— Мне ничего не нужно.
— Дэви...
— Мне ничего не нужно.
Он поднялся. Его мысли были теперь совершенно ясными. Голова была еще тяжелой, но мозг работал четко. Он вспомнил последний удар, после которого потерял сознание. Возвращение из бунгало Кэрролла в свое собственное исчезло из его памяти, но все остальное он помнил исключительно ясно.
— Мы должны доставить тебя к врачу, Джулия.
— Я поправлюсь.
— Они овладели...
— Да.
— Оба?
— Оба.
— Ты должна пойти к врачу, Джулия.
— Тогда только утром.
Она глубоко дышала.
— Мне кажется, полиция там, в другом бунгало. Я слышала машину. Кто-то сообщил полиции. Прошло уже много времени с тех пор, как они приехали.
— Когда это было?
— Около десяти часов. Они придут к нам, правда?
— Полиция? Да, наверное.
— Ты должен привести себя в порядок, у тебя разбита голова в двух местах — наверху и около уха.
Она слегка дотронулась до него холодной рукой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все в порядке.
— Ты весь мокрый, тебе надо переодеться во что-нибудь другое, Дэви.
Он вошел в крошечную ванную и разделся. Это была не ванна, а только душ — такой душ, в котором надо было потянуть за шнур, чтобы пошла вода. Он очень быстро принял душ и подумал о Кэрролле, двух мужчинах, о том, что они сделали с Джулией. Его охватил гнев.
Пока он обсыхал, дверь в ванную отворилась и Джулия подала ему чистую одежду. Потом они вышли и ему пришло в голову, что она первый раз видит его голым. Он отбросил эти мысли.
Когда они вышли из ванной комнаты, в доме уже была полиция.
Это были двое высоких подтянутых мужчин из полиции штата и пожилой человек из бюро шерифа в Помгуите. Один полицейский записал его имя.
— Сегодня ночью здесь был убит человек, мистер Уайд. Нас интересует, не знаете ли вы что-нибудь об этом.
— Убили?
— Вашего соседа, мистера Кэрролла.
Джулия тяжело дышала. Дэви посмотрел на нее, потом на полицейского.
— Мы впервые познакомились с мистером Кэрроллом сегодня после обеда. Что произошло?
— Он получил четыре пули в голову.
«Пять», — подумал он.
— Кто это сделал?
— Мы не знаем этого. Может, вы что-то знаете, что-то видели?
— Нет.
— Видимо, убийца приехал на машине, мистер Уайд. Мы обнаружили следы шин. Машина остановилась рядом с вашей. Это ведь ваша машина, этот «форд», не правда ли?
— Да.
— И вы не слышали, как подъехала машина, мистер Уайд?
— Я ничего не могу вспомнить.
Вмешался человек из бюро шерифа.
— Вы должны были это слышать. Это было прямо под вашими окнами. И выстрелы должны были услышать. Вы весь вечер были здесь, мистер Уайд?
— Мы ездили ужинать.
— В какое время?
— Мы отправились около семи часов. В семь или в семь тридцать.
— И когда вы возвратились?
— Приблизительно — ах, с полчаса назад. А что?
Человек из бюро шерифа посмотрел на полицейского.
— Это было так. Кэрролл, по меньшей мере, час как убит — это установили мои люди. Может быть, и два часа. Вы, вероятно, вернулись незадолго до того, как нам позвонили, — вернулись и сразу вошли в бунгало, не заметив трупа. Оттуда, где стояла машина, его никак не увидишь. Ведь вы вернулись полчаса назад, мистер Уайд?
— Может быть, и немного раньше.
— Возможно, час назад?
— Вряд ли. Я думаю, не более сорока пяти минут.
— Так это и было. Я согласен с тем, что вы ничего не видели, мистер Уайд. — Он повернулся и вышел. Полицейские колебались. Они хотели о чем-то спросить, но не произнесли ни слова.
Дэви интересовал мотив убийства.
— А почему его убили?
— Этого мы еще не знаем.
— Он был очень приятным человеком, спокойным и приветливым. Мы беседовали с ним сегодня здесь после обеда на веранде и пили пиво.
Полицейские не сказали ни слова.
— Итак, не хочу вас больше задерживать.
Полицейские коротко кивнули. Потом они вышли, а следом за ними и человек из бюро шерифа.
Когда уехала длинная полицейская машина, была полночь. Пять или десять минут они смотрели ей вслед. Потом он встал.
— Мы уезжаем отсюда. Лучше начнем собираться.
— Ведь ты не хочешь здесь оставаться, не так ли?
— Бог мой, конечно, нет. — Она протянула руку. Он дал ей сигарету и зажег спичку.
— Они не заподозрят нас?
— В чем?
— Не знаю, только, если мы так быстро уедем и не проведем здесь ни одной ночи...
Он покачал головой.
— Мы проводим медовый месяц и не хотим в первую свадебную ночь находиться там, где произошло убийство.
— Медовый месяц...
— Да.
— Свадебная ночь... Милый мой, как я была рада этой ночи, как я радовалась всему.
Он взял ее руку.
— Какой обольстительной я хотела быть для тебя. О, эти маленькие трюки, о которых я прочла в книге для супругов — я хотела попробовать их и поразить тебя своей изобретательностью.
— Перестань!
Он положил чемодан на постель и стал укладывать в него свои вещи. Часть одежды, которую они одевали раньше, он упаковал в другой чемодан. Она села в машину, а он пошел к бунгало и закрыл дверь.
Они проехали мимо Солнечного отеля.
— Мы не заплатили, Дэви. Старуха захочет получить деньги за проведенную здесь ночь.
— Мне ее чертовски жаль.
Он обогнул слева главную дорогу и поехал на Помгуит. Проехав его, они двинулись дальше на север.
— Уже поздно и я не знаю дороги. Мы остановимся в первом мотеле, который встретим.
— Хорошо.
— Мы отправимся в путь рано утром.
Во время разговора он всегда смотрел на дорогу и не видел Джулию. — Мы изменим свой маршрут. Мы едем в Нью-Йорк. Хорошо?
— Я согласна. Кэрролл говорил, что он из Нью-Йорка. И они все говорили с нью-йоркским акцентом.
Он убрал ногу с педали газа. Слева от дороги находился мотель. Но была видна освещенная вывеска «Занято». Тогда он быстро проехал мимо.
— Мы поедем в Нью-Йорк. Завтра утром будем там — это будет понедельник. Мы снимем комнату в отеле и узнаем, кто эти двое. Одного из них зовут Ли. Имени другого я не слышал.
— Я тоже.
— Мы должны узнать, кто они, а потом мы их найдем и убьем — обоих. Потом мы возвратимся в Бингхэмптон. У нас три недели. Я думаю, что мы сможем за три недели найти их и убить.
Справа от них внезапно появился мотель. Дэви сбросил скорость. Когда он съезжал с дороги, он бросил быстрый взгляд на лицо Джулии. Оно было решительным, глаза ее были широко раскрыты и холодны.
— Три недели — это большой срок.
3
В закусочной обслуживала официантка.
— Понедельник! Как я его ненавижу! Все остальные дни нормальны, но понедельник ужасен. Кофе?
— Один черный, один с молоком.
У стойки находилось двое мужчин, похожих на водителей грузовиков, и один с наружностью фермера. Официантка принесла заказанное кофе и поставила на стол обе чашки.
Когда официантка подошла, он заказал еще два тоста с маслом и мармеладом.
Он разложил на столе карту, рассмотрел ее и наметил карандашом маршрут. Джулия в это время пила кофе маленькими глотками и рассматривала закусочную. Когда он закончил изучать карту, она выпила свой кофе.
— Мне совершенно незнакомы эти места.
— От Монтигемло уже наверняка что-то узнаешь.
— Я думаю о другом.
Он выпил кофе и сверил свои часы с электрическими часами, висевшими над стойкой.
— Без двадцати восемь.
— Мы должны ехать?
— Скоро.
Он встал.
— Я выпью еще чашку кофе. Как ты?
— Хорошо.
Он отнес обе чашки к стойке. Официантка рассказывала обоим шоферам о том, как она ненавидит понедельник. Это была полная женщина с вьющимися волосами.
Когда она кончила беседовать с шоферами, Дэви попросил две чашечки кофе и отнес их к столу.
Они пересекли небольшой населенный пункт. Вывеска объявляла, что теперь можно ехать с нормальной скоростью. Он нажал педаль газа.
— Это был Фортстейн, Дэви. Вейтлайк через три мили.
— И как ехать?
— Прямо по дороге АБ.
Он кивнул. Во время этой долгой поездки она следила за маршрутом и объясняла направление дорог. Карта лежала у нее на коленях, и она сообщала ему, где он должен ехать медленно я где нужно сворачивать. Но большую часть времени она молчала — не потому, что не хотела разговаривать, а из-за пропасти, которая пролегла между ними. Непринужденная беседа казалась неуместной, а начинать разговор о случившемся ей просто не хватало мужества.
Незадолго до этого, ночью, они остановились в одном мотеле. Джулия попросила его принести оставленный в машине чемодан, и он сходил за ним в машину. Она разделась при свете, затем погасила его и легла в постель со стороны окна, он лег со стороны двери. Он ждал, и она наклонилась к нему и поцеловала в щеку. Потом снова отодвинулась в сторону.
— Ты сможешь заснуть, Джулия?
— Я думаю, да.
Через десять минут он услышал ее ровное дыхание и понял, что она спит.
Он не мог уснуть. Сказывалась усталость, его тело требовало отдыха, но он ничего не мог поделать. Наконец, ему удалось немного расслабиться, и он почти задремал. Но потом опять возникли воспоминания, и в нем снова поднялась волна гнева. Его дыхание стало тяжелым, а сердце застучало быстро и жестко. Время от времени он вставал, садился в кресло у окна, выкуривал в темноте сигарету и опять шел к постели.
Около четырех часов он заснул. Без четверти шесть он услышал сдержанные рыдания и тотчас же проснулся. Джулия лежала с закрытыми глазами и плакала во сне. Он разбудил ее и успокоил. Через несколько минут она снова заснула, а он встал и оделся.
Сейчас он, не глядя на нее, говорил.
— Как только мы будем в Монтичелло, ты пойдешь к врачу.
— Нет.
Он посмотрел на нее и увидел, как она прикусила губу.
— Я не хочу, чтобы меня кто-то обследовал, прикасался ко мне.
— И это все?
— Я просто не хочу этого. А если врач что-то и заметит, разве он не должен будет доложить, как и в случае пулевого ранения.