– Да будут прокляты люди со сверхъестественными способностями, ибо самое гнусное и самое распространенное преступление – это колдовство. Да будут прокляты те, кто заключил сделку с дьяволом. Те, кто оскверняет святое распятие или издевается над ним. Те, кто подвергает сомнениям правила веры. Те, кто занимается астрологией или предсказывает будущее по картам.
Когда я закончила, последние слова все еще звенели у меня в голове, но затем наконец утихли. Они словно испарились, и даже если бы я захотела их повторить, у меня бы ничего не вышло.
Я посмотрела на Варда. «Пожалуйста, помоги мне», – так и хотелось сказать, но я не могла произнести ни слова. Как будто мои губы, мой язык мне не принадлежали.
– Спокойно, Одри, – сказал Вард. – Все будет хорошо. Здесь ты в безопасности.
Мне послышалось, или в его голосе промелькнуло сомнение?
Желтый стикер прилип к рукаву. Я отлепила его и начала то складывать пополам, то снова разворачивать. Складывала и разглаживала. Подумала, что так он может порваться, но мне было все равно. Я уже давно запомнила мейл. Постепенно в голове прояснялось.
– А ведь и правда помогло, – сказала я.
– Да?
– Ага. Тот черный ворон… Это всего лишь какой-то священник-фанатик. Фундаменталист. Мне… мне всегда казалось, что это дьявол. Но дьявол же не может войти в церковь. Так? Если уж и есть какое-то место, где ему нельзя находиться, так это церковь.
Я взглянула на таймер. У нас оставалось еще пятнадцать минут. А мне уже так хотелось выбежать на улицу, погреться на солнышке. Ведь я наконец-то осознала: это не дьявол – и почувствовала себя совершенно свободной.
– Задержись еще ненадолго, Одри, – остановил меня Вард.
Я нехотя послушалась.
– Он меня пугал все это время, – сказала я. – Этот человек в черном. Но теперь я знаю, что это не дьявол… Теперь все наладится. Так что, может, я просто…
«Спокойно уйду и больше никогда сюда не вернусь?» – хотела продолжить я, но Лейдеман меня опередил.
– А твои слова о вере, о ереси… Это тебе Анна такое говорила?
– Разумеется, нет. Она сумасшедшая, конечно, но не настолько.
Цок-цок. Судя по всему, он не мог думать, не издеваясь при этом над своей ручкой.
– И то, что ты видела вокруг: площадь, солдаты. Есть идеи, откуда у тебя эти образы?
– Неважно, – отрезала я. – Все закончилось. Теперь будет лучше.
Он испытующе посмотрел на меня.
– А про второй сон уже не хочешь рассказывать?
– Это же просто сон, – ответила я. – Полный бред вы же знаете.
– Однако, очевидно, его важно проговорить.
Цок. Цок.
Я раздраженно фыркнула.
– Там тоже появились эти церковники, так что я подумала…
Тишина. Осталось семь минут.
– Ты подумала…
– Ладно, ладно!
Может, мне нечего было опасаться. Теперь я знаю, что человек в черном был всего лишь чокнутым священником, поэтому со вторым сном все должно пройти гладко.
На одном выдохе я выпалила все, что помнила:
– Я была в какой-то пустой комнате. Стены белые, до середины обшитые темным деревом. В другом конце – две глубокие ниши, в обеих – по человеку. На одном – белый хабит[2], на другом – кроваво-красный. Они стоят молча, натянув капюшоны так, что лиц не разглядеть: даже никаких расплывчатых пятен. В руках у обоих по мечу, острием в пол. Между ними стоит тот, в черном. Я пытаюсь подойти к человеку в белом, но, сколько бы шагов ни делала, он остается на том же расстоянии, а затем и вовсе растворяется в воздухе. Я оборачиваюсь и вижу стол, за которым сидит кто-то… вроде священника. С такой странной красной шапкой на голове.
– Кардинальской шапкой?
– Откуда мне знать? Да и какая разница?
Осталось четыре минуты. Я набираю побольше воздуха в легкие, как будто собираюсь нырять в глубину.
– Я спрашиваю у этого человека в шапке: «Зачем меня сюда привели?» Но он ничего не отвечает, только смотрит. Затем открывается дверь, и в комнату заходят еще два человека: один – в одежде священника, а другой – в каком-то странном кожаном костюме.
О боже. Я вдруг снова увидела их перед собой.
– У него… что-то в руках. Какие-то палки с веревками. Он говорит: «Этим мы выбьем из нее правду».
В эту секунду у меня возникло странное чувство, будто по спине пробежала крыса. Волосы на руках встали торчком, меня затрясло.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти больно врезались в ладони, но это не помогло – стало только страшнее. Руки налились свинцом, как будто меня парализовало.
Лейдеман подъехал на своем стуле поближе. Теперь он сидел прямо передо мной.
– Я бегу назад, – шепчу я. – К нишам, чтобы выхватить меч у одной из тех молчаливых фигур, хватаю за рукав, он мокрый, в воздухе стоит какой-то отвратительных запах, от которого меня тошнит. И тут я замечаю, что стою в луже крови. Надеясь на чью-нибудь помощь, я оглядываюсь по сторонам и вдруг вижу какую-то женщину. Она стоит на коленях и молится. «Мама! – кричу я. – Помоги мне! Помоги мне, прошу!» Я протягиваю к ней руки, а она уменьшается и уменьшается. А затем… – Мне пришлось несколько раз сглотнуть слюну, прежде чем я смогла продолжить. – А затем вместо нее появляется жаба. Мерзкая коричневая жаба, усыпанная бородавками, и тут я слышу голос…
– Голос? Чей? Того мужчины за столом?
– Нет, жабы. Она говорит: «Все будет хорошо, Майте».
– Майте?.. – удивленно повторяет Вард.
Я киваю:
– Да, Майте. – Глаза начинает щипать от слез. Я беру платок и шепчу, не глядя на Варда: – Самое странное, что… что я ни на секунду не сомневалась: Майте – это я.
Тушь наверняка уже растеклась по всему лицу, но на этот раз мне почему-то было все равно. Я посмотрела на Варда, который сидел настолько близко, что я чувствовала запах его шампуня, и процедила:
– Убедились, что внутри кто-то есть?
Три дня спустя я отправила ему такое письмо: «Здравствуйте, Вард! У меня диссоциативное расстройство личности? Или шизофрения? Очень жду ответа».
На следующее утро я получила ответ. Отправленный в полвторого ночи. Неужели Лейдеман за меня беспокоится? И поэтому не мог уснуть?
«Дорогая Одри, – писал он, – я не любитель наклеивать ярлыки. Они используются для классификации и упорядочивания невероятного богатства человеческого разума, но на самом деле никак не помогают. Давай сначала узнаем поподробнее, что именно происходит. С уважением, Вард».
4
– Майте – это баскское имя, – сообщила я в четверг, усевшись в свое белое кресло. – Я в интернете нашла.
– Любопытно, – задумчиво произнес Вард. Размышляя о чем-то, он внимательно посмотрел на меня, но теперь, когда он начал мне нравиться, я была не против. На маленьком столике рядом с его рабочим креслом стоял древний кассетный диктофон, который я разглядывала, и Вард это заметил.
– А, это. Да, в прошлый раз ты поделилась таким количеством новой информации, что с этого момента я решил записывать наши консультации на пленку. Как тебе такая идея?
Сдвинув брови, я осматривала устройство на столике.
– А он вообще работает?
– Да, конечно. – Он погладил диктофон, словно тот мог обидеться на мои слова. Затем Вард нажал на кнопку и включил аппарат. Сначала кнопка отскочила обратно, но со второго раза все получилось: загорелся красный огонек.
– Ты сегодня хорошо выглядишь, Одри, – сказал он. – Лучше, чем в прошлый раз. Неделя прошла хорошо? Кошмаров снится меньше?
– Меньше? Ага, конечно! Я засыпаю, и начинается. Да и днем тоже… Стоит на секунду отвлечься, как я снова их вижу. Но, может, я привыкла.
– Кого «их»? – заинтересовался Вард.
– Видения. Иногда замершие человеческие фигуры, как на фото, иногда короткие видео. Периодически природу или город.
– А бывают в твоих видениях образы, которые ты узнаешь? Из прошлого, например? Или из фильмов?
– Мне кажется, что-то из этого я уже видела раньше, – неуверенно ответила я. – Например, большие старые постройки с арками. Где у входа стоят статуи святых или жутких зверей. Но, скорее, мне просто знаком этот тип зданий. Отец обожает архитектуру, поэтому всю жизнь таскал меня по всяким церквям и монастырям.
– Только раньше, когда ты жила в Испании, или сейчас тоже?
– Особенно раньше. Он гордился тем, что в пять лет я уже могла безошибочно отличить готическую церковь от романской постройки или храма эпохи Возрождения. Когда с нами были его коллеги, он все время просил меня блеснуть знаниями. И я выделывала трюки, прямо как цирковая собачка.
Вард наморщил лоб.
– Теперь даже как-то неудобно спрашивать, в каком примерно веке были построены здания, которые ты видишь во сне.
«Как мило, – подумала я. – То есть он понимает, насколько мне не нравилось, что отец заставлял меня выступать перед своими друзьями».
Я улыбнулась, чтобы успокоить его.
– Я никогда не вижу современные дома. Обычно это романский стиль. Хотя один раз я видела зал, похожий на эпоху Возрождения. Где-то пятнадцатый-шестнадцатый век.
– А люди? Как они одеты?
– Ну, точно не в «Прада». И не футболки с джинсами. Старые вещи: длинные юбки, бесформенные блузы, платки. Но это вряд ли что-то значит. Когда бабушка работает в огороде, она тоже так одевается.
Бабушка… Я вдруг поняла, что соскучилась. Рисуя указательным пальцем на своих обтягивающих джинсах DKNY невидимые круги, я словно видела ее перед собой: вот она сидит на корточках среди ароматных трав, ее изношенная шляпа, прикрывающая седые волосы, как всегда, немного съехала набок. Я слышу, как стрекочут сверчки, и практически чувствую, как шпарит солнце.
– Ай!
Кто-то резко и больно схватил меня за руки. Я вскочила с кресла, обернулась и увидела человека в медном шлеме, держащего копье. И снова почувствовала, что кто-то трогает меня, на этот раз за плечи. Я замахала кулаками.
– Спокойно, Одри. Здесь с тобой ничего не случится.
У меня за спиной стоял Вард. Это его руки лежали у меня на плечах. Теперь мне было не страшно, наоборот, я почувствовала себя в безопасности. Я посмотрела туда, где стоял призрак, но он успел раствориться в воздухе.