– Я справлюсь, – решительно ответила я. – Не забывай, что я уже там бывала и каждый раз возвращалась в наше время целой и невредимой.
– Но теперь он знает, что ты у Оскара, и пойдет прямиком к вам, – сказала она со слезами на глазах.
– Мой номер не зарегистрирован в справочнике, – сказал Оскар. – Он ну никак не сможет узнать мой адрес. А теперь иди, Клара, и позволь мне позаботиться о твоей внучке. Поезжай домой, посмотри, как обстановка, узнай, что задумал Альдо, а потом позвони мне. Тем временем я расскажу ей об удивительной истории Логроньо, а она наведет в доме порядок.
Он снова взглянул на часы.
– А теперь, дамы, мне действительно пора выходить.
23
Ладно, оставайся, – сказала бабушка наконец. – Но, ради бога, веди себя осторожно, дитя. Я позвоню тебе, как доберусь до Арройябе, и, как только – и если! – Альдо уедет, вернусь за тобой.
– Ты вот так сядешь за руль? – спросила я. – В смысле ты же вся на нервах?
– Я не нервничаю. – С этими словами она выронила кошелек, в котором все это время что-то искала.
Стоя рядом на четвереньках, мы собирали с пола раскатившиеся монеты.
– Неужели никто не может довезти тебя до дома? Мне не нравится, что ты собираешься вести машину в таком состоянии.
Бабушка покачала головой.
– Обо мне тебе точно не стоит беспокоиться, дорогая. Вот, держи. – Она протянула мне несколько сложенных купюр. – Это тебе, купи нижнее белье и все необходимое.
Я смущенно опустила глаза, но Оскар, прислонившись к двери, что-то писал в блокноте. Судя по всему, он ее не слышал.
Чтобы встать, бабушке пришлось опереться мне на плечо. Отдышавшись, она сказала:
– Только, пожалуйста, милая, не выходи одна из дома, особенно когда там такая толкучка. Обещаешь?
– Я могу позвать девушку, которая сходит с ней в магазин, – сказал Оскар.
У меня к щекам прилила кровь. Сначала подслушал личную беседу, а теперь еще и навязывает мне няню, которая пойдет со мной за трусами. О чем он вообще думает?
Пока бабушка чересчур эмоционально прощалась со своим другом, я посмотрела на купюры, которые она сунула мне в руку. Пятьдесят евро – гораздо больше, чем я ожидала. В моей голове тут же пронесся список покупок. Нижнее белье, мой шампунь, если, конечно, я его тут найду, может, какая-нибудь симпатичная футболка… В этот момент я почувствовала телефон в кармане. Рука сама потянулась за ним, но я не стала его доставать. Пятьдесят евро – этих денег хватит, чтобы его разблокировать! И еще останется, чтобы купить новую симку!
Мне захотелось поскорее выйти наружу.
К счастью, бабушке тоже. В смысле я не хотела от нее избавиться, просто дедушке она сейчас нужна больше, чем мне. А мне нужен телефон, вот и все. Оставалось дождаться, пока уйдет этот Оскар.
Только бабушка вышла за порог, как в дверь позвонили. Оскар был наверху.
– Не откроешь дверь? – крикнул он. – Может, это твоя бабушка, вдруг она передумала?
Я побежала ко входу, чтобы открыть, но никак не могла справиться с дурацким дверным замком. Пока я изо всех сил дергала ручку, в дверь снова позвонили. Прямо над моей головой, громко звеня, взад-вперед раскачивался бронзовый колокол. Испугавшись, я ударилась головой.
– Щеколды, – отозвался сверху Оскар.
Теперь я их увидела. На двери было два засова, один – над замком, другой – под ним, прямо как у бабушки с дедушкой. Щеколды в центре города, придумает тоже.
За дверью ждала компания веселых парней примерно моего возраста. В одинаковых белых футболках с черной надписью: «Share and connectДелитесь и объединяйтесь (англ.).». С ними пришло и несколько девушек, но когда я открыла дверь, девушки оказались за ней, поэтому я не сразу их заметила. И тут все резко замолчали, как будто увидели инопланетянина. Так мы и стояли, пока одна из девочек не сказала:
– Привет. Надеюсь, Оскар еще не ушел?
– Иду-иду, – послышался с лестницы его голос.
Боже мой. Он напялил такую же футболку, которая обтягивала его большой живот. Старая кожаная сумка через плечо при каждом шаге билась о перила.
– Здравствуйте, профессор! Классная футболка! Профессор?!
– Честно говоря, я чувствую себя в ней довольно нелепо, – вздохнул он.
Надо же, проблески сознания, может, все не так уж и плохо.
– Не словом, а делом! – ухмыльнулся один из парней, а остальные начали ему вторить.
– Ну, тогда ладно. Уже известно, с какой сцены я выступаю?
– С самого почетного места, перед собором, разумеется. Надеюсь, вы бы не согласились на меньшее?
– Ах, юноша, годы сделали меня смиренным.
Они чуть не попадали со смеху.
Переступив через порог, он обернулся и сказал мне:
– Увидимся через пару часов, Одри. Отдохни, чувствуй себя как дома. Захочешь чего-нибудь поесть или попить, возьми на кухне. Просто открой все шкафчики и возьми что душе угодно, только не мой старый арманьяк.
Он еще и алкоголик. В общем-то, ничего удивительного.
Шумная развеселая компания наконец-то ушла. Черт! Я вдруг осознала, что у меня нет ключа. Как я попаду в дом, когда разберусь с телефоном? Может, лучше подождать, пока он вернется?
Но вполне вероятно, что к этому времени все магазины уже закроются, сказала я себе. Я не смогу вынести еще один день без телефона. Оскар сказал, что вернется через пару часов. Я бы могла неплохо скоротать время. Попереписываться с кем-нибудь, сидя в «Макдоналдсе», если он здесь, конечно, есть. Или зайти в «Сабвей». И, конечно, проверить, что новенького появилось на «Фейсбуке», пока я туда не заходила.
Я достала телефон из кармана и проверила батарею. Вдруг меня осенило: Share and connect… А неплохо, подумала я и улыбнулась, глядя в экран безжизненного телефона.
Прежде чем выйти на улицу, я разобрала рюкзак.
Оскар выделил мне раскладушку в маленькой темной комнате, которую называл своей библиотекой. Все стены были заставлены разномастными книжными шкафами, которые явно были слишком малы, потому что книги хранились не только стопками внутри, но и сверху, прямо под потолком. Дышать здесь было тяжело, и неудивительно: когда я раздвинула занавески, чтобы посмотреть, куда выходит окно, на меня слетело облако пыли. Из окна я увидела какой-то переулок, а вдалеке над домами возвышался собор. Тот, куда Оскар отправился со своими… фанатами, иначе их и не назовешь. Может, он член какой-то странной секты?
Я вдруг поняла, что мне страшно не хватает моей гардеробной. Если бы я могла выбрать, сейчас бы надела новые скинни фирмы «Севен Фор Олл Мэнкаинд» с блейзером от «Хьюго Босс». И, может быть, тот топ с узором из пайеток в виде пацифика, чтобы соответствовать атмосфере протестов. Увы. Накраситься, имея с собой только базовый набор от Элли, тоже не представлялось возможным. Элли… она, наверное, волнуется. И Вард тоже. Сначала позвоню им, решила я. И потом, конечно, Александру.
«Ноль входящих, – внезапно пронеслось у меня в голове. – Ноль входящих».
Пожалуй, Александр может подождать. Я не собираюсь тратить на него драгоценные минуты.
Город выглядел как Амстердам в День королевы[25]
Столько же народу на улицах, только торговых палаток поменьше. И, если я правильно увидела, ничего особо интересного не продают. На прилавках лежало множество кепок и футболок с символикой политических партий и групп активистов, но были и палатки с книгами и брошюрами. Я прошла мимо них как можно быстрее: представьте, если бы я сейчас вдруг наткнулась на помятое лицо этого Оскара на обложке. Повсюду стояли фургончики с едой. В основном здесь продавали прохладительные напитки, чуррос[26] и мороженое, но кое-где на длинных мангалах дымились жирные колбаски. А еще играла музыка – из колонок и живая. И висели баннеры – на всех языках, всех возможных цветов и размеров.
«Остановите казино-капитализм» – этого я не поняла.
«Make love, not money»[27]. Александру бы понравилось, я практически слышала его голос: «А дадите и то и другое?»
Очень часто я встречала такой текст: «1 % правит миром, 99 % только что проснулись». А еще: «Нас 99 %».
Так вот откуда пошла фраза Александра: «Мы собираемся войти в этот один процент, Одри».
«Вот, значит, где все остальные, – подумала я. – Эти девяносто девять процентов, у которых нет права голоса. Молодые и старые, мужчины и женщины – все вместе. Трудно поверить, что это реальные цифры. Возможно, их просто используют, так сказать, ради красного словца».
Ближе к центру становилось все теснее. На меня опять накатило пугающее чувство, будто все вокруг настолько тонкое, что может в любую секунду порваться. И тогда я окажусь в другом мире, в мире с человеком-вороном посреди дурно пахнущей церкви. Там, где на костре дымятся не колбаски, а люди.
Я здесь и сейчас, внушала я себе. В двадцать первом веке. Это мое время. Здесь играет моя музыка. Сейчас я найду магазин, верну телефон к жизни, позвоню Варду, Элли, бабушке. Только не сейчас, Майте, не сейчас. Может, мне стоит присоединиться к остальным – начать кричать и петь вместе? Вдруг это поможет не терять связь с реальностью и удержать Майте?
«Одна большая вечеринка» – так ведь бабушка сказала, да? В ее молодости, наверное, так и было. Хотя… должна признать, в этом что-то есть, когда в составе большой группы выступаешь за какую-то идею. Как будто объединившись, мы можем добиться чего угодно.
Тут я увидела его. Бледное лицо, черный капюшон на голове, густые брови, тонкие подкрученные усы и узкая козлиная бородка. А на губах – дьявольская ухмылка.
Фалле. Я замерла. Люди с разных сторон врезались в меня. Он подходил все ближе, пока не оказался прямо передо мной. Я не могла сдвинуться с места.
– Маска. Аноним, – сказал он, не шевеля губами, и, увидев, что я застыла в испуге, потянул наверх свое бледное лицо; из-под него показалась сперва русая борода, а затем красные щеки и голубые глаза без ресниц.