– Вот как? Тогда я возвращаю вам все ваши деньги и мы распрощаемся с вами прямо сейчас…
Она открыла сумку и достала оттуда свернутые в трубочку и перехваченные красной резинкой деньги. Но Илья Владимирович, увидев их, покраснел как рак:
– Нет-нет, я погорячился… Простите меня. Просто я испугался… Меня уверили, что только вы способны найти убийцу, и я полностью доверился вам… Господи, да что же это такое?! Откуда взялась эта чертова пуговица? – Он метнулся в прихожую и принялся рассматривать свое пальто. – Да, вы правы, это действительно пуговица от моего пальто, и уверен, что ни у кого в городе другой такой пуговицы нет и быть не может. Это смешно, но на пуговицах попадаются все… Я имею в виду, детективы… Как это пошло и глупо…
– Как вы думаете, она стоит пять тысяч долларов? – ледяным тоном вдруг спросила Наталия, укладывая выложенные из сумки деньги обратно.
Бартоломей кинулся в свой кабинет и почти выбежал оттуда («Боится, что не успеет отдать мне деньги, ведь с минуты на минуту должен приехать Логинов…») с деньгами.
– Вот. Здесь ровно пять. Эти деньги были приготовлены вам в случае успешного окончания работы…
– Хорошо. Вот ваша пуговица. И не переживайте. Можете рассчитывать на меня. Япервая узнаю время убийства и позвоню вам – обещаю. Если у вас не заладится с алиби, то я все равно вам помогу, обеспечу, так сказать… Ведь могли же мы с вами, к примеру, встретиться где-нибудь в городе, в кафе, для беседы?
– Спасибо. Спасибо… – Он замер: раздался звонок в дверь.
Глава 8НОЧНОЙ РАЗГОВОР
Двери обеих квартир были распахнуты, раздавались мужские голоса, щелкал фотоаппарат, от такого количества курящих воздух приобрел синеватый оттенок…
Логинов беседовал с Бартоломеем у него в квартире, Сапрыкин носился из квартиры в квартиру, постоянно что-то нашептывая Логинову на ухо. Наталия сидела с отсутствующим видом на кухне и пила кофе, который по инициативе хозяина, Ильи Владимировича, сварила в большом количестве для всех желающих. Она сидела и думала, правильно ли она поступила, так жестоко обманув Бартоломея, оторвав пуговицу от его пальто и выдав ее за ту, другую, которая была несколько бледнее бартоломеевской и до сих пор лежала в кармане ее костюма. Дело в том, что она подозревала Илью Владимировича в связи с собственной падчерицей, но никаких доказательств этого у нее не было. Просто интуиция, основанная лишь на выражении лица Бартоломея, когда он говорил о Светлане… И еще: потенциальный шантажист – кто он? Какую кассету он хотел передать Бартоломею?
Она достала голубой конверт и снова перечитала текст, написанный жирными красными буквами: «Если хотите просмотреть кассету, приходите за ней сегодня в 18.00 на речной вокзал к парадной лестнице».
Что же это за кассета?
И тут ее осенило… Она почти выбежала из квартиры и ворвалась в спальню Маши. Тело девушки еще не увезли. Приехавший врач осматривал его и вполголоса разговаривал с Сапрыкиным, который, едва завидев Наталию, нахмурил брови. «Ему не понравилось, что и этот труп тоже нашла я. Но я-то тут при чем?»
Бегло осмотрев спальню, она взглядом дала знать Сергею, что он ей нужен.
– Наташа, ты приносишь с собой смерть…
– Прекрати. Лучше дай мне свои перчатки, я хочу открыть ящики письменного стола… Понимаешь, мне кажется, что я кое-что нащупала…
Сапрыкин достал из кармана куртки тонкие кожаные перчатки.
– Только постарайся не мешать Кольке.
Колькой он звал эксперта, работающего над отпечатками пальцев и ползающего по квартире с толстой кисточкой в руке.
– Я постараюсь.
Видеокамеру Наталия нашла на кухне, в хлебнице. Камера была тщательно упакована в два целлофановых пакета и перевязана бечевкой.
В таком же виде она и перекочевала в сумку Наталии, которая, захватив добычу, выскользнула из квартиры и как ни в чем не бывало вернулась на кухню, где снова налила себе кофе. Почти следом за ней в квартиру Бартоломея вошел Сапрыкин и вызвал в прихожую Логинова. Наталия вся обратилась в слух:
– Камышев сказал, что смерть наступила приблизительно три часа тому назад. Допроси на всякий случай Бартоломея…
Сапрыкин ушел, а Наталия, поставив на поднос две чашки с горячим кофе, вплыла в гостиную, где сидел бледный Бартоломей и курил одну сигарету за другой. Логинов, сидевший напротив него, еще не видя Наталии, спросил его, где он находился в половине четвертого дня.
– Игорь, я принесла вам кофе… А что касается половины четвертого, то мы были с Ильей Владимировичем вот здесь, в этой вот гостиной, и пили кофе… Он любезно разрешил мне приехать чуть раньше назначенного времени, чтобы я успела осмотреть комнаты его жены и дочери. Дело в том, что у меня на семь была назначена еще одна встреча и я не успевала…
– Но он только что сказал мне, что ты пришла к нему в шесть часов…
– Просто он разволновался… Я пришла к нему в половине четвертого, а он спал… Напился транквилизаторов и спал… Ты бы видел его, он был похож на привидение… Ясказала ему, чтобы он продолжал спать, а сама в это время осмотрела все, что меня интересовало… А потом Илья Владимирович рассказал мне про свой сейф, где у него хранились драгоценности жены… Помните, Илья Владимирович, я еще попросила вас проверить, на месте ли они…
– Да-да, конечно, помню…
– А что касается убийства этой девушки, то все ясно как день. Ее убил тот же человек, который удушил и Анжелику со Светланой. Ведь Маша, насколько я понимаю, была единственной близкой подругой Светланы (после матери, конечно), которая могла знать убийцу в лицо… Вы, кстати, – она обратилась к Логинову, но, говоря «вы», подразумевала всю городскую прокуратуру в целом, – хотя бы что-нибудь выяснили о том, с кем встречалась Светлана? Был ли у нее парень и все такое?
– Да. Некий Евгений Альбац. Но дома его не оказалось. А вы, Илья Владимирович, ничего не знаете, где может быть этот Женя?
– Нет, не знаю… – с неохотой процедил Бартоломей.
– Чувствую, вам почему-то неприятно о нем говорить… Но почему?
– Вам показалось.
– Вы сказали, что он работает архитектором в министерстве, но в каком именно министерстве? Ведь можно, будучи архитектором, работать и в министерстве печати, скажем… – вставила свою реплику Наталия, чтобы Логинов не заподозрил ее в панибратстве с Бартоломеем: она просто обязана была вести себя по отношению к нему более жестко.
– Я не знаю…
– Но дома-то у него вы, надеюсь, были?
– Да, был… У него прекрасная пятикомнатная квартира на Горной, в Доме артистов… – Он все понял и принял ее условия. Иесли сначала он смотрел на нее со страхом в глазах, то теперь в его тоне появились более уверенные интонации.
– Он жил там один?
– Да, его родители по контракту работают в Сирии. Они геофизики.
Наталия оглянулась на Логинова, который с интересом слушал, как она задавала вопросы: ей хотелось понять по его взгляду, не раздражает ли она его своей инициативой, задавая вопросы и практически ведя вместо него допрос Бартоломея. Но Логинов, казалось, был увлечен разговором.
– Ну, я пойду… – произнесла она слегка рассеянно, давая тем самым понять, что она осознала свою нетактичность и согласна тотчас исчезнуть, если только он позволит ей это сделать. – А то мне кажется, что я вам только мешаю.
Логинов, вздохнув, пожал плечами. Он и хотел, и не хотел, чтобы она уходила.
– Если хочешь, тебя отвезут…
– Нет, спасибо, я на машине… – И она улыбнулась ему так, что он и сам уже был готов уйти из этой холодной и прокуренной квартиры вслед за ней, в домашнее тепло, где хозяйничает Соня, в кухню, где остался нетронутым его ужин, который она же, Наталия, и прервала своим звонком…
Она села в машину и, отъехав приличное расстояние, словно боясь, что ее увидят, остановилась, достала из сумки видеокамеру и рассмотрела ее. Она уже не сомневалась в том, что Маша, самая близкая подружка Светланы, воспользовалась этой камерой, чтобы заснять Бартоломея или сюжет, имеющий к нему прямое отношение. Еще во дворе их дома Наталия, взглянув наверх, лишний раз убедилась в том, что их лоджии находятся в тесном соседстве и отделены лишь тоненькой перегородкой. И что для человека, который задумал разбогатеть при помощи такого грязного «бизнеса», как шантаж, не составит труда перелезть через эту перегородку и снять все, что происходит в комнате… Или, точнее, в комнатах, поскольку лоджия тянулась вдоль гостиной, спальни и даже кухни.
А не связан ли сюжет с желанием Анжелики открыть ювелирное дело? А что, если Маша засняла не Бартоломея, а Анжелику с человеком, в паре с которым она намеревалась открыть свое дело? Что, если Анжелике надоело довольствоваться карманными деньгами и она захотела размаха? Это Бартоломей считал ее женщиной недалекой и с явной иронией рассказывал о ее походах в «Кристину», отмечая тем самым благоразумие Светланы… Но сама-то Анжелика была, уж наверное, куда более высокого мнения о своей персоне. Интересно только одно: где она собиралась брать деньги для такого сложного в финансовом отношении дела? Ине связана ли эта кассета с другим мужчиной, занимавшим в ее жизни свое, отдельное, место? Но тогда зачем показывать эту кассету мужу, чем его там можно шантажировать?
Так, стоп. Все могло быть и наоборот: шантажировать могли Анжелику. Предположим, что кто-то заснял ее с другим мужчиной. Ей каким-то образом дали понять, что компрометирующая запись имеется, возможно, даже дали ее просмотреть, после чего начали тянуть деньги. Но денег у нее не оказалось, и тогда эту кассету решили показать мужу. Чтобы уничтожить Анжелику. Ведь Бартоломей вряд ли простил бы ее. Кроме того, не следует упускать из виду и тот факт, что кассета предлагалась для просмотра первого марта, за день до ее смерти. Но почему? Зачем ее было тогда убивать?
А что, если и Анжелику и Светлану убила эта самая соседка Маша?
Наталия представила себе, как пышнотелая молоденькая блондиночка Маша заходит в туалет и якобы случайно встречается там со своими соседями: лучшей подругой и ее матерью. Те заходят в кабинки. Маша запирает их снаружи, а дальше все идет по сценарию. Удушить Светлану было несложно. Во-первых, она физически намного слабее Маши, кроме того, эффект неожиданности в этом случае максимальный: Маша распахивает дверцу (кстати, общая входная дверь в туалет тоже наверняка была заперта изнутри), хватает руками Светлану за шею и душит ее. Действие же разворачивается в туалете, а потому Светлана, как и ее мать, находилась в очень унизительном и беспомощном положении… Минута – и со Светланой все кончено. Мать, которая либо притихла за стенкой, понимая, что случилось что-то страшное, либо торопливо одевающаяся, пытается выйти, дергает дверь, но Маша в это время сама открывает ее и душит Анжелику. Затем достает нож и отрезает им обеим кисти? Зачем? А все очень просто: она не так состоятельна, как они; она завидует им и в особенности Светлане, у которой много драгоценностей… А драгоценности, в частности кольца, почему-то действуют на нее более раздражающе, нежели все остальное… Возможно, что Светлана имела неосторожность унизить или оскорбить Машу или даже ударила ее рукой в кольцах и поранила лицо своей подружки… И такое бывает… И та решила им отомстить. Сразу обеим. Чтобы они не ослепляли ее блеском своих бриллиантов и золота.