Обычная история. Сколько их, любителей ловить рыбку в мутной воде?
Переведя дух, я привстал на цыпочки и попытался разглядеть Адет. Она словно провалилась сквозь землю.
Откуда ни возьмись появился Попка-Дурак. Он плюхнулся мне на плечо, и я едва устоял на ногах. Проходившие мимо люди шарахнулись в сторону. Попугай напугал их еще сильнее, грозно спросив:
— Чего встал?
— Я ее не вижу.
— Она стоит, где стояла. Давай двигай. Мне нужно отвлечься на мисс Торнаду.
Высокий и худой тип, похожий на карманника, уставился на попугая.
— Эй, приятель, сколько хошь за птичку?
— О! Пойдем со мной, дружок, поторгуемся. — Я наконец заметил мелькнувшую в толпе прядь рыжих волос. — Сколько дашь? — Меня устроит любая сумма больше нуля. А Морли что-нибудь совру. Бедный мистер Большая Шишка! Настоящий герой. Влетает в горящие дома, пробуждая своими воплями спящих младенцев.
Пожалуй, я слегка поторопился. Худой что-то заподозрил.
— А, ты из тех парней, которые продают говорящих птичек. Чревовещатели, язви их в душу.
— Он тебя расколол, Гаррет. Ваук! — Вы когда-нибудь слышали, как смеется попутай?
— Я куплю себе пива, чтобы он понял, что говоришь у нас только ты. Правда, с тебя станется замолчать в самый неподходящий момент.
Вновь мелькнула рыжая прядь. Адет стояла на том же месте, просто ее заслоняли спины прохожих.
— Слушай, шеф, научи, будь другом. Как ты раскрываешь ему клюв?
— Берешь паутину, один конец привязываешь ему к его достоинствам, второй пропускаешь через рукав и привязываешь к своим. Когда захочешь, чтобы он разинул клюв, достаточно пошевелить сам понимаешь чем.
— Круто. — Тут до него дошло, что над ним издеваются. Он предложил мне способ самоудовлетворения, недоступный для большинства представителей рода человеческого, и растворился в толпе. Бедняга настолько разозлился, что забыл об осторожности и угодил в переплет: пытаясь выкрасть кошелек, потянул слишком сильно, и сразу несколько гномов принялись обрабатывать моего несостоявшегося ученика дубинками.
— Гаррет, поторопись. Неизвестно, чем это кончится.
Покойник был прав. Некоторые прохожие уже начали интересоваться, с какой стати гномы пристают к человеку. Если они из тех, кто полагает, что гномов следует грабить лишь потому, что это гномы, скоро полетит пух.
63
Я взобрался на крыльцо дома, стоявшего напротив моего собственного, чтобы получше разглядеть Адет. В этот миг в толпу врезался детина, в роду которого явно были не только люди, и громко поинтересовался, из-за чего сыр-бор. Все было загомонили разом, но притихли, когда он заявил, что хочет сперва послушать гномов. Что-то в его наружности наводило на мысль о тайной полиции. С подручными Шустера предпочитали не связываться. К тому времени, когда я сориентировался и двинулся дальше, детина уже разрешил гномам продолжить экзекуцию. Остальные молча наблюдали за торжеством справедливости.
Какой-то умудренный жизнью сосед осведомился:
— Гаррет, ты что, записался в пираты?
— Точно. Аргх! Стаксель на брамсель! Отдать швартовы!
Прежде чем он успел спросить что-нибудь еще, я юркнул в толпу.
Теперь мой рост позволял мне не спускать с Адет глаз. Она стояла неподвижно, окруженная этаким ореолом покоя. Никто ее не видел — и не пытался приблизиться. Наоборот, смертные обходили невидимую богиню стороной.
Я старался не привлекать внимания. Перепрыгивал через ступеньки лестниц, переваливал через одно крыльцо за другим, шагал по циновкам и одеялам нищих и бездомных, протискивался между самодельными столиками уличных торговцев. И это на окраине!
Макунадо проходит в основном по жилым кварталам. Что же творится в центре?
Внезапно в тенях что-то шевельнулось. Меня словно ужалили в левую щеку. Женщина, которая шла навстречу, взвизгнула. Я притронулся к щеке.
На пальцах осталась кровь.
Из теней выступила Магодор. Улыбнулась, показала мне острый как бритва ноготь.
— Залог любви, — пробормотал я, доставая из кармана помятый носовой платок. Будет здорово, если на щеке останется шрам. Скажу, что это от сабельного удара. Буду рассказывать, как сражался на дуэли, защищая честь принцессы-девственницы… Никто не поверит, вот в чем беда. Среди моих знакомых девственниц отродясь не было.
— Я ничего не вижу, — прохрипел попугай. — Отзовись, Гаррет.
— На меня напала Магодор. Слышишь?
— Нет. — Попугай снялся с моего плеча и отлетел подальше, пока Магодор не сообразила, что он — не просто живое украшение. В следующую секунду дверь моего дома распахнулась, из нее выскочили Торнада и Плоскомордый. На мгновение замерли, видимо, получая последние указания Покойника. За ними показался Дин.
Кавалерия стояла наготове, но помочь ничем не могла.
Магодор засмеялась. Не злорадно. Ей было весело.
Я продолжил путь. Адет, от которой меня отделяло несколько шагов, судя по всему, была в трансе. Может, накурилась «травки»? Кстати, в комнате Покойника до сих пор торчит любитель самокруток, главная достопримечательность нашего маленького музея.
Я ощутил нечто. Его высокомудрие пытался пробиться в мое сознание. Но ему помешали.
Мэгги вновь засмеялась.
Я взял Адет за руку. Девушка не пошевелилась. Тогда я обнял ее за талию. Неужели меня снова провели?
Прохожие старались не смотреть на придурка, вальсировавшего по улице в гордом одиночестве.
— Этот дядя — клоун, мамочка?
Адет вздрогнула.
— Тихо, лапушка, — взмолился я. — Я просто хочу отвести тебя домой.
Зеваки разинули рты.
— Мамочка, разве клоуны говорят?
Интересно, если плеснуть на невидимую богиню краски, она станет видимой?
Адет помалкивала, но вырваться не пыталась. Люди качали головами, замечая нечто краем глаза. В них проснулось присущее всем танферцам шестое чувство. Толпа передо мной расступилась.
Магодор засмеялась опять. Она явно получала от происходящего удовольствие.
— Пойдем с нами, дорогуша. Ты тоже приглашена.
— Мамочка, с кем дядя разговаривает?
Мамочка не имела ни малейшего желания это узнать. Мамочке хотелось как можно скорее оказаться в толпе. Неужели она не понимает, что там сейчас ничуть не менее опасно, чем рядом со мной? Да, ну и чертовщина, доложу я вам, творится в Танфере!
— Замечательно. Давно хотела побывать у тебя дома, — ответила Магодор. Ее согласие меня удивило и напугало. Что она задумала? Во что я снова вляпался?
Она взяла меня под свободную руку. По-моему, кое-кто из зевак заметил призрачное мерцание, исходившее от Магодор. Пространство передо мной чудесным образом очистилось.
Миссис Кардонлос взирала на происходящее со своего крыльца.
Торнада с Плоскомордым посторонились. Мне показалось, что Дин с трудом удержался от того, чтобы не захлопнуть дверь у меня перед носом. Спасибо совушкам, которые слетели откуда-то сверху и превратились в полуголых девиц. Дин так и замер с выпученными глазами.
Магодор оскалила зубы.
Торнада с Плоскомордым кинулись бежать в разные стороны. Любопытно, куда подевался их диковинный приятель?
64
— Мэгги! Мэгги! Милая! Даже прекраснейшей из всех богинь не следует вставать посреди улицы с раскрытым ртом.
— Гаррет, ты несносен.
— Знаю. Но объясни, чем я рискую. Я — сам по себе, не принимал ничью сторону и никогда не приму, однако вас мне в этом убедить не удалось. Посему мы приблизительно одинаково заботимся о том, что друг с другом станется. А раз я обязательно кого-то обижаю, что бы ни делал, переживать нечего. Добро пожаловать в зверинец Гаррета.
Дин приоткрыл дверь пошире, пропуская нас, но в нашу сторону даже не поглядел. Его внимание было приковано к соблазнительным фигуркам в коридоре.
— Жаль, что ты не видел Звездочку. Она бы тебя доконала, — сказал я ему.
— Пустышка, — бросила Магодор.
— А зачем ей ум при такой внешности?
— Типично мужской взгляд.
Адет неожиданно ожила. Она вздрогнула — и стала видимой.
Дин нисколько не утратил интереса к совушкам, однако на Адет не отвлечься не мог. Естественно, ведь эта рыжеволосая стерва — из тех, кто способен свести с ума самого стойкого из мужчин.
— Видишь, — сказал я, — грезы порой сбываются. — В его глазах Адет выглядела, должно быть, воплощенным идеалом женской красоты в представлении Гаррета. — И кошмары тоже. — Магодор почему-то предпочла материализоваться в одном из своих внушающих ужас обликов.
— Я приготовлю чай, — выдавил Дин и направился в кухню.
Впустив в дом Попку-Дурака, который восседал на перилах крыльца и оглашал улицу стишками непристойного содержания, я захлопнул дверь. Мерзкая пташка! Будто мне мало прочих хлопот с соседями!
Магодор настороженно посмотрела на Адет, но предпринимать ничего не стала. Я проводил своих спутниц в комнату Покойника. Интересно, что на сей раз затеял старый хрыч?
Нас поджидали проснувшаяся Кэт и оживленный Четырнадцатый, которого била мелкая дрожь.
— Кто это? — спросила Магодор, глядя на Кэт. Четырнадцатого она узнала (точнее, без труда определила в нем херувима).
— Гаррет, приведи девушек, — попросил Покойник. — Дамы, будьте любезны, уймитесь, пожалуйста.
Как сказал один мой знакомый, храбрость дается, чтобы ее испытывать.
Я вошел в переднюю. Совушки забились в угол. Они были настолько перепуганы, что о бегстве и не помышляли. Неужели они так боятся милашки Мэгги?
Впрочем, прозвище Разрушительница вряд ли досталось ей только потому, что она любит бить посуду.
— Пошли, девочки. Не волнуйтесь, все будет в порядке. Вам ничего плохого не сделают.
Димна попыталась сбежать. Я перехватил ее, похлопал пониже спины. Она мгновенно успокоилась. Вторая, Лила, тут же последовала ее примеру, кинувшись мне в объятия. Все очень просто…
Откуда у девочек взяться уму, если шайиры были богами дикарей-скотоводов?
Кажется, когда мы дегустировали пиво в заведении Стагги Мартина, Пройдоха сказал, что эти боги — подонки небесного общества. Или то был не Пройдоха, а Покойник? Хотя — какая разница?