилась лукавая усмешка.
— У тебя всегда полным-полно оборванных нитей, Гаррет. А знаешь, почему? Потому что ты не приспособлен к жизни. Корчишь из себя циника, а стоит тебе встать перед выбором, как выясняется, что ты искренне веришь в торжество доброты — несмотря на то, что каждый день возишься в грязи и давным-давно вымазался с головы до ног.
— Любому человеку нужен нравственный идеал, Морли. Иначе как убедить себя, что ты хороший? Грязь потому и грязь, что ее так называют.
— Следовательно, те, кто в ней бултыхается, не несут ни за что ответственности. Им незачем думать, их дело — действовать.
Великие небеса, до чего дошло — бандит с большой дороги защищает закон и порядок!
— Чего ты взъелся?
— Да потому, что ты вечно все усложняешь.
— Дурное наследство. Моя матушка могла часами костерить кого угодно, однако всегда находила в людях что-нибудь хорошее. Она могла придумать оправдание даже для отпетого мерзавца.