Была половина десятого вечера. На верхней террасе «незапятнанные», склонив головы, с глазами, горящими от любопытства, смешанного с аппетитом, приступили к обеду.
Лео Родд спустился с балкона на первый этаж и вызвал администратора отеля. Тот прибежал бледный и запыхавшийся, несомненно полагая, что если этим дикарям-иностранцам не услужить моментально, то его убьют здесь же на месте.
— Мы не можем есть там, — Лео Родд указал на обедавших на террасе. — Поставьте нам столик на балконе и принесите туда какую-нибудь еду. И вина, «мольто вино» или как это у вас называется, и еще всем по двойному хуанельо или кто чего попросит. — Он прошел в центральное фойе, поднялся по лестнице, вошел через коридор в их с Хелен комнату и вышел на балкон. — Мы потребуем, чтобы нам устроили столовую в этом углу, и тогда мы не будем мешаться под ногами этому полицейскому сброду. И в то же время сможем наблюдать за действиями инспектора и его «друга» херенте. — На взволнованные охи мисс Трапп он ответил, что их пока еще не убили, а раз они живы, им надо есть.
— Дорогуша, ваш приятель так распоряжается, просто по-королевски, — прошептал Сесил Лули.
— Ну, кому-то нужно было начать действовать, — с легкой укоризной ответила Лули.
— Надо с пониманием относиться к тем, кто всего лишь чуточку разнервничался. Вы, конечно, не знаете, а ведь кое-кто через такое уже проходил!
— Что значит «через такое уже проходил»?
— A-а! Через убийство, моя милая. Много лет назад в нашем «Кристоф и Сье» убили одну из девушек. Вы не представляете, как чудовищно. Полицейские расследования и все такое. Меня вот что волнует: что подумает инспектор Кокрилл?
— Подумает, что ваши многочисленные дочурки скоро станут сиротами, — пошутила, оживившись, Лувейн.
Администратор отеля распорядился, чтобы семерых подозреваемых достойно обслуживали в импровизированной столовой в углу балкона.
— При данных обстоятельствах, — сказал Лео Родд, когда несчастные туристы расселись за столиком, — тост «Выпьем за преступление», пожалуй, будет излишним.
— Не знаю, как другие, — признался Сесил, — но что касается меня, то я не скрываю: напуган до смерти, как мальчишка.
— Видимо, мы все пятеро напуганы, — сказал Лео.
— Но, мистер Родд…
— Смотрите, мисс Трапп: мы все попали в неприятное положение, очень даже неприятное. — Лео протянул руку за сигаретой, которую ему зажгла жена. — Остальные участники тура определенно вышли из игры, как и другие гости отеля. Так или иначе, только мы хотя бы сколько-нибудь знали ее, наша узкая компания, так скажем, знала о ней больше, чем все прочие. И, разумеется, все мы видели ее перед самой смертью. Мисс Лейн была у моря вместе с нами до половины пятого, а в семь часов она уже была мертва.
— Да, но неужели просто из-за того, что мы время от времени разговаривали с ней… то есть я хочу сказать, разве можно считать, что мы с ней как-то связаны?
— Я просто объясняю: нас будут допрашивать, и нам неплохо бы объединиться и договориться, как мы будем отвечать.
Невдалеке от них стоял, облокотившись на перила, инспектор Кокрилл и с нескрываемой неприязнью наблюдал, как занимаются своим делом полицейские Сан-Хуана.
Мисс Трапп печально потягивала свой хуанельо.
— А кто-нибудь из персонала не мог? — спросила она.
— Персонал не в счет. Его отослали.
— Ну, конечно, — с надеждой предположил Сесил, — ведь херенте мог отослать их в какие-нибудь темницы или еще куда-то…
— Вздор, дружок, вон они гудят со своими «оссо буко»{10} и варевом типа «рататуй» на террасе внизу. Можете полюбоваться, — сказала Лувейн. — И к тому же, ну зачем кому-либо из персонала понадобилось убивать мисс Лейн?
Мисс Трапп считала, что причин могло быть не меньше дюжины: ведь всем известно, что все иностранцы — дикари.
— Они могли подумать, что, пока она будет на пляже вместе с нами, они успеют зайти в ее комнату…
— Но убивать-то ее зачем? — спросил Лео.
— А вдруг она застала их за воровством…
— Они не стали бы ее убивать, ну что вы! — согласилась с мужем Хелен Родд. — Они бы просто подсунули половину награбленного своему херенте, чтобы их никто не трогал, ведь, надо признать, туристы люди далеко не бедные. Но почему решили грабить именно ее номер? Ведь у остальных, по-моему, ничего не тронули, а ее комната не первая, не последняя, такая же, как все. Так почему начали с нее? Если, конечно, они собирались грабить. Странно, она же не обвешивалась драгоценностями, не носила ничего вопиюще ценного.
— А ее плащ вы заметили? Это марка Виктора Штабеля, вступил Сесил, для которого процветающей конкурент всегда был больной мозолью.
— Неужели вы думаете, что преступное сообщество этих самых… Баррекитас разбирается в таких вещах?
От мысли о том, что кто-то мог не обратить внимания на модель Штабеля, Сесилу стало легче. Лувейн спросила его:
— То есть вы хотите сказать, что у нее были дорогие вещи?
— Если носишь такой плащ, остальные вещи не могут быть дешевыми, — сказала Хелен. Он стоит не меньше пятидесяти-шестидесяти, как вам кажется, мистер Сесил?
— Думаю, что скорее шестьдесят, — вмешалась мисс Трапп. — Это же настоящий китайский шелк, миссис Родд. «Кристоф и Сье», насколько я знаю, запросили бы за него шестьдесят, а то и больше. — Она вдруг сильно покраснела. — О, мистер Сесил конечно же знает об этом гораздо лучше.
— Мы не слишком отклонились от обсуждаемого вопроса? — раздраженно спросил Лео Родд и снова затянулся сигаретой.
Однако стоявший неподалеку инспектор Кокрилл, внимательно прислушиваясь к разговору попутчиков в сгущавшейся темноте, подумал: «А может, они и на верном пути. Хотелось бы мне знать, говорят они о шиллингах или о фунтах».
— А если это не воровство, мисс Трапп, тогда что?
Мисс Трапп опустила глаза:
— Могли быть другие причины: молодая женщина, одна и совершенно беззащитная…
— Но все равно: зачем убивать? — настойчиво повторил Лео. — Зачем ее убивать?
— А вдруг она стала сопротивляться?
— Не думаю, — сказала Хелен Родд. Она слегка вздрогнула при воспоминании об увиденном, но тотчас взяла себя в руки. Это снова был очаровательный серый мотылек в платье приглушенно серого тона, прямо сидевший на деревянном стуле, очень спокойный и сдержанный. — Я… когда мы вошли и увидели мисс Лейн, я посмотрела на ее руки. Я всегда обращаю внимание, какие у людей руки. Ее руки… обхватывали рукоятку ножа, помните? Они были очень чистые, как у девочки, которую только что умыли, одели и причесали, чтобы вести на детский праздник. Ногти она стригла довольно коротко, очень ровно и не пользовалась лаком. Ногти, кстати, тоже были абсолютно чистые, не поломанные, не потрескавшиеся. Ее руки были открыты до локтя, и на них не видно было никаких следов борьбы. Она явно ни с кем не… никому не сопротивлялась.
— И к тому же, — нетерпеливо подхватил ее муж, — если это был персонал, зачем такая театральная обстановка?
— Театральная обстановка? — непонимающе переспросила Лувейн.
— Да господи! Девушку явно положили на эту жуткую кровать, сложили руки на груди, ноги вместе, а волосы разметали вокруг головы наподобие веера — и все это на расстеленной огромной алой шали. Я повторяю: к чему такая церемония?
— Но, милый, — возразила Лувейн, — испанцы безумно обожают церемонии.
Лео нервно дернулся. В тусклом свете фонаря его лицо снова приняло хмурое и сердитое выражение, он с отвращением оттолкнул от себя тарелку с закусками.
— Мы говорим о крайне важных вещах. Неужели нельзя хотя бы ненадолго обойтись без двусмысленностей?
Лувейн вскинула голову и встретила гневный взгляд его ярких темных глаз. Кокриллу, наблюдавшему за ними в отдалении, подумалось, что в ее ответном взгляде мелькнул ужас. Хелен нарушила тишину примирительным вопросом:
— Но ты действительно считаешь, что обстановка вызывает ощущение некой театральности?
Он резко обернулся к ней, несомненно благодаря за то, что она дала хотя бы не столь нелепый повод его неуправляемому гневу.
— Конечно же. Уложили на эту чудовищную кровать, завернули во что-то такое… вроде савана.
— Возможно, но действительно ли ее «уложили»? Тебе не кажется, что мы могли это себе просто нафантазировать? Ведь, по сути, она просто лежала на кровати. Так случилось, что это оказалась кровать с балдахином, похожая на катафалк. Вот и все.
— А зачем ее вообще класть туда?
— Она могла упасть на кровать, когда ее ударили ножом, — предположил Сесил, перешедший на сторону Хелен.
-Нив коем случае, — заявил Лео. Официант, ничего не понимая, неслышно двигался у стола, собирая тарелки с почти нетронутыми черными маслинами и копченой ветчиной. — Она упала возле столика, он прямо напротив кровати, в углу под окном. Стул отъехал в сторону, на нем была кровь…
Столик был маленький, прямоугольный, деревянный: стул — такой же простой деревянный. В комнате, где нашли убитую, до сих пор сидел начальник полиции и, не обращая ни малейшего внимания на капли крови и возможные отпечатки пальцев, изучал эту мебель. Его искренне удивило то, что «Скоталанда Ярда» так гордится своим вниманием к подобным мелочам. Ведь, в конце-то концов, ну кровь она и есть кровь, молодую женщину убили в этой комнате, всем это известно, вот и кровь — а как же иначе, сеньор? Что до отпечатков пальцев — когда-то в тюрьме хранили порошок для их определения и распылитель, но бог их знает, где они теперь… Да и вообще, чего ради затевать их поиски? На острове Сан-Хуан эль Пирата он знает всех до единого, и никаких отпечатков их пальцев ему для этого не нужно! Этот херенте инглес{11} пусть его за дурака не держит! Так начальник полиции и сказал, посмеявшись над самой мыслью заниматься подобной ерундой. Инспектор Кокрилл даже не успел толком рассмотреть форму кровяных брызг на столике, как начальник полиции случайно смазал их рукой.