— Кажется, их много, — прошептал Серый.
— Да, — согласился Верлим. — Человек восемь, похоже.
Впрочем, сосчитать их было трудно. Судя по теням, мелькавшим в окне, внутри было не меньше пяти человек. Парочка прохаживалась перед дверью, еще двое о чем–то спорили в стороне.
Откуда они взялись? На обращенных Марселем не похожи: эмоции на лицах обычные, взгляд вполне осознанный. Какая–то странная компания разношерстных мужиков, одетых кто во что горазд. На одном были широкие шаровары и рубаха, на другом длинный, почти до пят, кафтан, двое щеголяли в жилетах на голое тело. На головах шляпы, шлемы, банданы. Что это за сброд?
— Решили, что изба бесхозная, вот и поселились, — прошептал Леха.
— Так, может, пойдем и объясним им, что Василиса наша? — предложила Катюша.
— Нет, понаблюдаем пока.
Один из незваных гостей вышел из избы и скрылся в кустах на противоположной стороне поляны.
— Может, все так потихоньку и уйдут? — усмехнулась Раная.
— Не шевелиться! — раздалось сзади, и в спину мне уперлось острие клинка.
Диоген взмыл ввысь и исчез из виду. Я попробовал повернуться, но тут же получил рану между лопаток.
— Не дергайся, сказал.
На меня набросились, судя по весу, не меньше двух дюжих молодцов. По вскрикам и возне рядом я понял, что не только на меня. Выбили из рук Меч–Кладенец, скрутили толстыми веревками и уложили, словно бревно, на землю. Вот тебе и сброд. Защита периметра просто на зависть.
Кто–то из нападавших забрал у Лехи факел и зажег его. Колеблющееся на ветру пламя осветило наших недругов. Впереди стоял ухмыляющийся мужик с копной растрепанных рыжих волос и огромным крючковатым носом. Рядом топтался еще один, походивший на бочонок, нет, скорее, на цистерну. Из закатанных до локтей рукавов торчали руки, каждая не тоньше двух моих ног. Камзол на его груди еле сходился, над кушаком свисало безразмерное пузо.
— Мужики, вы кто? — в недоумении спросил Верховой, пытаясь освободиться от пут.
— А тебе что за дело? — пробасил пузатый. — Хочешь живым остаться, молчи и не трепыхайся.
— Да чего ты рассусоливаешь? — рявкнул рыжий и, почесав свой выдающийся нос, двинулся с кинжалом на меня. — Кончать их надо да шмот делить.
— Что ты вечно свой нос куда не надо суешь? — гаркнул здоровяк. — Худояр разберется что с ними делать.
Рыжий на секунду замер, потом повернулся и угрожающе перекинул кинжал из руки в руку.
— Тришка, это ты специально про нос? Специально, да? — попер он на толстяка. — Сейчас я из твоего пуза дерьмо–то выпущу.
Видимо, подобные стычки уже не раз повторялись, потому что остальные мужики с ехидными улыбками стали подзуживать рыжего.
— Эй, эй, Гриня, ты чего? — толстый отступил и споткнулся о лежащий на земле Кладенец.
Тихо ругнувшись, Тришка попытался поднять его, но не смог. Не успел я порадоваться, как он вдруг бросил свою дубину на траву, встал на колени и воскликнул, глядя на светящуюся на рукояти надпись:
— Ба… Да это легендарный Кладенец! Сколько же за него срубить можно? Точно не меньше тыщи на нос!
Остальные бандиты кинулись рассматривать трофей, а рыжий Гриня еще крепче сжал кинжал и зашипел на здоровяка:
— Ты опять, да? Опять?
Я изо всех сил напрягся, пытаясь разорвать веревки. Отдать этим кретинам свой артефакт?! Да ни в жизнь. Под плащом у меня оставался клеймор, который не так–то просто было заметить в свете факела, так что шансы есть.
— Тришка, Гриня, вы совсем сдурели? — раздался рядом возмущенный крик. — Меня–то почто связали?!
Я повернулся и с изумлением увидел рядом с собой бандита, который несколько минут назад вышел из избы. Как он здесь оказался?
— Михась? — удивился толстяк. — Это что ж, мы в темноте тебя сгоряча запаковали вместе с этими, что ль?
— Ну да! Развязывайте скорее!
К нему подбежали сразу трое, поспешно освободили от пут, вполголоса обвиняя друг друга. Михась размял затекшие руки, но вдруг подскочил к Тришке, схватил лежавший рядом с ним меч и кинулся ко мне. Я попытался увернуться, но он одним ударом рассек веревки, не нанеся ни малейшего урона, и крикнул:
— Василиса, давай!
За кустами послышался шум и вопли: изба вскочила на ноги, немилосердно болтая находившихся внутри, и двинулась к нам.
Оттолкнув девчонок с ее пути, я выхватил клеймор, и мы втроем бросились на обалдевших бандитов. Василиса, высоко поднимая лапы, опрокидывала и топтала их, Михась и я добивали. Гриня попытался было утащить Кладенец, но получил от избы такой пинок, что перелетел через поляну и исчез во тьме.
Я схватил свое сокровище, с ним дело пошло еще быстрее. Лицом к лицу противники оказались совсем не столь умелыми, как в нападении с тыла. В пять минут мы раскидали их, разбойники бросились наутек, а браслет Михася радостно запел. Открыв рот, чтобы спросить, почему он нам помогает, я тут же замолк: лицо бандита стало рябить, и через мгновение передо мной стоял улыбающийся Серега.
— Серый? Ну, молодчага!
— Норм, Димыч, — он ткнул пальцем в бипер. — О, квест выполнил. Походу, это как раз те разбойники, которых надо было победить. Странно, как они сюда забрели?
— Наверное, на отряд нежити нарвались, вот и решили вглубь леса уйти.
— Ну, хоть какая–то польза от трупаков. Мне пятый уровень маскировки дали, теперь смогу тебя в Гриню обратить, хочешь?
— Спасибо, обойдусь, — я рассмеялся и кинулся развязывать друзей.
Дорога до деревни заняла больше суток. Василиса, снова уйдя в инвиз, неутомимо шагала по лесам и полям, а мы прикидывали, что делать дальше.
— Кладенец у нас, — рассуждал Верлим, — теперь нужно найти способ добраться с ним до Черного Хрусталя.
— Да что там искать, окружим Димона да прорвемся, — возразил Серый.
Но Верховой решительно покачал головой.
— Нет, силой нельзя, сейчас все жители под их влиянием и за обелиск будут стоять насмерть. Фактически нам придется воевать против своих. Так что забудьте об этом.
— Блин, точно.
— Уверен, — продолжал Володька, — Марсель уже вывел нежить из деревни. Помните орды, которые шли на Треглав? Так вот, думаю, в Черном Камне осталось только несколько его приспешников и зомбированные аборигены. Наверняка патрули слабые и редкие, мы проскочим.
— А сами не попадем под влияние Хрусталя? — засомневалась Катюша.
Опасаясь, что они станут размышлять на эту тему, я поспешил вмешаться:
— Нет, Кладенец защитит нас.
— Верно, — уверенно поддержал меня Верховой. — В его свойствах так и написано: уничтожение темного влияния.
— Хорошо, пусть мы не обратимся, но если не сможем воевать, то как снимем охрану на воротах?
Пробраться в деревню, никого не убив. Как же странно это звучит. Похоже, я привык к убийствам, привык к тому, что к своей цели приходится идти по трупам. Когда вернусь в Питер — если вернусь, смогу ли жить, как прежде, и не бросаться с оружием на каждого встречного?
— Пойдем через лаз.
— Допустим. А как доберемся до площади?
Я слушал их и думал о предстоящих сложностях. Нелегкое дело нам предстоит, как бы ласты не склеить. И, поколебавшись, попросил:
— Ребят, в буфете лежит адресок. Если что–то не так пойдет, отправьте туда мои Фиолы.
— Все будет норм, Рокот, не парься.
— Конечно. Но на всякий случай…
— Идея! — воскликнул Леха. — Давайте прямо в избе потихоньку к площади проберемся.
— Не, не пойдет, — покачал головой Володька. — С ее габаритами точно кого–нибудь зацепим, а нам ни к чему лишнее внимание.
Про габариты он, конечно, зря. Не лучший комплемент для женщины. В подтверждение моих мыслей пол нещадно тряхнуло, а следом послышалось ядовитое:
— Я, по–твоему, толстая, да?
Поняв по ее тону, что до деревни мы можем и не добраться, я вскочил.
— Да нет же, Василисушка. Это он, не подумав, брякнул. Фигню спорол. Ты у меня стройнее любой избушки на Синеусе.
— Не врешь? — в ее голосе сквозило недоверие.
— Да тебе Эйфелева башня в подметки не годится.
— Это да, я такая. Так уж и быть, поделюсь с вами зельями невидимости. В инвизе спокойно дойдете до площади.
— Василиса, умница ты наша! — заорал Серый. — Обнял бы тебя… если б знал, как!
Дружный хохот стал ему ответом.
Часом позже мы в инвизе, под баффом, выгрузились из невидимой избы посреди Заячьего луга и направились к лазу.
— От меня не отходить.
Я, в отличие от Володьки, не был уверен, что Меч–Кладенец защитит от темного влияния. Амулет — да, но пусть думают, что дело в чудесном оружии.
Трудности начались сразу же: мы друг друга не видели. Приходилось держаться за руки, что было очень неудобно.
— Зря все вместе пошли, — прошептал Леха. — Надо было с Рокотом одного–двух послать.
— Никто не знает, как повернется дело, — возразил из пустоты голос Верхового. — Возможно, наша помощь не помешает.
Перед лазом мы перестроились и нырнули в него гуськом. Я держался в середине, чтобы на всех хватило защиты от Тьмы. Впереди, как я понял по голосам, оказались Серега, Маруся и Раная. Меня толкали невидимые задницы, задевали невидимые пальцы, невидимые когти Диогена впивались в плечо и спину, кто–то каблуком отдавил ногу.
Кое–как преодолев лаз, я огляделся. Деревня по–прежнему представляла собой унылую картину: поросшие мхом избы, пожухшая растительность, голые высохшие деревья, стучавшие на ветру ветвями. И только возле меня круг зеленой травы. Увы, слишком заметный.
Дождавшись, пока затихнет пыхтение выбирающихся из лаза, я прошептал:
— Перекличка.
Все отозвались, кроме Катюши.
— Катя! — послышалось разноголосое шипение. — Катя?
— Лазутчики! — раздался где–то сбоку ее крик. — В деревню проникли лазутчики!
— Что ты орешь! — рявкнул было Серега, но я его остановил.
— Бесполезно. Она под влиянием Черного Хрусталя. Уходим!
Сбившись плотной группой и натыкаясь друг на друга, мы побежали огородами в сторону площади. Идти в инвизе, когда не видишь своих ног, оказалось на удивление трудно. Подсознание отказывалось понимать, что нужно делать, и я то и дело оступался. Судя по кряхтенью, раздававшемуся вокруг, с такой же проблемой столкнулись и остальные.