Смотри, слушай – вот я — страница 13 из 42

Я направилась к выходу, но он позвал меня:

– Подойди сюда, Майте.

Майте? Мне не послышалось?

Я резко развернулась на месте. За столом сидел незнакомый мужчина с темно-каштановыми волнистыми волосами и в красной шапочке, в такой же мантии, как у полицейского сегодня утром. Он строго смотрел на меня своими карими глазами. Перед ним лежали большие серые папки и перетянутые кожей книги, а из высокой серебряной чаши выглядывало несколько перьев. Вместо отцовского венецианского стекла позади него была лишь голая стена с распятием.

Голова закружилась так сильно, что мне пришлось ухватиться за дверной косяк, лишь бы не упасть.

– Одри! – Отец тут же подлетел ко мне. Он успел поймать меня и осторожно усадил на стул.

Пока я приходила в себя, обессилевшая и дрожащая, он сел рядом и стал немного неуклюже гладить меня по руке. Я вдруг вспомнила, как последний раз сидела у него на коленях. Мне было девять, и во время соревнований по конкуру я упала с Аякса, своей лошади. Отец думал, что я плачу, потому что проиграла, но плакала я потому, что всегда безоговорочно доверяла Аяксу. Я осознавала, что больше никогда не смогу сидеть у него на спине с тем же чувством.

– Что случилось, милая? Ты как будто привидение увидела. На тебе лица нет.

– Немного голова закружилась, и все.

«Расскажи ему! – вопил внутренний голос. – Не надо бороться в одиночку. Расскажи ему все, свернись калачиком у него на руках, скажи, что он должен сделать так, чтобы все это прошло».

Я была совсем близка к этому, уже практически открыла рот. Оставалось только найти подходящие слова, чтобы начать, но он меня опередил.

– Так больше продолжаться не может.

Он убрал от меня руку, нахмурившись, отвел взгляд в сторону и опустил голову.

– Мы решили отправить тебя на лечение. Ради твоего же блага, Одри.

Как-то на уроке физики мы выращивали кристаллики льда. Они тогда появились в центре пластины и стали расти, пока не покрыли ее полностью. Именно так я себя чувствовала сейчас: как будто ледышка в груди разрастается и внутри все замерзает.

– На лечение? – прошептала я. Я тут же представила себе, как это будет выглядеть: «Слышали новость? Одри Патс в психушке. Совсем крыша поехала, непонятно, выздоровеет ли она вообще». Я видела, как Александра окружают мои подружки. Александра, которому нужно, чтобы все было идеально, на меньшее он не согласен. Он делает вид, что уже забыл меня. Или что я для него пустое место.

Отец встал, подошел к окну, выглянул на улицу и резко повернулся ко мне.

– Иначе нельзя, дорогая. Не сомневаюсь, Лейдеман делает все возможное, но я боюсь, твоя… проблема вне его компетенции. У моего друга по гольфу есть частная клиника. Он тоже считает, что надо подойти к вопросу максимально серьезно. Пока не стало слишком поздно.

Я хотела что-нибудь ответить, взбеситься, но не могла произнести ни слова. Меня словно парализовало.

Отец улыбнулся.

– Рад, что ты понимаешь, милая.

– Нет. – Это я сказала? Голос звучал как-то странно. Зло… грубо.

Отец тоже удивился:

– Нет?

– Нет! Я не дам засунуть себя за решетку. Я не… – Мое альтер эго четырехсотлетней давности чуть не сказало «ведьма», но, к счастью, я вовремя успела прийти в себя. – Да на кой черт мне в больницу? У меня не шизофрения, не раздвоение личности, я не псих. Если не веришь мне, спроси у Варда.

– Вопрос не в том, ложишься ли ты в клинику или нет, а в том, когда это произойдет, – холодно ответил отец.

В эту секунду в комнату зашла Анна, прямо-таки сама доброта. Сегодня она поработала над своей внешностью еще тщательнее обычного, но вместо привычного наряда с глубоким декольте надела закрытое платье.

– Дорогие мои, я зашла сказать, что вечером у нас будет гость, – сказала она. – Отец Бернард зайдет на ужин.

Папе это явно не понравилось.

– Сейчас? Именно в тот момент… – Он взглянул на меня, а затем – снова на нее. – Ты же помнишь, о чем мы договорились?

То есть они вместе это затеяли. Но когда? Неужели им хватило всего двух жалких часов после встречи с Вардом? Он настолько быстро решает, что будет с моей жизнью?

Анна вскинула голову.

– Договорились? Не пори чепуху. Это ты так захотел, я была против.

Против? Я уже ничего не понимала. Если бы она могла, то уже давно засунула бы меня в интернат в Швейцарии. А тут вдруг решила помочь?

Но, судя по всему, так и есть. Она даже подошла ко мне, взяла меня за руку. Я почувствовала аромат духов «Жардин де Багатель», которыми она пользовалась, когда точно не собиралась ни с кем заигрывать.

– Доверься отцу Бернарду, милая. Вечером он расскажет, как тебе избавиться от дурных снов.

– Разумеется, для этого надо ходить в церковь.

Она улыбнулась.

– Отец Бернард и Святая Троица: этому твои демоны противостоять не смогут.

– Боже мой! – закричал отец. – Ты же не собираешься снова нести этот бред? Анна, мы говорили на эту тему, вопрос закрыт, раз и навсегда. Никакого средневекового балагана в моем доме.

Кажется, она хотела еще что-то сказать, но передумала. Выпрямив спину, как будто швабру проглотила, она пошла к выходу.

– Ужин в семь. Еще успеете переодеться.

12

Я не имею ничего против отца Бернарда, он довольно приятный человек.

«Вообще-то, даже жаль, что вы стали священником, – сказала я ему как-то. – Вы были бы замечательным дедушкой».

«Тогда бы у меня не было столько внуков, сколько есть сейчас», – ответил он. Раньше он периодически заходил по понедельникам, и мы играли в триктрак[7]. Он учил меня стратегии, всяким приемам, но никогда не поддавался.

Я стояла в гардеробной и пыталась понять, что надеть. Если бы дело было только в отце Бернарде, то я бы особо не задумывалась. Но ради собственного отца придется постараться. Сегодня вечером я должна выглядеть безупречно, я должна быть настолько идеальной, чтобы он выкинул из головы свои дурацкие планы. Чтобы он понял, что со мной все в порядке и что он не хочет и дня провести без своей дочурки.

Я снова вспомнила ту девушку, Майте, как ее ни за что швырнули за решетку. «Но на дворе не Средневековье», – пробормотала я, стоя перед зеркалом. В наше время у женщин и девушек есть права. Хорошо, что Вард с ним поговорит. Может, у меня ничего не выйдет, зато он уж наверняка сможет остановить отца.

Все еще сидя в одном нижнем белье, я набрала Лейдемана.

Черт, автоответчик.

– Они хотят положить меня в больницу. – Я решила оставить сообщение, удивительно, как сильно задрожал голос. – В частную клинику, я даже не знаю, в какую именно. Что мне делать?

Франциска постучала в дверь:

– Через пять минут comida[8], сеньорита Одри.

Вайе – всплыло у меня в памяти. Так это имя звучит… Если написать по-испански Falle?

Я тут же бросилась в Гугл и набрала: Falle, инквизитор.

Ничего, только какая-то ерунда про «Падших ангелов» – Fallen angels – да каких-то драконов. Возможно, больше повезет с тем словом, которое я услышала сегодня днем – акеларре.

К моему удивлению, на экране появился целый список отелей с названием «Акеларре». Я листала дальше, пока в самом низу не увидела совсем другую ссылку. Баскская мифология – то, что нужно.

Сайт по ссылке выглядел довольно жутко. Черный фон, изображения людей, стоящих вокруг большого козла. «Акеларре – это место, где собирались Sorginak (ведьмы), чтобы исполнять свои ритуалы», – прочитала я.

В этот момент дверь распахнулась. В комнату вбежал отец.

– Долго еще издеваться над нами будешь? – заорал он с пеной у рта. – Мы уже пятнадцать минут тебя ждем. Ты какого черта голая сидишь?

Я попыталась скорее закрыть вкладки, но он оттолкнул стул и меня вместе с ним. Всего на секунду он заглянул в мой экран и все – в его глазах я превратилась в буйную психичку.

– Ах вот в чем дело! Ты решила в ведьмы заделаться! Поэтому не можешь вынести вида отца Бернарда?

Из глаз брызнули слезы.

– Нет, конечно, нет! Ты ничего не понимаешь. Папа, я хотела всего лишь… Я не знала, что уже так поздно.

Отец захлопнул ноутбук, выдернул вилку из розетки и схватил его со стола. Он поволок меня в гардеробную и сорвал с вешалки первое попавшееся платье, которое я бы не выбрала никогда в жизни.

– Вперед, одевайся.

Это мой отец, и он кучу раз видел меня в купальнике, но в тот момент, когда он бешено смотрел на меня, полуголую, я почувствовала такое смущение, что тут же натянула на себя то идиотское платье.

– А теперь марш вниз!

– Но волосы…

– Нормально все с твоими волосами. Было бы с тобой все так же хорошо, как с ними.

Он с такой яростью вытолкнул меня из комнаты, что я чуть не упала с лестницы.

Когда мы почти дошли до столовой, я услышала, как он делает глубокий вдох. Он остановил меня одной рукой:

– Ни слова об этом, поняла? Предоставь это мне. Все, чего я от тебя жду, – это чтобы ты не опозорила нас еще больше.

Он открыл дверь, пропустил меня вперед и, делая вид, что ничего не случилось, спокойно сказал:

– Ушла с головой в уроки. Не вовремя, конечно, но как можно злиться на такое усердие? – и улыбнулся. Лицемер.

– Вам даже пришлось конфисковать у нее ноутбук, чтобы остановить, – заметил отец Бернард.

Видимо, отец только сейчас понял, что все это время держал ноутбук под мышкой. Со скоростью света, как будто устройство сейчас вспыхнет, он пристроил его на буфет, между ведерком для льда и вазой с желтыми розами. Мой ноутбук, который мог рассказать мне так много. Больше всего мне сейчас хотелось утащить его с собой в туалет, запереться там и читать дальше, но если бы я так сделала, то шансов узнать что-то у меня вообще бы не осталось: скорее всего, отец упрятал бы меня в лечебницу сегодня же вечером, сразу после того, как мастер вскрыл бы замок в туалете. Ведьма… Больно, когда твой родной отец, человек, который должен знать тебя лучше, чем кто-либо, думает о тебе такое.