Илья Бартоломей никак не ассоциировался у Наталии с той растерзанной и безрукой рыжей женщиной, которую она видела вчера в морге. Анжелика была старовата для такого мужчины. И никакими пластическими операциями невозможно было замаскировать ту разницу в их облике, которая сразу бросалась в глаза и рождала один и тот же вопрос: что он в ней нашел?
Наталия уже успела повидать многих вдовцов, но Илья был самым элегантным и самым обворожительным, если только это определение может подойти мужчине. Его хотелось потрогать, чтобы убедиться в том, что он живой, настоящий, а не красивая дорогая кукла из музея мадам Тюссо.
При Саре, конечно, невозможно было говорить непосредственно о деле. Поэтому их разговор ограничился несколькими общими фразами, процедурой знакомства и обменом комплиментами.
Наконец Сара, вздохнув с сожалением, сказала, что ей надо срочно сбегать в магазин за кофе, и ушла. И вот только тогда Наталия, достав свой блокнот, принялась задавать интересующие ее вопросы:
– Как давно вы, Илья Владимирович…
– Можно просто Илья.
– Хорошо, как давно вы, Илья, знакомы с Анжеликой?
– С 1982 года.
– У вас был брак до этой встречи?
– Да. У меня была, если можно так выразиться, семья…
– Как звали жену?
– Виктория.
– Там были дети?
– Да, мальчик. Саша, кажется…
– Вы не помните, как звали мальчика, сына женщины, с которой находились в браке?
– Сашей, я же сказал…
– А у Анжелики в то время тоже была дочь?
– Конечно, вы же знаете: Светлана.
– Ваша первая жена, Виктория, знала о том, что вы встречаетесь с Анжеликой?
– Думаю, что нет. Я не знаю. Я старался ее не обманывать и просто сказал ей, что ухожу…
– Понятно. Как складывались ваши отношения со второй женой, Анжеликой?
– Прекрасно. Мы понимали друг друга.
– А с дочерью, вернее, с падчериц…
– Нет-нет, что вы! Я никогда не считал ее своей падчерицей. Она была моя дочь, я был очень привязан к ней…
– Скажите, ваша жена всегда так много читала, как в последнее время?
– Признаться, нет. На нее нашла эта блажь примерно года полтора-два назад, точно не помню… Понимаете, мои дела пошли в гору, все как-то наладилось, и нам всем захотелось какого-то обновления… Ябы и сам занялся самообразованием, но у меня все время уходит на работу. Я прихожу вечером уже никакой.
– А Светлана?
– Анжелика, что называется, взялась за нее… Но думаю, что у Светы в голове была, скорее всего, просто непереваренная мешанина из книг и понятий. Анжелика слишком много от нее требовала. А она была молода, красива, она так любила жизнь…
– За кого она собиралась выйти замуж?
– За одного молодого человека.
– Вы не могли бы продиктовать мне его имя, фамилию, домашний адрес и чем он занимается?
– Да, конечно… Женя… Вернее, Евгений Альбац, молодой архитектор, работает в нашем местном министерстве… Хороший мальчик… Перспективный… Он живет на Горной, в розовом доме, который еще называют Домом артистов, квартира 14.
– А вы не знаете, в каких они были со Светой отношениях? Я имею в виду последние дни?
– В прекрасных. Они готовились к свадьбе.
– А до Жени Светлана с кем-нибудь встречалась?
– Нет, что вы! Хотя за ней и ухаживали мальчики, одноклассники, к примеру. Но все это не заходило далеко…
– Я почему вас об этом спрашиваю… Может, Свете кто-то захотел отомстить?
– Ничего не могу сказать… Вы же видите, в каком состоянии я нахожусь… Найдите, если это возможно, убийцу… О ваших ставках меня уже предупредили…
– О ставках мы еще поговорим. Вы сначала ответьте мне вот на какой вопрос: кто из вас собирался заняться ювелирным делом?
Илья Владимирович посмотрел на нее так, словно его попросили примерить женское белье:
– Ювелирное дело? Впервые об этом слышу…
– Тогда как вы сможете объяснить интерес вашей супруги к ювелирному делу? Взгляните на эти листочки. – Наталия специально разложила их на столе, чтобы Бартоломей сам мог убедиться в их существовании.
– Ничего не понимаю… Ни о чем таком я и не помышлял. У меня есть, насколько вам известно, свое дело. И уж поверьте мне, оно дает неплохую прибыль.
– Не могу себе представить, чтобы женщина, увлекающаяся подобными книгами, листала их безо всякого на то интереса… Понимаете, если бы речь шла просто о ювелирных изделиях, фотографиями которых она любовалась в художественных альбомах, посвященных этой теме, тогда бы еще было понятно… Но ее, как вы сами можете убедиться, интересовал процесс изготовления ювелирных изделий… Если учесть, что у нее водились деньги…
– Да что вы на самом-то деле?! Какие деньги? То, что она получала от меня, ей хватало лишь на косметику да «Кристину», из которой она просто не вылазила…
– То есть вы хотите сказать, что у нее не было своих сбережений? Вы не открыли ей счет?
– Конечно, нет. Она спустила бы деньги в два дня. В отличие, кстати, от Светланы.
– Вот как? Интересно. А что Светлана? Она копила деньги?
– Не знаю, как насчет того, чтобы копить, но деньги у нее всегда водились…
– Так ведь вы их ей и давали.
– Правильно. Но только она в отличие от своей матери тратила их с умом.
– Объясните… Я не понимаю, на что «с умом» может потратить деньги семнадцатилетняя девушка.
– На драгоценности, вот на что.
– И много их у нее?
– Прилично.
– Мне показалось, что вы недолюбливали свою жену. Вы вот сейчас, когда говорили о ней, так брезгливо сморщили нос…
– Послушайте, мне не нравится, когда со мной так разговаривают. Ответьте, беретесь вы за это дело или нет, а то я о вас слышал такие вещи…
– В смысле?
– У вас что, беспроигрышных дел вообще не бывает?
– Ваше будет первое, если вы будете так реагировать на мои вопросы. Поверьте, меня распирает не любопытство, а так же, как и вас, жажда денег. Вот видите, как я с вами откровенна… Поэтому, вместо того чтобы сердиться на меня и выставлять здесь свои амбиции, лучше искренне отвечайте на интересующие меня вопросы и постарайтесь помочь мне понять мотивы убийства ваших близких. Согласитесь, что убийство беспрецедентное… Вы, кстати, были в морге?
– Нет еще. Я лично звонил прокурору, но люди, взявшие трубку, ответили мне, что тела еще нужны для экспертизы.
– Скажите, а вас никто не шантажировал? – Бартоломей резко повернул голову и нахмурился:
– Знаете что, Наталия Валерьевна, вы плохо действуете на мою нервную систему. Нет, действительно, находясь рядом с вами, я испытываю какую-то панику, страх… Откуда вы знаете про шантаж?
– Ниоткуда. Я просто так спросила. Людей, у которых много денег, довольно часто шантажируют. Так, значит, вас все-таки шантажировали?
– Если быть точнее, то пытались…
– И как же это выглядело?
Илья Владимирович достал из кармана костюма смятый голубой конверт:
– Вот, я как чувствовал, что лучше его взять с собой… Принесли и оставили у секретарши.
– Кто принес, не знаете?
– С вахты. А кто с улицы принес – не видели.
Наталия достала из конверта письмо и прочитала: «Если хотите просмотреть кассету, приходите за ней сегодня в 18.00 на речной вокзал к парадной лестнице».
Текст был написан красным маркером – крупно, печатными буквами. И, естественно, без подписи.
– Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть?
– Понятия не имею. Все бухгалтерские документы у меня в полном порядке. В семье тоже все в норме… Я хотел сказать: было в норме.
– Когда вам принесли этот конверт?
– Первого марта. Я хорошо запомнил, потому что у меня был очень тяжелый день. Словом, я не пошел…
– Испугались?
– Нет, мне нечего бояться. Не пошел, и все.
– Скажите, Илья Владимирович, – Наталия теперь уже из принципа решила называть его по имени и отчеству, чтобы держать в напряжении до самого конца разговора, – а что было бы, если бы Анжелика узнала о том, что у вас есть, к примеру, любовница?
– Развод, – сразу, не думая, ответил Бартоломей. – Она бы выставила меня из дому, как паршивого пса. Она могла простить многое, но только не это… Спросите у кого хотите, я большую часть своего свободного времени проводил дома. На нас даже друзья обижались, когда мы не приходили к ним на юбилеи и званые вечеринки…
– А Света часто уходила из дому?
– Довольно часто, но ночевала всегда дома…
– Ваша жена не пользовалась снотворным? Ее не мучила бессонница?
– Иногда принимала фенобарбитал… Но вообще-то она была здоровой женщиной… А в последнее время так следила за здоровьем, что стала дистрибьютером сразу нескольких фармакологических или косметических фирм…
– А кто она по образованию?
– Биолог. Но почти не работала…
– Даже до встречи с вами?
– Да, представьте, даже до встречи со мной. Она жила с мужчиной, который содержал ее…
– Тогда последний вопрос (во всяком случае на сегодня): когда мне можно будет прийти к вам домой и посмотреть комнаты, в которых жили Анжелика и Светлана? Мне кажется, что в их вещах, бумагах, шкафах должно быть что-то, что поможет мне точнее определить мотив…
– Я что-то не понимаю… Разве вы будете искать традиционными методами? Как милиция?
– Не только. Видите ли, мне желательно подержать в руках что-то такое, что имеет отношение к преступлению… Хотя это не обязательное условие. Зачастую бывает так, что я просто вижу, и все… Это невозможно объяснить…
– Тогда давайте сегодня вечером. В шесть. Если вам удобно, я мог бы сам заехать за вами. Адрес у меня имеется.
– Прекрасно. Значит, договорились: сегодня в шесть. И еще, запишите мне, пожалуйста, в блокнот все ваши координаты, а также телефоны Светиных подруг, приятельниц вашей супруги… Надеюсь, фотографии Анжелики и Светланы вы принесли?
– Разумеется. Вот они.
– И еще: не могли бы вы отдать мне тот голубой конверт?
– Возьмите. Я же говорю, мне нечего бояться… Как вы понимаете, я буду вам только благодарен, если вы сможете найти этого негодяя…