Плюс, дома, конечно, тоже традиционно капают на мозг, но, если мне совсем не хочется чего-то делать, достаточно осторожно пощупать свой шрам, и родители умолкают. Довольно удобно, хотя обычно я прямо и спокойно говорю им, что думаю по тому или иному поводу. Это стало реально, потому что мой отец, упрямый, как осел, Альдо Патc, который все всегда знает лучше всех, в последнее время прислушивается ко мне. А иногда – в общем-то, довольно часто – он смотрит на меня с такой противной улыбочкой еще до того, как я закончу говорить.
– Что смешного? – спросила я, когда он сделал так в первый раз. И он ответил лишь:
– Ты так повзрослела.
Даже в моих отношениях с Анной дела идут лучше, хотя она все еще иногда шипит на меня, если я не пляшу под ее дудку, и говорит, что я избалованная маленькая ведьма. Но теперь Пабло чаще бывает дома, и, к счастью, она настолько занята, что на меня у нее не хватает времени.
Звонок сработал? Или нет?
Как раз в тот момент, когда я собиралась нажать на кнопку еще раз, я услышала приближающиеся шаги. Дверь резко открылась, и я не успела опомниться, как оказалась на большой груди Элли.
На секунду. Затем она схватила меня за плечи и держала так, вытянув руки и внимательно разглядывая меня.
– Ты хорошо выглядишь, – с удовлетворением заметила она. – Ничуть не хуже, чем когда я впервые увидела тебя. А как быстро у тебя отрастают волосы!
– Ты тоже хорошо выглядишь, – сказала я. На ней была длинная сине-белая юбка из ткани, из которой бабушка шьет чайные полотенца, а сверху – джемпер «Десигвал» с практически всеми оттенками между бирюзовым и фиолетовым. Это я рекомендовала ей эту марку.
– Да? Тебе нравится?
– Вообще отлично.
– Не слишком пестро с этой юбкой в придачу?
– Нет, тебе идет. То что надо.
Она обняла меня, и мы вместе поднялись по лестнице.
– Я рада, что ты здесь, – сказала я.
– Ты же сама попросила, да?
– Ага, но ты могла отказаться.
На желтой лестнице нам пришлось пойти друг за другом.
– Я тоже хотела увидеться, – сказала она. – Но, думаешь, сеанс гипноза – это хорошая идея после всего, что ты пережила?
– Но ты же проведешь его? – спросила я с беспокойством.
Раздалось скромное покашливание, и я увидела Варда. Он ждал наверху: ничуть не изменился, конечно, все та же симфония бежевого и серого.
– Я предлагаю обсудить это втроем, – сказал он. – Здравствуй, Одри, как же я рад снова тебя увидеть, целую и невредимую.
В его кабинете тоже ничего не изменилось. Да и с чего бы? В конце концов, из всех присутствующих только я путешествовала во времени. Я опустилась в знакомое белое кресло и положила свой телефон на маленький столик, рядом с коробкой салфеток.
– Телефон, который изменит мир, – серьезно сказал Вард.
Только это, ничего о том, чтобы выключить его или типа того. Может быть, он понял по моему лицу, что теперь мной не покомандуешь? Что отныне я сама принимаю решения?
– Элли подробно рассказала мне о соображениях Оскара, – сказал он, сильно нахмурив брови. – Мне жаль, что я не смог быть там, но ты же понимаешь, практика…
Цок-цок-цок-цок, с его ручкой все в порядке.
– Скажи мне, как ты себя чувствуешь сейчас?
У Элли, наверное, предки – англичане: сразу же, как мы поднялись, она принялась заваривать чай. Поставила каждому из нас по чашке, а сама села на черную кушетку. Она смотрела на меня – не менее серьезно, чем Вард.
Черт. Я представляла себе это совсем иначе. Мы должны были выпить чего-нибудь (в смысле чаю) за счастливый конец, и я бы бодро рассказала им, как хорошо идут у меня дела, что после больницы со мной не происходило ничего странного, а потом я бы уверенно легла на эту кушетку. Просто чтобы убедиться, что ни Майте, ни кто-то другой не спрятался где-нибудь в дальнем уголке моей головы. И все бы закончилось; мы могли сердечно попрощаться, и я бы жила дальше, как ни в чем не бывало.
Как ни в чем не бывало.
Я почувствовала приступ слабости и головокружение. Я боролась со слезами как сумасшедшая. Вард пододвинул свой стул поближе.
– Расскажи. Что ты сейчас чувствуешь?
Но я могла лишь бешено трясти головой. Может, глоток чая поможет?
Дрожащими руками я взяла чашку. Половину пролила на себя. Элли забрала у меня чай и протянула салфетку.
Я подошла к окну и прижалась лбом к стеклу.
Прохлада помогла. Постепенно самообладание вернулось.
– Мне уже получше, – прошептала я, стоя там и прокручивая в голове тысячи воспоминаний. Смертельная усталость навалилась на меня.
Элли подошла ко мне. Я попыталась оттолкнуть ее, но ей было все равно, хочу ли я, чтобы она прикасалась ко мне, или нет, и она обняла меня. Другой рукой она гладила меня по волосам. Как бабушка. Как Квака. Очень мягко она разрушила стену, которую я хотела построить вокруг себя. Все вырвалось наружу.
– Это все из-за этих чертовых лекарств, из-за них у меня больше нет видений. О, как мы счастливы, Одри вернулась, Одри снова нормальная, да здравствует Одри! Можешь забыть о том, что было, больше не думай об этом, милая. Как будто там были только страх и боль. Черт, это была моя жизнь! Там была Квака, там была мама.
– Ты скучаешь по ним, – тихо сказала Элли.
– Конечно, скучаю! Майте думала, что со мной она в безопасности. А сейчас? Где она? Что случилось с ней и с Квакой?
Слезы текли рекой. Я торопливо вытерла сопли тыльной стороной ладони. Да и наплевать, случались со мной вещи и похуже.
Мне пришлось сделать три глубоких вдоха, прежде чем я снова смогла говорить.
– Я так хочу увидеть ее хотя бы раз. Не быть ею, а увидеть ее. Мы с ней так же похожи, как с мамой? Мы родственники и поэтому она пришла ко мне? Или это я, только в прошлом?
– Не думаю, что еще один сеанс даст ответы на эти вопросы, – сказала Элли. – И дорогая, если тебе интересно мое мнение…
– Но мне оно неинтересно, – яростно воскликнула я. – Что ты знаешь об этом? Она была у меня в голове, а не у тебя.
Была. Это слово эхом отдавалось в ушах. Вард и Элли молча смотрели на меня.
Я просто села обратно в кресло. Потребовалось целых четыре платка, чтобы вернуть себе приличный вид. Когда я закончила, Элли вытерла еще немного туши кончиком салфетки.
– Ты ведь и сама это понимаешь, правда? – спросила она.
Я не могла кивнуть, так как должна была держать голову прямо.
– Да, с того момента, как я снова по-настоящему проснулась, я снова стала собой, то есть Одри. Но я так надеялась… – Я пожала плечами. – Ну, ты понимаешь.
Элли подвинула ко мне табурет. Она взяла мою руку в свои, которые были гораздо теплее.
– А еще мама, – прошептала я. – Мне так ее не хватает. Впервые в жизни.
– Ты уверена в этом? – спросил Вард. – Я имею в виду, что ты раньше по ней не скучала?
И тут я осознала, что теперь я почти ни в чем не уверена. Внутренний голос сказал: «С помощью своего меча, то есть разума, королева справилась с трудностями. Поэтому на карте она смотрит вправо, в сторону будущего, она освободилась от бремени прошлого».
Квака, затеплился во мне огонек надежды. Теперь она со мной. Но нет, это было совсем другое чувство. Просто воспоминание, обычное воспоминание.
– Нет, – ответила я Варду. – И не только в этом. Все, в чем я была уверена, теперь кажется другим. Как устроен мир, зачем нужна Церковь, кто я такая, то есть кто я на самом деле. Вы можете… то есть можно я попытаюсь это выяснить с вашей помощью?
– Я к твоим услугам, – ответил Вард.
В это мгновение раздался звонок.
Вард посмотрел сначала на таймер, а затем на Элли.
– Ты кого-нибудь ждешь?
– Наверное, это мой парень. – Я знала, что у меня покраснели и опухли веки – у меня даже нос раздувается, когда я плачу, но мне было все равно. – Я сказала, что он может приехать за мной. Мы сейчас пойдем на семинар по высоким финансам.
Элли сперва потеряла дар речи, а затем спросила:
– Значит, голубая мечта разбогатеть на пару с Александром никуда не делась?
Вард тем временем нажал на кнопку домофона. Он приоткрыл дверь, и я услышала тяжелые шаги с желтой лестницы.
И тут в кабинете Варда появился Танги – такой сильный, такой живой, такой настоящий. Прошло четыре часа с тех пор, как я видела его в последний раз, поэтому мне очень нужно было прикоснуться к нему, заглянуть в его глаза, почувствовать его губы на своих.
Когда мы неохотно отпустили друг друга, я повернулась к Варду.
– Знакомьтесь, это Танги, – представила я его с гордостью.
Элли прошла мимо меня и обняла Танги, как сына. Я бы не удивилась, если бы они оказались родственниками, они немного похожи.
– Мальчик мой, как же я рада снова тебя увидеть. – Она провела указательным пальцем по шраму у него на правом виске. – Ты в порядке? Голова больше не болит?
Затем она посмотрела на Варда.
– Это он, – сказала она почти с такой же гордостью, как и я. И снова развернулась к нам. – Семинар по высоким финансам?
– Если в них будут разбираться только плохие парни, то в мире ничего не изменится, – с улыбкой сказал Танги. – Но не волнуйся, Элли, Watchdog, ваш «Сторожевой пес», никуда не денется и продолжит свои беспристрастные расследования.
– В следующем году мы вместе поедем снимать документальный фильм о процессах над ведьмами, сначала в пещерах Сугаррамурди, а потом в Логроньо, – сказала я, прижимаясь к высокому Танги.
– А затем проведем параллель с современными тюрьмами, в Гуантанамо и на Ближнем Востоке, где люди исчезают так же бесследно, как и в подземельях инквизиции в те времена, – дополнил он.
– И где людей до сих пор пытают, – добавила я. От этого слова у меня до сих пор мурашки по коже.
Танги обнял меня и тихонько погладил по голове, там, где волосы все еще были немного короче, он делал так уже тысячу раз.
– И мы остановимся у бабушки и дедушки Одри, вместе с Флинном и Джоанной.
– Флинна я встречала, но кто такая Джоанна? – с любопытством поинтересовалась Элли.