— Так вы хотите арестовать миссис Родд? — спросил Кокрилл, похолодев от ужаса.
Фернандо перевел. Начальник полиции беспомощно пожал плечами. Приказ есть приказ, перевел Фернандо его слова.
— Но это же полнейшая чушь! — Инспектор изложил те же доводы, что Лео Родд в беседе с женой чуть ранее, но несколько более развернуто. — Переведите ему, что миссис Родд никак не могла перепутать мисс Лейн и мисс Баркер. Напомните ему, что волосы у них разного цвета. И в день убийства, и сегодня там на балконе вовсю светило солнце. Если бы мисс Лейн открыла кому-то дверь, она стояла бы так же, как Лувейн Баркер стояла сегодня утром. Волосы она зачесывала обычно в пучок, их и не особенно было видно. Но даже когда мисс Баркер забрала назад свои волосы, их цвет сам бросался в глаза. В тот день мисс Лейн плавала, потом сняла шапочку, ее волосы были распущены.
Начальник полиции сам это видел, когда труп еще лежал на кровати. Мокрые волосы были к тому же темнее обычного, и просто нельзя было, даже при тусклом свете, спутать их с рыжими. А миссис Родд искала бы девушку, самое заметное у которой — пышная копна огненно-рыжих волос.
Фернандо смущенно опустил взгляд на массивные золотые кольца с поддельными алмазами и рубинами, красовавшиеся на его пальцах.
— Должен признаться, инспектор, — тихо проговорил он, — сегодня и я подумал, что на балконе стояла мисс Лейн. Я не обратил внимания на цвет волос.
— Тогда вы не различаете цветов, — нахмурился Кокрилл.
— Возможно, цветов не различала миссис Родд?
— Женщины всегда различают, — отрезал Кокрилл. — Или почти всегда. Таков закон природы. И, так или иначе, миссис Родд различает — я проверял.
Начальник полиции что-то заговорил по-сан-хуански. Кокрилл быстро сказал:
— В любом случае ему о своих впечатлениях не говорите. Это не поможет вызволить миссис Родд из заварушки, а нам сейчас только это и нужно. Переведите только то, что я ему объяснил.
Фернандо послушно пересказал начальнику полиции слова Кокрилла на сан-хуанском, тот что-то ответил, широко развел руками и беспомощно пожал плечами.
— Инспектор, он говорит, — торопливо перевел Фернандо, — что ему наплевать на цвет волос, он сам видел, как похожи мисс Лейн и мисс Баркер, видел, как мисс Баркер обвиняла миссис Родд, и ему приказано к послезавтрашнему дню все закончить. — Начальник полиции снова заговорил, и гид грустно продолжил: — Он сказал, чтобы я попросил вас не осложнять это дело фактами, не вписывающимися в его версию. — Фернандо тоже беспомощно пожал плечами. — Боюсь, они окончательно решили, что убийца — миссис Родд.
— Ну а я окончательно решил, что это не может быть миссис Родд! — отрезал Кокрилл и стал грустно размышлять: — Он, конечно же, не знает… Пожалуй, нам бы стоило… Да! Переведите ему, мистер Фернандо… расскажите ему о вчерашнем нападении на миссис Родд.
Начальник полиции был в полном восторге. С неослабевающей серьезностью выслушал он историю о нападении на миссис Родд и о расспросах инспектора Кокрилла в лавочке, а потом торопливо нацарапал записку ее владельцу. В ней он сообщал, что в день похорон в их лавочке высокая стройная английская леди приобрела нож из «толедской» стали. Этот факт владелец обязан был «вспомнить» при вызове на допрос и подготовить свидетелей.
— Жаль, что бедной леди не удалось покончить с собой, — сказал начальник полиции гиду. — Это бы положило конец ее и нашим бедам одним ударом.
Почему миссис Родд должна была предпринять попытку самоубийства ударом в правое плечо или как она могла промахнуться на восемнадцать дюймов и не попасть в достаточно открыто расположенный орган, — это начальника полиции не заботило, ибо эль Эксальтиде очень по душе идея самоубийства и наверняка такими деталями он не заинтересуется. Далее он объяснил, самодовольно улыбаясь: промах доказывает, что убийцу мучили угрызения совести и страх, и это подытоживает все дело. Кроме того, не будет ли инспектор так любезен передать ему нож — тот, которым миссис Родд пыталась себя убить?
— Ну, если хотите, пошлите за ним кого-нибудь из своих.
Раздосадованный Кокрилл надвинул на голову белую летнюю шляпу и, не попрощавшись, проследовал к выходу. Начальник полиции сочувственно посмотрел вслед тому, кто с этого момента перестал быть ему «кровным братом». Потом он отправил своих людей отбирать свидетелей, которые могли бы подтвердить, что видели, как миссис Родд в день убийства кралась к балкону и потом возвращалась, вытирая окровавленный нож… Нет-нет, нож ведь остался в теле убитой! Начальник полиции внес поправки в свое распоряжение. С таким делом надо работать с предельным вниманием. Лучше доказать то, что не могло произойти, а доказывать то, что произойти могло, при нынешнем настроении принца, не ровен час, окажется глупой ошибкой. Как-никак, по словам эль Эксальтиды, они же здесь, на Сан-Хуане, не варвары какие-нибудь.
В это время мисс Трапп робко направилась к пятому номеру, чтобы попытаться утешить миссис Родд, которая в конце концов туда перешла. Она знала, что миссис Родд в комнате одна, ибо видела, как, безуспешно простояв у двери с просьбами впустить его и поговорить, Лео Родд бросился от запертой двери на террасу. Мисс Трапп видела также, как он там разговаривал с Лули: его лицо было полно холодного гнева, а ее — не характерных для нее ужаса и испуга; они все чаще стали появляться в голубых глазах, до недавнего времени таких безоблачно веселых.
— Надеюсь, вы не сочтете мой приход вторжением, миссис Родд? — неловко спросила мисс Трапп, садясь на деревянный стульчик и прижимая к себе сумку. — Я подумала, что, возможно, женщина с женщиной…
— Вы очень любезны, мисс Трапп, — сказала Хелен, больше всего на свете мечтая остаться в одиночестве.
— Не поймите меня неправильно, — залепетала мисс Трапп, — я пришла не с тем, чтобы вмешиваться, задавать беспардонные вопросы или напрашиваться на ваше доверие. Я только… Ужасно, миссис Родд, не знать, на кого из своих друзей можно положиться. Лучше меня никто этого не знает. И хотя, конечно же, я не смею считать себя вашей подругой, я просто хотела бы сказать, что если… если вам нужен будет друг — ведь их у вас здесь нет, — то я… я всегда к вашим услугам.
Хелен Родд оглядела худую фигуру, неуклюже пристроившуюся на маленьком стуле, и заострившееся бледное лицо, склоненное над коричневой сумкой.
— Это очень, очень любезно с вашей стороны, мисс Трапп. Благодарю вас.
— Я лишь добавлю, — продолжила посетительница, еще крепче ухватив кожаные ручки сумки, — разумеется, я ни на миг не сомневаюсь, что вы не убивали той женщины.
— Что же, благодарю и за это, — ответила Хелен. — Правда, не знаю, почему вы в этом так уверены. Так или иначе, кто-то из нас ведь убил ее. Звучит чудно, мисс Трапп: кто-то из нас убил ее. Но это так: один из нас, из семерых — или из шестерых, если исключить инспектора Кокрилла (а это нужно непременно сделать), или из пятерых, если мы не будем считать мисс Баркер — она же точно была у Кокрилла на глазах. Но даже если принимать во внимание и ее, то нас всего шесть человек: мисс Баркер, мистер Сесил, мистер Фернандо, мой муж и мы с вами, мисс Трапп. И, так или иначе, из всех нас у меня было на то больше… оснований.
— Но вы не могли убить мисс Лейн! — возразила мисс Трапп.
— Они полагают, что я намеревалась убить не мисс Лейн.
— Но вы и другую не стали бы убивать, — твердо заявила мисс Трапп. — Вы бы поступили по-другому.
— До сих пор я поступала по-другому, — согласилась Хелен. Она оперлась спиной на поставленные к изголовью подушки, взялась рукой за деревянный столбик кровати и опустила усталую голову на плечо. — Но на этот раз все было иначе. На этот раз меня предали.
— Вы не должны терять надежды. — Мисс Трапп вспомнила два лица на террасе за кустами бугенвилии, устремленных друг на друга — злое и испуганное. — Вы должны верить. Он вернется к вам.
— Доверие — не то, что можно включить или выключить, как лампочку. Оно требует какого-то… отклика со стороны другого человека.
— Вы так считаете? — Мисс Трапп задумалась. Она перестала держать ручки сумки мертвой хваткой, сумка сползла к ней на колени, и мисс Трапп лишь теребила ремешки. — Мне кажется, что настоящее доверие вырастает из самого себя, его можно выразить таким определением: доверять значит верить без объяснений. — Она помолчала, вертя в руках коричневые ремешки. — Если… если вы позволите немного поделиться с вами своим личным, миссис Родд… вы знаете, что мы с мистером Фернандо?..
Хелен быстро взглянула на нее с осуждением:
— Нет, что вы, мисс Трапп! — И столь же быстро добавила: — О, извините, мне не стоит так говорить.
— Вы думаете, что мистер Фернандо… э-э… — мисс Трапп улыбнулась немного грустно и жалко, — авантюрист?
— Мне нравится мистер Фернандо, — ответила Хелен. — Но я определенно думаю, что вы, мисс Трапп… что вы еще не очень хорошо его узнали.
— Тем больше оснований доверять, — снова улыбнулась худенькая женщина. — Я решила рассказать вам об этом в качестве примера того, что я подразумеваю под доверием. Знаете, все, что есть у меня в этом мире, я отдаю мистеру Фернандо.
Хелен склонила голову.
— Могу лишь сказать, что вы очень сильно влюблены в него.
— Нет, дело не в этом. Я не влюблена, миссис Родд. И, видите, раз я не могу предложить ему любовь, по-моему, я должна предложить абсолютное доверие. Нужно что-то отдавать, когда так много получаешь.
— Но что же такое вы получаете, мисс Трапп? Я хочу сказать, что же может предложить мистер Фернандо… вам?
— Просто не быть больше одинокой.
— Но с мужчиной, которого вы почти не знаете, с мужчиной, о котором вам пока ничего неизвестно, с мужчиной… ну, такого типа… А вдруг это совсем ненадолго? И вы снова останетесь одинокой — и бедной к тому же.
— Пусть, но что-то у меня будет, — ответила мисс Трапп. — До сих пор у меня не было ничего. Мистер Фернандо, знаете ли, не совсем такой, каким кажется; он гораздо лучше, миссис Родд, любого из нас. И по крайней мере сейчас я ему нужна — да, и в материальном смысле тоже, но еще и, льщу себе, в других отношениях. Я ему действительно по-настоящему нужна. За всю мою жизнь я еще ни разу не была никому нужна, и если мне суждено потерять все, что я имею, и страдать до конца моих дней, то этот краткий миг нужности кому-то будет того стоить. Но я не потеряю и не буду страдать. Он отплатит мне, возможно, как-то иначе, но в любом случае для меня это будет счастьем. Если бы я не верила в это, то не имела бы права принимать то, что он мне предлагает.