– Не надо было открывать ему. Пускай бы просто позвонил по телефону. – И снова: – Мне жаль.
– А что значит «нет»? – спросила я.
Он тяжело вздохнул.
– То, что я не могу и не хочу проводить сессии втайне от твоего отца, Одри. Ты несовершеннолетняя, а в моей профессии есть определенные правила. Я позвоню ему завтра, чтобы назначить встречу и все объяснить, тогда, полагаю, он сам передумает. Но пока этого не случилось, нам придется приостановить нашу работу. Если мы сейчас наделаем глупостей, это только ухудшит ситуацию.
– Но я не могу одна… – Тут голос покинул меня, а дурацкие слезы снова потекли по щекам.
– Все будет хорошо, – успокоила меня хиппи.
– А если нет, то я посоветую твоему папе одного моего коллегу, отличного специалиста.
Я мрачно посмотрела на него.
– Как будто он вас послушает.
Хиппи, сидевшая на краю кушетки, вдруг подскочила.
– Но пока ты здесь, – сказала она. – И у нас есть интереснейшая запись, которая многое объясняет. И ты однозначно должна ее услышать. Давайте я сделаю чаю? А потом мы вместе послушаем?
Когда она вышла, я спросила у Варда:
– А можно мне и дальше писать вам по почте?
Он на секунду задумался.
– Да, – произнес он наконец. – И, пожалуйста, продолжай вести дневник.
– А звонить можно?
И снова короткая пауза.
– Да, но только в экстренных случаях.
– А что считается экстренным случаем?
– Если видения и эмоции, несмотря на те упражнения, которые я тебе скоро покажу, будут мучить тебя настолько, что ты не сможешь нормально функционировать.
– Ладно.
Он начал перематывать пленку. Кусок, где Элли вводит меня в гипноз, он пропустил.
– Можешь сказать нам, где ты находишься, Майте?
– В… семнадцатой камере.
– Что ты видишь?
– Решетки. Белые стены. Царапины на извести, как будто от ногтей. В углу стоит бочка, от нее страшно воняет… Над ней летают черные мухи. На полу… мешки с сеном. Пять мешков. На одном из них я сижу. Я слышу какой-то непрекращающийся стук.
– В дверь?
– Нет… Издалека. С улицы. Как будто кто-то стучит молотком.
– Ты там одна, Майте?
– Шум… Дверь пинают. В камеру заходят люди. Женщины. Одна говорит: «Ты лежишь на моей постели». Маленькая толстая женщина.
– Продолжай, Майте.
– Еще здесь… худая женщина. У нее черные волосы и черные глаза, полные горя. Длинные руки и ноги. Как у паучихи. А еще две старухи. У них лица, как у хищных птиц, острые черты. «Берегись их», – говорит толстая женщина. Она называет их Желчными сестрами. И… там она. Она!
– Она?
– Эта… Мария Гарсия. У двери. Она в ярости. Идет к нам. Смотрит на нас… как на дерьмо. «Я здесь не останусь, – говорит она. – Господин Валле защитит меня». Женщина с носом-клювом спрашивает, с чего бы это. «Потому что я сдала тридцать четыре ведьмы и созналась во всем, чего хотел господин Валле», – отвечает она.
Повисла долгая тишина. Я смутно помнила, что сейчас должно произойти что-то важное, но что именно?
– Она, эта Мария… Она так надменно смотрит. «Все они были женщинами вроде вас, – продолжает она, – которые силой уводили таких же невинных девушек, как я, на ваши акеларре!» О нет… Они же на нее набросятся! Еще чуть-чуть и они вырвут ей глаза. А та высокая в черном… Она собирается ее убить. «Что ты сказала? Я?»
– Что сейчас происходит, Майте?
– Та низенькая… Они называют ее Квакой… Я должна ей помочь. «Держи Лолу», – говорит она. Ту паучиху с черными глазами. «Ее, да и меня тоже, сдали точно так же. Такая же девчонка, скорее всего», – говорит Квака.
– А теперь, Майте?
– Мы с Квакой… Мы держим паучиху. Квака гладит ее по голове… Она валится с ног… как тряпичная кукла, падает на свой мешок с сеном. Здесь так темно… Мне страшно. И я так устала, у меня совсем нет сил…
– Что происходит сейчас, Майте?
– Спать… Квака сказала спать. «Завтра нас ждет много работы, – говорит она. – Во дворце».
– Во дворце?
– Во дворце Священной канцелярии. Чистить плитки, картины, золотые рамы, убирать пыль, натирать воском… Пока Томас не скажет: «Пойдет. Довольно».
– Томас?
– Это… стражник, молодой. Хороший.
Послышался странный смешок, очень неловкий. Я так не смеюсь. Никогда. Я встала, но Элли жестом приказала сесть обратно. Очевидно, впереди было еще что-то.
– Майте, ты знаешь, в каком ты сейчас городе?
– … Роньо.
– Роньо?
– Да… Хочу спать, я так устала…
– Еще всего один вопрос, Майте. Почему ты здесь?
– Меч…
– Меч?
…
– Что такое?..
Элли хотела продолжить, но в этот момент на заднем плане раздался звонок – долгий и настойчивый. Звук ненадолго прекратился, но через пару секунд началось по новой, он звенел, не смолкая.
– Сделай что-нибудь! Я не могу так работать!
– Ничего не понимаю… Следующий клиент только через час.
– Мне какая разница? Разберись уже!
Потом я слышала только шум шагов на лестнице. И обратный отсчет Элли, которая стала возвращать меня в реальность.
Щелк. Красная лампочка мигнула и погасла.
– Что было дальше, мы знаем, – вздохнул Вард. Я заметила, как он взглянул на таймер. Осталось всего пять минут! Я почувствовала, как меня охватывает страшная паника.
– И что мне делать теперь?
Он уже собирался что-то ответить, но хиппи перебила его:
– В первую очередь тебе придется хорошенько погуглить. Ты знаешь Вайе, судя по всему, это инквизитор, у тебя есть Роньо, инквизиция, Страна Басков… Проведи свое расследование. Вы, молодежь, практически родились с клавиатурой в руках, пользуйся этим.
– И сообщай нам о своих находках, – добавил Вард. – Я скажу тебе, когда мы договоримся встретиться с твоим отцом и как все пройдет.
– А как же те упражнения на расслабление, которые вы обещали? – жалобно спросила я. На глаза уже наворачивались слезы, но я изо всех сил пыталась сдержаться.
– Да, – ответил Вард. – Точно.
Он бросил взгляд на таймер. Его ручке снова досталось. Цок-цок-цок-цок-цок, как будто по полу пробежало какое-то животное с маленькими копытцами.
– А знаешь что? Я составлю для тебя письменную инструкцию, пришлю сегодня вечером.
– Будем оставаться на связи, – кивнула я, с трудом поднимаясь с места. Мне хотелось уйти до того, как раздастся отвратительный звук таймера.
Хиппи спустилась вместе со мной.
У входной двери она сунула мне в руку визитку.
– Держи. Можешь звонить в любое время.
«Как будто мне это когда-нибудь понадобится», подумала я, но аккуратно убрала карточку в кошелек.
11
Tо тяжелое чувство никуда не делось, но хотя бы опустилось ниже – в ноги. Поставив велосипед в гараж, я поплелась к двери, которая выходит во двор. Стоило мне повернуть ручку, как я услышала голос отца.
– Одри!
«Сейчас он скажет, что мне больше нельзя ходить к Варду», – подумала я сердито. Мне, блин, уже семнадцать, чертов диктатор.
– Одри? – На этот раз его голос прозвучал приветливо, почти заботливо. Не выпуская «айпад» из рук, он вышел встретить меня. – Ах, вот ты где. Давай-ка сядем, нам надо бы кое-что обсудить.
Обсудить, ага, конечно.
– Можно я сначала схожу в туалет и чего-нибудь съем? У меня был тяжелый день.
– Попроси Франциску принести тебе поесть.
– Я не инвалид вообще-то. – Швырнув сумку в угол, я пошла на кухню.
– Мне не нравится ваш тон, юная леди, – крикнул отец вслед.
Я вспомнила, каким «тоном» он сегодня говорил с Вардом.
– Тогда, может, забудем о наших задушевных беседах? – пробормотала я.
– Что ты говоришь?
– Ничего.
Зависнув перед открытым холодильником, я пыталась понять, чего мне хочется. Интересно, а что ей дают там? В той помойной камере? Питаться, сидя рядом с ведром для отходов… Я бы ни куска не смогла проглотить. Взяв колу-лайт и горсть клубники, я пошла в кабинет к отцу. Он сидел за своим рабочим столом из красного дерева и, похлопав по соседнему стулу, пригласил меня присесть рядом. Сделав вид, что ничего не заметила, я устроилась на подоконнике.
– Это твой протест? – раздраженно спросил он.
– Мне просто нравится здесь сидеть, ты же знаешь.
– Да, но сейчас… – Он вздохнул. – Одри, у меня сложилось впечатление, что у тебя все плохо.
– С чего ты так решил? Сейчас у меня дела намного лучше, чем месяц назад.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Я не верю. Выглядишь так, будто вообще не спишь, постоянно споришь, всем недовольна.
– Ну, я все-таки подросток, – ответила я, пытаясь улыбнуться.
Он смотрел на меня, не говоря ни слова. Затем, что-то решив, кивнул.
– Мы…
Я догадалась, что он собирался перейти к Варду.
– Тебе не о чем переживать, – затараторила я. – Правда. Еще несколько консультаций с менейером Лейдеманом, и я окончательно избавлюсь от кошмаров. Я же говорю, сейчас стало намного лучше. Он отличный специалист, я рада, что ты его нашел, но ты всегда выбираешь лучшее, что уж.
Черт, возможно, это уже перебор. Он вдруг сделался ужасно подозрительным.
– С чего это ты вдруг начала о нем? Скажи-ка, когда ты последний раз с ним разговаривала?
– Сегодня утром, – соврала я. – Было окно в расписании, вот я к нему и сходила.
– У вас же в четыре консультация?
– Да, но сегодня он позвонил и спросил, не могу ли я прийти пораньше. У него появились какие-то дела.
Отец перевел взгляд на свои «Картье», которые ему подарила Анна:
– Уже почти шесть. И где ты была все это время?
Я спрыгнула с подоконника.
– Боже, что за инквизиторский допрос? Ну, прогулялись мы по городу, зашли в магазины, потом в кафе. Нельзя что ли? Мне надо отчитываться за каждую минуту?