Смотри, слушай – вот я — страница 11 из 42

– Я весь день думаю о ней. Она постепенно забирает у меня мою жизнь.

Теперь уже и хиппи отложила бумаги в сторону. Сегодня на ней была юбка с неровными краями, а сверху – красная бархатная жилетка. Господи, да где она покупает эти вещи?

Я сделала глубокий вдох и сказала:

– Боюсь, у меня больше не получается делать вид, что все в порядке. Ни дома, ни в школе.

Вард кивнул. Он снова защелкал ручкой.

Хиппи ответила практически беззаботно:

– Жизнь она тебе не облегчает, эта Майте. – И продолжила чтение.

Вард хотел что-то сказать, но она подняла руку, как будто отдавая приказ:

– Погоди чуть-чуть, я почти дочитала.

Она пробегала глазами по страницам. И вдруг присвистнула. Я думала, так делают только рабочие со стройки, когда видят проходящую мимо красивую девушку, но она, оказывается, тоже так умела.

– Лауданум!

Вард не понял, о чем она.

– Вторая страница, посередине, вот, – показала Элли.

– Лауданум, – удивленно повторил Вард.

– Что такое?.. – начала было я, но тут же вспомнила ту флягу с горьким напитком и слово, которое произнес человек в капюшоне.

– Лауданум – это опиумная настойка, – сказал Вард. – В ее состав входит опиум. Он приглушает боль и эмоции, но от него клонит в сон.

Они уставились на меня так, будто перед ними сидело восьмое чудо света.

– Да что вы смотрите на меня? – спросила я одновременно раздраженно и обеспокоенно. – Неужели безумнее то, что я услышала это слово, чем то, что я озвучила целый список незнакомых растений?

Они посмотрели друг на друга так, словно пытались понять, кому из них двоих придется сообщить мне, что я действительно, окончательно, бесповоротно и неизлечимо спятила? Наконец хиппи спокойно произнесла:

– Нет, не в этом дело, просто это довольно необычно – чувствовать сонливость из-за жидкости, которая тебе лишь приснилась.

Я пожала плечами.

– Да откуда мне знать, как это работает. Я же чувствую ее страхи?

– Я рад, что ты говоришь «ее страхи», Одри, – серьезно ответил Вард.

«Интересно, а у него есть дети?» – подумала я. Наверняка он отличный отец, у которого всегда есть время на своих малышей. Когда-нибудь я у него об этом спрошу. А как бы выглядела моя жизнь, если бы папа не познакомился с Анной? Мне нравилось у бабушки с дедушкой, и последнее время я особенно сильно по ним скучаю.

Я смотрела на Варда так, чтобы он понял: меня надо успокоить, обнять, прижать к себе.

По-моему, сигнал дошел. Он хотел, но решил придерживаться правил. И, конечно, он бы никогда так не сделал при ней. Она бы элементарно не допустила подобного.

– Неважно, – сказала я, почувствовав приступ слабости. – Неважно, сошла я с ума или это информация, приходящая извне. Хотя, может, свихнуться – это лучший вариант, тут хотя бы лекарства могут помочь. А вот если… – Я пожала плечами. – Вы ведь не знаете, что происходит? Ее предположение, – я кивнула в сторону Элли, – это ведь пальцем в небо? Воспоминания о прошлой жизни, послания от девушки, которая жила четыреста лет назад… Я имею в виду, кто в это поверит?

Я вдруг снова увидела тостер, охваченный пламенем высотой в полметра. Меня захлестнула волна жуткого страха, такого сильного, что я лишилась дара речи.

Вард подкатился ко мне на кресле и взял меня за руку.

– Что происходит, Одри?

Мне пришлось трижды откашляться, прежде чем я смогла задать вопрос, который меня мучил.

– Ведьм и правда жгли на костре?

– Да, такое случалось.

– А если ее… Раз я засыпаю на ходу от ее напитка… и если ее… то я тоже умру?

Хиппи поднялась с места. Она оттолкнула Варда в сторону, сгребла меня в охапку. У нее были мягкие, пухлые руки. От одежды пахло лавандой.

– Нет, милая, ты не умрешь. Это всего лишь воспоминания, никогда не забывай об этом. Все это не по-настоящему, понимаешь?

Она прижала меня к груди, так что я уперлась щекой в ее красную бархатную жилетку, и стала поглаживать.

Я на мгновение поддалась, задумавшись – странно, я обычно никогда о таком не думаю, – как бы выглядела моя мама, если бы еще была жива? И тут же оттолкнула от себя эту хиппи.

Черт, я снова реву. Хорошо, что на этот раз тушь водостойкая.

Я взяла платок, аккуратно промокнула глаза и высморкалась.

– Я хотела вам это сказать тогда, по телефону. – Я обращалась к Варду. – Ее схватили только из-за того мачо, он взбесился, что она не хотела с ним целоваться. Ее травы были совершенно безобидны. Я посмотрела.

– И поэтому ее оправдают, – уверенно ответил Вард.

Хиппи посмотрела на него скептически.

– В те времена женщинам особо слова не давали. Ведьму признавали виновной, если не доказано обратное, а их показания расценивались как ложь. Они ведь были ведьмами, а таким доверять нельзя.

– Она же могла нанять адвоката? – спросила я.

– Независимого – нет. Адвоката предоставляли, но он был на службе у инквизиции.

Она отошла от меня и, похлопав по черной кушетке, пригласила продолжить:

– Давай, чем больше ты сможешь о ней узнать, тем лучше.

«Даже если это альтер… Надо загуглить это слово, – подумала я. – И пришла пора побольше узнать об инквизиции».

Пока я укладывалась на черную кушетку, Вард спросил:

– Ты уверена, что хочешь? Мы можем продолжить обсуждать твой дневник или прошлое.

– Думаю, все же хочу, – неуверенно ответила я. – Не понимаю почему, но чем больше я о ней узнаю, тем сильнее она отдаляется. В смысле как будто это и правда другой человек, не я. У меня, конечно, богатая фантазия, но все эти детали… Их точно показывает мне она. Вы же будете рядом?

Хиппи сжала мою руку.

– Мы будем рядом. И мы поможем тебе через это пройти, Одри, честно.

10

На этот раз я знала, как все будет происходить. Сначала ощущение расслабленности. Потом веки начнут тяжелеть. Еще она что-то говорила про мою руку, которая становилась все легче и легче, пока сама не поднялась в воздух. Как воздушный шар. Или змей. Или чайка, парящая над морским прибоем.

Я чувствовала, как меня наполняют спокойствие и умиротворение.

Как будто я снова стала маленькой. Все было важно и неважно одновременно. Я слышала сверчков, чувствовала запах трав с огорода и смотрела на облака, которые не спеша проплывали по высокому синему небу.

Затем я исчезла, крепко заснула. Пока не раздались едва слышные, оживленные голоса, а затем сразу же – немного ускоренный обратный отсчет Элли.

– Услышав «ноль», ты проснешься. Полностью.

Она успела дойти только до трех, когда к голосам добавился топот – кто-то шел по лестнице.

– Но вы не можете… – это был Вард. В его голосе слышалась паника.

– Я тебе сейчас покажу, что я могу!

Перепутать было невозможно – в кабинет зашел мой отец. Я думала, у меня остановится сердце.

Вероятно, они стояли у входа.

– Вам нельзя внутрь, – настаивал Вард. – У меня полным ходом идет консультация.

Элли встревоженно перевела взгляд с двери на меня.

– Давай, – прошептала она. – Ты можешь стоять? А идти?

Я кивнула, еще не до конца придя в себя, и встала на ноги.

Она взяла меня под мышки и вытолкала на кухню.

– Оставайся здесь, ладно? – тихонько сказала она. – Постарайся не шуметь.

И тут же исчезла. Обивка на кушетке заскрипела, и я поняла, что Элли легла на мое место.

– Значит, ты плохо меня знаешь, – процедил отец сквозь зубы. – Я могу все, что захочу. Что ты себе позволяешь… Ты… Ты…

Я слышала, как дверь распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену. И тут наступила гробовая тишина.

– Господь всемогущий…

К Варду вернулось самообладание.

– Покиньте помещение, пожалуйста, – послышался его голос. – Вы нарушаете права моего клиента.

Отец на секунду пришел в замешательство.

– Но здесь должна быть моя дочь! Я сам видел в ее ежедневнике.

К голове прилила кровь. Ежедневник – это что-то вроде личного дневника, я записываю туда все. Об Александре, о школе, о том, что происходит дома. Какого черта он сует нос в мои вещи?

– Нам пришлось перенести, – соврал Вард. – Я поменял две консультации местами. Прошу вас, пожалуйста, уходите, иначе я буду вынужден принять меры.

Отец никак не реагировал. Видимо, он стоял и смотрел на Элли.

– А чего это она так тихо лежит?

– Потому что… потому что она в гипнотическом трансе, – сказал Вард. По голосу я поняла, что ему не нравится, куда идет беседа. – Пойдемте, вам действительно пора.

Как я поняла, Вард попытался выставить отца за дверь, потому что тот сердито сказал:

– Не трогай меня, шарлатан. Гипноз… Тоже мне, уважаемый специалист! Будь уверен, я направлю сюда проверку, чтобы узнать, что ты за человек и чем тут занимаешься. И моя дочь больше никогда не переступит порог этого кабинета. Никогда! Понял?

– Давайте мы это обсудим, когда оба немного успокоимся? – предложил Вард.

Отец ничего не ответил и шумно двинулся вниз по желтой лестнице. Он уже спустился на второй этаж, а я все еще отчетливо слышала его шаги: тяжелые и гневные. Вскоре снизу послышался грохот захлопнувшейся двери.

Закрыв глаза, я прислонилась к маленькому напольному шкафчику.

Вот и все. Я снова останусь одна со своими проблемами. Никогда, никогда отец не передумает, не откажется от своих слов. Не такой он человек.

Дверь в кухню открылась. В проходе стояла Элли, а прямо у нее за спиной – Вард.

– Как ты?

Я зло посмотрела на нее.

– Сами как думаете?

На Варде не было лица.

– Одри, мне жаль, прости. Все это… чрезвычайно прискорбно.

– Мы что-нибудь придумаем, – бодро добавила хиппи, выводя меня из кухни. – Если понадобится, будешь приходить тайком. А если твой отец установит наблюдение за этим домом, то… – она хихикнула, – сможем продолжить у меня.

– Нет, – сказал Вард. И больше ничего.

Он сел, но не в свое рабочее кресло, а в плетеное с прямой спинкой. Он уперся локтями в колени, положил подбородок на кулаки и мрачно произнес: