— Хорошо, хорошо, — сказал Кокрилл. — Знаю, и знал это задолго до вас. Ныряла именно Ванда Лейн. Посему, в половине пятого она, несомненно, была жива, и мы все видели ее на пляже. Ее убили после половины пятого. Но вот что до Фернандо… — Кокрилл уперся локтями в бедра, свесил руки между ними, свернул новую сигарету и покачал седеющей головой. — Просто не представляю, как этому парню удалось все провернуть. О своем умении плавать он много болтает, но на деле толком плавать не умеет. Всего-то плавания — по-дельфиньи доплыть до плота. Вернуться, не привлекая внимания, ему не по силам: брызги летят. Он с таким же успехом мог и вспорхнуть. А ему еще надо было обратно на плот вернуться. Разве что под водой…
— Я и об этом спрашивал Камильо, — сказал Лео. — Ни о чем не распространяясь, конечно. Просто поболтали о Фернандо в свете его разоблачения, это новому гиду только в удовольствие — насчет отелей. Камильо назвал его посмешищем; в их клубе таких неуклюжих пловцов больше нет, а уж чтобы под водой… Этому за один день не научишься. Так что, видимо, он все-таки лежал на плоту?
— Да, лежал, — отозвался Кокрилл. — Я видел, как он туда поплыл, брызгаясь и тяжело дыша, видел его на плоту, когда поднимал глаза от книги. Когда все стали собираться на обед, видел, как он плыл обратно. А в промежутке — девушку убили. — Он облизал край бумаги и с привычной ловкостью свернул новую сигарету. — Просто не понимаю.
Надежда в сердце Лео Родда стала медленно таять.
— Не стану спорить, инспектор, — заговорил он, тщательно прокрутив в уме еще раз все данные, — пожалуй, и я думал бы так же. Вот только есть одна занятная деталь: оба раза, когда Лувейн демонстрировала свое сходство с Вандой Лейн, единственным, кто тотчас поддавался розыгрышу, был Фернандо. Я заметил это в обоих случаях. Он менялся в лице, бормотал что-то и крестился — или что там делают эти католики.
— Я тоже это заметил. Видимо, предрассудки какие,-то, — пожал плечами инспектор.
— Или нечистая совесть, — сказал Лео, снова с трудом подавляя зазвучавшую в голосе надежду.
А время шло и шло, и с каждой минутой подкрадывался час, когда всемо1ущая рука должна была протянуться над шахматной доской, где беззащитно располагались их судьбы, схватить пешку, выбранную наугад, и одним мощным движением смести остальных с глаз долой. Лео, попросивший аудиенции с добрым выпускником Винчестера, получил в ответ приглашение посетить дворец принца всем участникам группы на следующий день. Это не предвещало ничего хорошего. В послании принца ненавязчиво упоминалось, что ранее они упустили такую возможность, и, вне сомнения, им будет приятно ее восполнить, «прежде чем покинуть наш остров завтра ранним утром». В Пьомбино их уже готовы посадить в машину и довезти до аэродрома. Отходящий в 8.15 утра пароход, по всей видимости, очень им подойдет. Если во время их визита во дворец, писал далее принц, у него будет свободное время, то он пошлет за мистером Роддом. Если же эль Эксальтида будет занят — что, к сожалению, очень возможно, — то придется ограничиться пожеланиями доброго пути на этих страницах и выразить убеждение, что туристы, которые покинут остров, беспрепятственно и спокойно вернутся на родные берега.
Было ясно, что лоск высшего образования хотя и остался в правителе острова, но под его тончайшей пленкой бушует вулкан.
За обедом на свежем воздухе, под ветвями бугенвилии и в свете фонарей, все сидели понуро и едва ковыряли пряную смесь риса, острого перца, артишоков и маслин, горами возвышавшуюся на тарелках.
— Не думаю, что нам стоит приближаться к этому страшному дворцу…
— Но, дорогуша, если мы не поедем, то он пошлет за мистером Роддом и будет вне себя…
— Я могу съездить один, — сказал Лео.
— Нет, Лео, не надо! — вскрикнула Хелен, но тотчас взяла себя в руки и безразличным тоном согласилась: — Что ж, можно и так.
— А вдруг он пришлет не за мистером, а за миссис Родд, — предположила мисс Трапп и посмотрела на лица окружающих, застывшие от страха… — По-моему, нужно сейчас же все обговорить. У нас осталось совсем немного времени. А вдруг, пока мы все будем завтра бродить по дворцу, он вызовет миссис Родд?
— Не важно, где я буду — здесь или там, — возразила Хелен. — Если я им понадоблюсь, они меня везде найдут. Если я окажусь во дворце, у меня, по крайней мере, будет маленький шанс увидеться с принцем и поговорить с ним. Он, во всяком случае, наверняка разумнее херенте. Если же меня прямо отсюда заберут в тюрьму, значит, для принца я ничто, просто бессловесная пылинка, которую нужно убрать. — Хелен говорила спокойно, но голос ее дрожал. — Не вижу выгоды в том, чтобы не ездить во дворец.
Мистер Сесил придерживался мнения, что нужно всем вместе предпринять безумную попытку бегства с этого Сан-Хуана.
— Это я уже обдумывал, — сказал Кокрилл. — Не получится. Миссис Родд днем и ночью сторожат двое охранников. Даже если мы от них избавимся, трудностей будет ничуть не меньше. Из порта придется плыть на лодке; если мы доберемся-таки до Италии, то там нас живо схватят и вернут сюда же. — Кокрилл обдумал побег очень серьезно и понимал: если провалится попытка побега, то им совсем несдобровать. И сейчас он, по возможности спокойно, высказал мысль, которую долго боялся оглашать: —* Нам не только нельзя пытаться бежать сегодня. Нам вообще нельзя покидать остров. — Он обратился к Хелен: — Не думайте, миссис Родд, что мы возьмем да и уплывем, оставив вас здесь одну.
— Но нам же приказано… — побледнев, проблеял Сесил.
— А мы останемся.
— Но, дорогой мой, они нас вышлют…
Инспектора Кокрилла несколько раздражало, что Сесил обращается к нему так ласкательно-фамильярно, и в ответ, впервые за все время, он включил его в ряд мужчин:
— Вы, я, мистер Фернандо и мистер Родд конечно же останемся на острове. А дамам, наверное, лучше было бы уехать. Но мужчины останутся. Все.
— Конечно. — Фернандо изящно поклонился Хелен, но при взгляде на мисс Трапп его теплые карие глаза наполнились слезами: он предчувствовал беду.
— У меня и в мыслях не было уезжать, — проговорила мисс Трапп.
— И у меня тоже, — сказала Лули. — В конце концов, мы заплатили за пребывание! «Одиссей-тур» денег нам не вернет, так что нам просто необходимо получить все удовольствия на Сан-Хуане.
— Но, Лули… — Сесил при таком вопиющем цинизме заломил руки. — Но, инспектор… Ведь кому-то все-таки надо вернуться, мои дорогие… — Он откинул со лба волосы и мягко обратился к Хелен: — Дорогая моя, вот вы конечно же поймете: очень хочется остаться здесь, сочувствовать и совать вам булочки через прутья решетки, неумолчно играть на лютне под крохотным тюремным окошечком… Но ведь надо думать и о бизнесе! Так или иначе, дорогая, — булочки в сторону, — столько ответственности лежит хотя бы на мне. — И тем более, добавил он уже спокойно, если этот мерзкий старый «Экзальтида» не желает видеть их на своем острове, у него наверняка найдутся средства их выдворить. — Нас и из отеля выселят. И что тогда?
— Здесь хорошо и тепло, — отозвался Кокрилл. — Спать можно и в сосновой роще. Но до этого дело не дойдет. Они вправе держать любого из нас в качестве заложника… если смогут убедить себя в его виновности. Только британские туристы вряд ли сюда поедут, если нас выдворят силой, а это невыгодно с точки зрения бизнеса, как сказал бы мистер Сесил.
— Не вижу, что мы выгадаем, если не поедем во дворец, — твердо сказала Хелен. — Принц объявил, что вы все должны покинуть остров послезавтра. Он также сказал, что послезавтра меня должны бросить в тюрьму по достаточно убедительно сфабрикованному обвинению. Что бы ни происходило со всеми вами, моя участь уже решена. И если я попаду туда… — Внезапно хладнокровие покинуло миссис Родд, и она стала сбивчиво говорить, что время утекает с каждой минутой, а они сидят здесь, едят и пьют, и ничего не в состоянии сделать; что, как только она очутится в тюрьме, все они уже ничем не смогут ей помочь — будь они в Англии или на Сан-Хуане, это уже не будет иметь значения; ее здесь убьют, скорее всего убьют, и никто никогда даже не узнает…
Мисс Трапп молча смотрела на Хелен, свободная — на заключенную. Ибо она, мисс Трапп, свободна. Через тридцать шесть часов она сможет покинуть это место, сможет скрыться там, где не происходит таких страшных событий, и в тишине и покое будет ожидать счастья, которое вот-вот появится в ее жизни. Быть нужной — как она и сказала миссис Родд, единственное счастье для нее, больше она ни о чем не мечтает. Теперь она чувствует себя нужной. Может, Фернандо и посмотрит на нее с тревогой перед разлукой, но мисс Трапп знает: никакие опасности ей не страшны. Как только он сможет, он последует за ней, потому что она ему нужна. От этой мысли ей было сладостно. Чтобы все получилось так, как она мечтает, нужно всего лишь покинуть остров — и она вправе это сделать. «Мой первый, мой единственный шанс стать счастливой, — думала мисс Трапп, — именно такой, какой я себе представляла. Чтобы его уберечь, нужно только промолчать сейчас». Она снова посмотрела в глаза Хелен Родд, измученные отчаянием, но без слез, и сказала значительно:
— И все-таки, мне кажется, кое-что мы могли бы сделать.
Официанты убрали тарелки с недоеденным горячим и подали креманки с земляникой, поставили бутылки с густым сладким вином, которым полагалось залить ягоды, и кувшинчики со сметаной.
Маленькая «иль группа» сидела за столиком в углу террасы, подальше от любопытных ушей и глаз других постояльцев. Мисс Трапп отодвинула свою креманку и, поставив локти на стол, подперла худыми руками некрасивое лицо.
— Мне кажется, — сказала она, — что мы все должны перестать строить из себя невиновных и постараться принять вину на себя.
Никогда, ну совершенно никогда не слышал мистер Сесил такого нелепого предложения и тотчас же собрался красноречиво его опровергнуть.
— Постарайтесь минутку посидеть тихо, — попросила его мисс Трапп так, будто говорила с ребенком. — Инспектор только что сказал: «эти люди хотят схватить любого, если смогут убедить себя в его виновности». Мы должны сделать так, чтобы они даже притвориться не смогли, будто верят в виновность кого-то из нас.