Он отодвигает от себя тарелку. Нож лежит рядом с едва тронутым мясом. Он острый, очень острый, я это знаю, потому что вчера сама отполировала все ножи порошком и пробкой. Кусок мяса лежит в лужице крови.
Сердце чуть не вырывается из груди. Рука сама тянется к ножу.
Шесть ведьм. Будут сожжены. Заживо.
Я вижу, как на шее у него пульсирует сонная артерия.
Миру будет куда лучше без инквизиции.
Мне уже все равно. Меня и так сожгут.
Почему у него такая прозрачная кожа? Сквозь нее видно все сосуды.
Я должна сделать это. Сейчас.
Но я не могу даже курицу зарезать, не могу убить краба…
Но сейчас надо. Он должен умереть. Он отправляет ни в чем не повинных женщин на костер.
Он должен умереть, его надо убить.
Сейчас.
Образы размылись. Сквозь веки я увидела только несколько вспышек. Это точно были вспышки? Может, это огонь? Боже мой, что я натворила, что она натворила? Теперь ее точно сожгут. Элли, пожалуйста, начни обратный отсчет. Верни меня из ее эпохи.
Я вдруг вспомнила. Не было никакой Элли, никакого Варда. Ни папы не было, ни Анны, ни отца Бернарда, ни Александра. Я почувствовала, как кровь пульсирует в артерии на шее, и задрожала. Я начала вслух считать, чтобы вернуть себя в реальность: десять, девять, восемь…
– По-моему, с ней что-то не так, – послышался незнакомый голос.
– Да ладно, просто сон приснился, – ответил другой.
Из динамика раздалась невнятная речь. Двери закрылись, и рядом со мной что-то загрохотало. Послышались какое-то странные звуки.
«Бодрость и ясность ума, – повторяла я мысленно. – Бодрость, ясность ума». И тут я заметила, что эти странные звуки исходят из моего же рта. Я стучала зубами и дрожала всем телом.
– Глянь, ее всю трясет, – зашептал первый.
– Боже, Флинн, завязывай уже, а.
– Да ты посмотри сначала!
Я почувствовала прикосновение к моей руке. Оно настоящее или я все еще сплю?
Настоящее, решила я, потому что услышала голос:
– Привет, с тобой все в порядке?
Только в этот момент я открыла глаза. И увидела перед собой незнакомца, который с любопытством уставился на меня. Я тут же отвернулась к окну, как раз вовремя – в последнюю секунду я успела увидеть, как мимо проплывает вывеска с названием станции: «Антверпен – Центральный вокзал».
Поезд быстро набирал скорость. Из всех шумов остался лишь стук колес, тадам-тадам, тадам-тадам, все громче и быстрее.
В отражении я увидела лицо парня, точнее молодого мужчины, который сидел напротив. Навскидку – лет двадцать пять. В том же стекле я увидела отражение второго человека: стоя в дверях купе, он убирал наверх кучу черных и алюминиевых чемоданов.
Лучше бы ко мне вообще никто не подсаживался, но все могло быть хуже, гораздо хуже. Например, это мог быть какой-нибудь дед, от которого воняло бы табаком, или болтливая старуха, из тех, что вечно сидят толпами в очереди к врачу. Я тут же сняла капюшон и, тряхнув головой, расправила волосы. От них пахло совсем иначе, шампунем, который Элли дала мне этим утром. Он был дешевый, из супермаркета, но она хотела помочь, и это все же лучше, чем ничего.
– Уже полегче? – спросил парень напротив, которого второй назвал Флинном.
Я заставила себя улыбнуться, как будто ничего не случилось.
– Да, просто дурацкий сон, вот и все.
Он выглядел неплохо. Белая футболка, загар. Конечно, не такой бронзовый, как у Александра, но все равно красивый. Стрижка у него, правда, была странная: очень коротко по бокам, а сверху волосы такие длинные, что почти падали. Ладно, очевидно, здесь это модно. Другой парень, угрюмый тип с высокими скулами и хвостом, был похож на индейца. Его манера одеваться напомнила мне Элли: футболка с застиранным рисунком, обрезанные джинсы с бахромой, носки в клетку, кроссовки какой-то непонятной фирмы. Он сунул последний чемодан на полку. Все багажное отделение набито битком. Повезло, что мы оказались единственными в купе и у меня почти ничего с собой не было. На полу стояла синяя багажная тележка, которая занимала весь проход между сиденьями. Мне едва хватало места, чтобы поставить ноги.
– Флинн, помоги мне с этой штукой.
– Ой, да оставь ты ее, – ответил парень в белой футболке. – Мне не мешает.
– Но тогда сюда никто не сможет сесть.
– Ну и отлично.
Тогда парень с хвостиком повернулся ко мне и протянул правую руку:
– Я Танги. Тебе не будет мешать, если мы оставим тележку тут?
– Нет, все в порядке.
Флинн потянулся.
– Пойдем в бар, возьмем по пивку?
– Захвати мне одно, – ответил Танги. – Мне нужно сделать несколько звонков.
Флинн убежал, а Танги пошел в коридор звонить. Из-за стука колес я не слышала, что он говорит, но он активно жестикулировал, словно пытаясь убедить кого-то в чем-то.
Я смотрела в окно на мелькавшие мимо фламандские пейзажи и думала, организовал ли отец уже поисковую операцию.
«Может, лучше на самолете? – спросила я Элли, когда она начала объяснять, как мне добраться. – С поездами столько мороки».
«Когда едешь на поезде, не надо проходить таможню и паспортный контроль, – ответила она. – Я не особо знаю твоего отца, но он не похож на того, кто будет сидеть сложа руки в ожидании весточки от тебя».
Конечно, она была права. Он уже подключил все свои связи, поставил на уши всю полицию своими требованиями и угрозами и, несомненно, нанял целую армию частных детективов. Но неужели он действительно может отслеживать мой телефон, как сказала Элли? Разве это так просто?
Я вытащила мобильный из кармана, бросила взгляд на черный экран. Эх, как бы я хотела позвонить Александру, услышать его голос. Ему настолько плевать на мои заморочки, что я и сама о них тут же забываю. Или он целует меня еще до того, как я успеваю открыть рот. Но это… Нет, об этом я, пожалуй, не стану рассказывать. Он точно подумает, что я сумасшедшая или как минимум неудачница. Логично, в общем-то, ситуация совершенно идиотская.
Неудачница. Я попыталась выкинуть это слово из головы. Почему эта коза пристала именно ко мне? Почему не к кому-нибудь вроде… вроде Джоанны, например. В ее жизнь такое вписалось бы получше.
Джоанна не то чтобы моя настоящая подруга, но в ней есть какое-то внутреннее спокойствие, в отличие от моих реальных подруг, которые впадают в панику из-за сломанного ногтя. Прагматичная девушка, как ее называет мой отец, что, впрочем, из его уст звучит совсем не как комплимент, а скорее так, будто она деваха из деревни, которая по утрам перед уроками доит корову или типа того. Но как ни крути, она бы точно лучше справилась с этой проблемой, а еще у нее нет парня, который стал бы ее за это презирать.
Индеец вернулся. Он стоял в дверях, глядя на меня.
– На международном поезде и с одним школьным рюкзаком, – сказал он. – Что бы это значило? Может, ты сбежала из дома?
– Не лезь не в свое дело, – холодно ответила я. – Иди лучше еще кому-нибудь позвони.
Он медленно перевел взгляд с моего лица на телефон, который безжизненно лежал у меня в руках.
– Телефон выключен. Нечасто такое увидишь среди твоих сверстников.
Моих сверстников… Как будто он намного старше.
– Экономлю зарядку.
– А, значит, тебе еще далеко ехать?
– Слушай, чего ты пристал? В детектива поиграть захотелось?
Как вдруг в голове пронеслась мысль: а что, если он и правда из полиции? Агент под прикрытием. И зачем ему тогда столько барахла с собой? Он не может быть от отца, слишком рано. Или может? А что, если они следили за мной прямо от дома Элли? Вполне в стиле моего отца: приставить по человеку к каждому дому, где я могла бы спрятаться. Если я права и он из их числа, тогда бы он позвонил отцу? Разве нет? А может, он уже? Когда выходил в коридор. Не исключено, что отец ответил: «Оставайся там, не спускай с нее глаз, я заберу ее в Париже во время пересадки».
Тут я зацепилась взглядом за наклейку на одном из алюминиевых чемоданов. Надпись – Watchdog, «сторожевой пес». И еще что-то мелким шрифтом, что я никак не могла разобрать.
Я повернулась к окну и не узнала себя в отражении. Как будто на меня смотрел кто-то чужой. В целом так и было. Та Одри Патc, которая совсем недавно закатила вечеринку года на свой день рождения, исчезла. Вместо нее сидела девочка в дешевенькой футболке из «Хемы»[9], ненакрашенная, вымывшая голову каким-то непонятным шампунем. За ней гнались, и, возможно, она даже одержима бесом. Либо в нее переселилась душа ведьмы, этой убийцы. А еще она совершенно, бесконечно одинока.
Индеец набрал какой-то длинный номер, видимо, звонок предстоял международный, и собрался выходить из купе.
– Можешь звонить отсюда, – сказала я. – Мне не мешает.
Если он уйдет, то, очевидно, не хочет, чтобы я слышала, о чем он разговаривает. Интересно, что бы он сказал моему отцу? «Скорее приезжайте, она заметила, что я за ней слежу».
Он сделал вид, что не услышал меня, и пошел дальше, прижав телефон к уху. Но не успел он выйти за дверь, как в купе показался второй, Флинн, с пакетом пива в руках.
– Вуаля. – Он протянул индейцу зеленую банку. – Не «Жюпиле», но надеюсь, пить можно.
Из недр пакета он достал банку колы.
– Тебе я тоже кое-что взял. Думаю, ты захочешь пить, глядя на наше пьянство.
– Спасибо.
«Ara, они пытаются меня задобрить, чтобы я куда-нибудь не убежала», – нервно подумала я. Но индеец убрал телефон и сел, а Флинн выложил на стоящую в проходе тележку остальные трофеи: еще четыре банки пива, колу, две пачки чипсов и два миндальных коржика.
– Теперь есть чем заняться в дороге, – весело сказал он.
Внезапно они превратились в самых обыкновенных ребят. Начали говорить о чем-то, ничего особенного, просто как два друга, которые хотят скоротать время за болтовней. Индеец иногда поглядывал в мою сторону, я видела в отражении, но в целом оставил меня в покое. Он еще раз выходил позвонить, а так они просто сидели, ели и пили. Ничто не выдавало в них частных детективов, да и до меня им не было никакого дела.