ередную пометку в своей записной книжке. А теперь ему нужно спешить к набережной: там небольшое недоразумение с антиконтрабандной группой из Интерпола, и если он лично не восстановит справедливость, может пострадать одно из его собственных судов. Измученные провалом, отчаявшиеся Кокрилл со своими спутниками вышли из здания тюрьмы. Невероятно, нестерпимо, несокрушимо, неразумно — но, как уже говорил Кокрилл, они находились во власти безумцев и больше ничего не в состоянии были сделать.
Увлекшись поисками уже никого не интересовавших доводов, они обнаружили, что незаметно очутились на самом верху башни дворца. Обрамленные мозаикой из лазурита и золота, высокие сводчатые окна выходили на залитые солнцем сады. Это была вершина гигантского храма, сотворенного природой и вознесшегося из моря, вершина острова Сан-Хуан. Здесь, на скамейках из мрамора и мозаики, они присели отдохнуть — измотанные, но продолжавшие пререкаться, сожалея о крахе их миссии и не замечая окружавшей красоты, так диссонировавшей с их настроением.
Лувейн предположила, что инспектор Кокрилл мог, сам того не подозревая, уснуть ненадолго над книжкой в тот злосчастный день и не заметить, как Фернандо доплыл до берега со своего плота…
— Все вновь прибывшие туристы говорят, что вы не оплатили счета за ту группу, с которой были в Сиене, — постаралась она как-то мотивировать свое обвинение против гида.
— Произошла ошибка, — с достоинством ответил Фернандо. — Теперь все улажено.
— С помощью денег мисс Трапп, — ядовито заметил Сесил.
— Мы с мисс Трапп поженимся. — Лицо Фернандо вспыхнуло так, что краска проступила сквозь густой загар, а карие глаза за желтыми очками заблестели оскорбленной гордостью.
— Понятно. На ее деньги, — напирал Сесил.
— К тому времени ее деньги уже закончатся. — Фернандо крепко сжал переплетенные руки, лежавшие на коленях, и опустил взгляд на «рубины» и «алмазы» своих массивных золотых колец. — Вы считаете меня… э-э… авантюристом. Что ж, возможно, это так. Но уверяю вас: мисс Трапп не из тех, кто идет на сделки. Если она что-то отдает своему другу, то отдает и не требует возврата. Мисс Трапп отдаст мне все, что у нее есть — а это не так уж и много, но поможет мне расплатиться, — примет мою благодарность, не попросит ни о чем больше и не изменит себе. — Теплые большие карие глаза посмотрели в упор в злобные маленькие серые глазки Сесила. — Я женюсь на мисс Трапп, потому что она добрая и верная, потому что в будущем она убережет меня от того, что вам угодно - да я и не возражаю — называть авантюризмом. Я женюсь на ней теперь, когда у нее не осталось ни пенни. Да, у нее не осталось ни пенни по моей милости. Но я предлагаю ей не просто что-то взамен, не просто благодарность. Я дарю ей свое сердце. — Он приложил руку к груди, и было в его жесте что-то на удивление трогательное и исполненное благородства. Однако впечатление было испорчено следующим жестом, адресованным Сесилу и начисто лишенным благородства.
После взрыва эмоций вчерашним вечером Сесил уже почти вернулся к своему добродушному имиджу. К нему модельер добавил некоторую печаль по поводу затруднительного положения Хелен Родд, но заметнее всего выражалась уверенность в том, что его подозревать не в чем. Жест Фернандо снова сделал Сесила желчным и язвительным — даже к своей милой подруге Лувейн.
— Постойте-ка, лапочка, если, по-вашему, мистер Кокрилл крепко уснул и не заметил Фернандо, то он мог так же легко не заметить и вас. Вам ничего не стоило шмыгнуть на балкон, дорогуша, совершить свое черное дело и спуститься к своему похрапывающему инспектору. Я хочу сказать, ваше предположение снимает алиби с вас обоих, а?
— А по-моему, как минимум с троих, — парировала Лувейн. — Например, совершенно исключается и ваше алиби. Ведь раз Кокрилл спал, то и вы могли подняться наверх.
— Но он утверждает, что не спал, — Сесил сразу пошел на попятную. — И я так считаю.
— Увы, — вступил Кокрилл, — все привязано к тому, что мисс Баркер называет «константами». Я действительно не спал.
— Тогда я не могла убежать с террасы…
— Тогда я не мог уплыть с плота…
— А я не мог покинуть свою резиновую уточку на целый час.
— Верно, а миссис Родд не могла выйти из-под навеса, — добавила Лули.
— Нет, могла, — возразил инспектор Кокрилл. — И это еще одна «константа», которую мы не вправе упускать из виду. Она могла пройти незамеченной под террасой, и как бы я ни бодрствовал, этого я увидеть не мог.
— Миссис Родд в любом случае ни при чем: у нее не было причины убивать Ванду, а спутать Ванду со мной она не могла.
— А мистер Фернандо спутал вас с Вандой, — со значением вставил Сесил. — Причем дважды.
— Ну и что? — удивился Фернандо. — Что из того, что я ее действительно принял за Ванду? Какое отношение это имеет к убийству? Сам инспектор утверждает, что я не мог незаметно доплыть от плота к берегу. — Влажные карие глаза за желтыми стеклами насмешливо вперились в Сесила. — Или, может, у меня в кармане шортов был водолазный костюм, в котором бы я разгуливал туда-сюда по дну моря?
Где-то далеко внизу на окаймленной цветами террасе появились две кукольные фигурки: Хелен Родд и мисс Трапп увлеченно разговаривали. Но если инспектор Кокрилл, облокотившийся на белокаменный парапет, и заметил их, то наблюдать за ними не стал. Водолазный костюм! А может, и вправду в кармане Фернандо была спрятана маска для подводного плавания, с помощью которой он мог бы «плавать туда-сюда?» Вот и водолазный костюм!
— …и, как ни крути, не мог я на час сбежать со своей резиновой лодочки — сам инспектор так говорит.
— Но могли на несколько минут исчезать по нескольку раз, — спорила Лули. — Об этом и инспектор говорит. Примерно минут на двадцать.
— Но убийство нельзя было совершить за это время, со всеми приготовлениями и заметанием следов…
— Допустим. — Лули прищурилась и с невинным видом спросила: — А вдруг вы делали это по частям?
«По частям! А вдруг вы делали это по частям»! Кокрилл рассеянно смотрел на две кукольные фигурки далеко внизу, и в его уме мелькал калейдоскоп предположений: Фернандо мог добраться до берега под водой; Сесил мог совершить убийство «по частям». Вот Фернандо плывет под водой в резиновых ластах и маске, которые Лео Родд вечно забывает на плоту. Вот Сесил пробирается за дальней стороной скалы, чтобы совершить убийство, возвращается в свою лодку, лениво плывет в ней вдоль берега, подставляя руки солнцу, потом плывет обратно, исчезает за скалой, снова поднимается наверх — может, и не раз, — заметает следы своего преступления… и каждый раз исчезает из поля зрения всего на несколько минут. И у него был мотив: его «работа» оценивалась в блокноте шантажистки в целых сто фунтов! А у Фернандо были такие угрызения совести, что он дважды готов был поверить в привидения и спутать Лули с Вандой. И это при таких ярко-рыжих волосах Лувейн! Только угрызения совести могут заставить человека не заметить огненного цвета волос…
Наконец-то у Кокрилла есть самые настоящие подозрения, не просто сфабрикованные ради спасения Хелен Родд, а два очень вероятных — пусть нелепых и странных, но ведь и все дело нелепое и странное. Каждое из этих двух подозрений непременно одержит верх над неправдоподобным обвинением Хелен Родд. Ведь Хелен Родд не значится в блокноте шантажистки, и вообще у нее не было никакого повода убивать Ванду Лейн. Да, возможно, она хотела бы убить Лувейн, как та сама намекала, но перепутать цвет волос Хелен не могла, не могла она принять Ванду Лейн за Лувейн! Только Фернандо на миг перепутал их, только он не отличил рыжих волос от темных…
Кокрилл посмотрел на загорелое лицо гида, его круглые карие глаза, блестевшие за круглыми желтыми очками… Где-то далеко-далеко, в глубине сознания зашевелились какие-то воспоминания о бутонах роз, брюссельской капусте, о какой-то шляпе…
Ниже белели площади и улочки, пышно цвели сады, городок пестрел розовато-белым и грязно-коричневым, неуклюжими уступами спускаясь к морской лазури. За ним темнела сосновая роща, сквозь которую виднелся безразлично-белый отель «Белломаре». Ничего этого инспектор Кокрилл не замечал. Он все смотрел и смотрел вниз невидящим взглядом, туда, где на террасе, занятые разговором, виднелись две женские фигурки. Но все же, наверное, он издал какое-то непроизвольное восклицание, потому что Фернандо, Сесил и Лувейн подошли к нему и тоже стали смотреть вниз, перегнувшись через низкий белый парапет. Кокрилл, не говоря ни слова, протянул руку, взял очки Фернандо и секунду смотрел в них сам. Одного взгляда сквозь желтые стекла было достаточно: алые и пурпурные розы, герани, олеандры, бугенвилия превратились в нечто блеклое, желтовато-зеленое с голубоватым оттенком. Инспектор тихо попросил Сесила:
— Попробуйте и вы посмотреть в эти очки. Что скажете?
Но Фернандо уже убрал очки в левый карман летнего пиджака. Посему Сесил, сунув драгоценный красный «дипломат» под мышку правой руки, дотянулся левой до плеча гида и достал очки из кармана. Это движение, видимо, привлекло внимание гулявших внизу женщин, и они посмотрели наверх. А Сесил небрежно заметил:
— Очки точно такие же, как те, что на миссис Родд.
— Миссис Родд! — воскликнул Фернандо. — Миссис Родд! Она… в тот день… — Он резко повернулся к Кокриллу и нечаянно толкнул Сесила. — Ах, извините, прошу прощения, мистер Сесил…
Сесил покачнулся, резко взмахнул руками, «дипломат» выпал, заскользил по гладкому мрамору парапета и на мгновение завис, покачиваясь в воздухе. Лувейн бросилась за ним и, опасно балансируя, смогла ухватиться за хвостик металлической молнии. Девушка уже победно взмахнула «дипломатом», но тут молния расстегнулась, и белые листы чертежной бумаги вывалились плотной массой и начали медленно осыпаться на цветущие сады одинокими листками, парочками, троечками… В солнечном послеполуденном безветрии, подобно крохотным белым парусникам, плыли и трепетали в воздухе бесценные наброски карандашом, сделанные наспех чертежи, которые после завершения работы с помощью мольбертов, красок и лаков должны были ошеломить мир моды…