Вода в Разломах была редкостью. Здесь преобладал засушливый климат, хотя иногда на равнины обрушивались ливни. Примерно раз в сто лет серьезная буря разражалась над Кантропами, горным хребтом, отделявшим равнины от океана Сард, который занимал всю поверхность Плиты дальше по направлению вращения, и лишь тогда сеть рек оправдывала свое название, перенося потоки дождевой воды с гор к Эпсизирским котловинам: на несколько дней там разливались сверкающие озера, способствуя краткой вспышке растительной и животной жизни, а затем котловины снова превращались в топкие солончаки.
Впрочем, Разломы именно для этого и создавались. Подразумевалось, что Масак, спроектированный и распланированный с тем же тщанием, что и прочие орбиталища, вмещает в себе большой и разнообразный мир. Здесь находились почти все географически мыслимые зоны, с учетом параметров гравитации и состава атмосферы, приспособленных к человеческим нуждам, да и сами зоны также были приемлемы для обитания человека, однако ни один уважающий себя Разум-Концентратор не обходился без дикой природы и заповедных пространств. Вдобавок на их отсутствие жаловались и сами люди.
Заполнять всю поверхность каждой Плиты грядами пологих холмов и журчащими ручьями или величественными горными массивами и океанскими просторами шло вразрез с представлениями о сбалансированной искусственной среде орбиталища; требовалось создавать также и дикие пустоши, глухие места, бесплодные земли.
На Масаке насчитывались сотни типов нетронутых территорий; образчиком одного из них и служили Эпсизирские Разломы – засушливыe, продуваемые ветрами, бесплодные, но в целом гостеприимные пустоши. Сюда приезжали ради долгих пеших прогулок и романтических ночевок под звездами и светом дальней стороны орбиталища, да и просто ради того, чтобы ненадолго отвлечься ото всех и вся; некоторые пытались обосноваться тут всерьез, но никто не продержался дольше пары сотен дней.
Поверх головы Циллера Кабе взглянул в лобовое стекло вагончика. Они направлялись к высокому пилону, от которого в шести направлениях отходили тросы, протянутые между шеренгами мачтовых стоек, выстроенных по прямой линии или пологой дугой. Повсюду в изломанном ландшафте взгляд наталкивался на пилоны – столбы опор в виде буквы «Г» высотой от двадцати до шестидесяти метров. Лишь теперь Кабе сообразил, почему Эпсизирские Разломы называли Страной Пилонов.
– А зачем их вообще построили? – полюбопытствовал он.
Кабе как раз расспрашивал аватара о канатной дороге, когда тот мимоходом заметил, что почти забыл об этом месте.
– Всему причиной некий Бреган Латри. – Аватар растянулся на диванчике и сцепил руки на затылке. – Одиннадцать веков назад ему взбрело в голову, что здесь необходимо установить канатную дорогу с парусными вагончиками.
– Но зачем? – удивился Кабе.
– Понятия не имею, – пожал плечами аватар. – Не забывайте, это было задолго до меня, при моем предшественнике, который впоследствии Сублимировался.
– А он что, не оставил никаких записей? – недоверчиво спросил Циллер.
– Оставил, разумеется; я унаследовал полный комплект записей и архивных материалов. – Аватар уставился в потолок и покачал головой. – В принципе, их больше чем достаточно, чтобы восстановить почти полную картину истории орбиталища. – Он снова пожал плечами. – Просто в этих записях не упоминается, что` именно заставило Брегана Латри утыкать Разломы пилонами.
– Он просто решил, что здесь должно быть… вот это?
– Да, очевидно.
– Отличная идея, – сказал Циллер и дернул трос; визгливо заскрипели шкивы, подтягивая один из парусов под корпусом вагончика.
– И ваш предшественник все это для него построил? – уточнил Кабе.
– Нет, конечно! – презрительно фыркнул аватар. – Это место было спроектировано как нетронутая территория. Концентратору не было резона устанавливать здесь канатную дорогу. Он сказал, что, раз Латри так хочется, пусть сам все и строит.
Кабе уставился на затянутый дымкой горизонт. Туда уходили сотни пилонов.
– Он все это построил сам?
– В какой-то мере – да, – пояснил аватар, продолжая смотреть в потолок, расписанный пасторальными сценами. – Он попросил выделить ему производственные и конструкторские мощности, установил сроки проектирования и взял в помощники старинный разумный аэролет, которого, между прочим, очень обрадовала возможность усеять Разломы пилонами. Латри разработал проекты пилонов и вагончиков, изготовил их, а потом они с аэролетом и еще горсткой единомышленников начали устанавливать пилоны и соединять их сетью тросов.
– И что, никто не возразил?
– Как ни странно, ему долго удавалось держать все в тайне, но да, возражения были.
– Критики всегда найдутся, – пробормотал Циллер, рассматривая под лупой старинную бумажную карту.
– Однако ему позволили продолжить строительство?
– Нет, что вы, – сказал аватар. – Любители дикой природы начали валить пилоны.
– Но по всей видимости, господин Латри добился своего. – Кабе снова оглядел местность.
Они приближались к мачтовой опоре на низком пригорке. Земля устремилась навстречу нижним парусам, и их тень стремительно приближалась.
– Он продолжал строить пилоны, а его друзья и аэролет их устанавливали. А природники… – Аватар обернулся к Кабе. – К тому времени противники Латри избрали себе имя, а это всегда дурной знак… Так вот, природники продолжали их валить. Каждая сторона обзавелась растущим числом приверженцев, здесь постоянно толпился народ: одни устанавливали пилоны и перебрасывали между ними тросы и канаты, а другие валили пилоны и пытались их отсюда убрать.
– А голосование проводили? – Кабе знал, что в Культуре так принято решать споры.
Аватар закатил глаза:
– Еще бы.
– И господин Латри победил.
– Нет, он проиграл.
– Но как же…
– На самом деле голосований было много. Эта была одна из тех бесконечных кампаний, где сначала требовалось провести голосование, чтобы определить, кто имеет право за это голосовать: те, кто побывал в Разломах, или те, кто живет на Кантропе, или все обитатели Масака, или еще не пойми кто…
– И господин Латри проиграл.
– Он проиграл первый тур голосования, к которому допускали только тех, кто побывал на Разломах. Между прочим, некоторые предлагали наделить каждого избирателя числом голосов, равным либо числу его поездок в Разломы, либо общему числу проведенных там дней. Представляете? – Аватар покачал головой. – Увы, демократия в действии чрезвычайно неприглядна. В общем, первый тур он проиграл, и теоретически моему предшественнику полагалось бы остановить производство, но те, кого не допустили к первому голосованию, стали жаловаться. В конце концов провели второй референдум, на сей раз среди всего населения Плиты, включая и тех, кто побывал в Разломах.
– И на сей раз он выиграл.
– Нет, он и во второй раз потерпел поражение. У природников были первоклассные пиарщики. Гораздо лучше, чем у пилонистов.
– О, у них тоже появилось имя? – уточнил Кабе.
– Само собой.
– А это случайно не один из тех дурацких споров местного значения, которые приходится решать путем Всекультурного референдума? – спросил Циллер, продолжая изучать карту, а потом покосился на аватара. – Ну, такого ведь на самом деле не бывает?
– Бывает, – ответил аватар; голос его казался особенно безжизненным. – И довольно часто. Но нет, в этом случае вопрос не вышел за пределы юрисдикции Масака. – Аватар поморщился, словно углядел на расписанном потолке что-то непристойное. – Циллер, осторожнее, там пилон.
– Где? – Челгрианин вскинулся и увидел пилон всего в пяти метрах от вагончика. – Тьфу ты! – Он отшвырнул карту и лупу, метнулся к панели управления и лихорадочно задергал рычаги, управляющие рулевыми колесами на крыше.
Наверху послышался протяжный скрежет и лязг; вагончик со свистом пронесся мимо широкого бока пилона, едва не задев его правым бортом; мелькнули пенометаллические балки с кляксами птичьего помета и пятнами лишайников. Вагончик, раскачиваясь и скрипя, двинулся по стрелочному переводу, а Циллер стравил тросы, распустив паруса. С кольца стрелочного перевода на вершине пилона расходилось несколько маршрутов; там же были установлены вертушки, приводившие в действие цепные передачи, с помощью которых вагончик двигался по кругу от одной стрелки к другой.
Циллер проводил взглядом пару подвешенных к пилону металлических листов с крупными цифрами, нанесенными выцветшей, облупившейся краской. Когда вагончик приблизился к третьему листу, Циллер толкнул вперед один из рычагов; колеса на крыше перескочили на новый трос, что-то заскрежетало, вагончик тряхнуло, и он заскользил вниз своим ходом, только под действием силы тяжести, а потом – когда Циллер выбрал тросы и перенастроил паруса, – медленно и плавно, слегка покачиваясь и чуть подрагивая, покатил по длинной дуге к следующему далекому холму.
– Вот так-то, – сказал Циллер.
– Но господин Латри все-таки добился своего, – произнес Кабе. – Судя по всему.
– Судя по всему, – кивнул аватар. – В конце концов многие прониклись этой нелепой затеей. В окончательном раунде голосования приняли участие все жители орбиталища. Природники спасли свою репутацию, взяв с Латри обещание не застраивать пилонами другие девственные земли, несмотря на то что он по-любому не собирался этого делать. Так что он продолжал возводить пилоны, тянуть тросы и строить вагончики в свое удовольствие. У него было множество помощников, которых пришлось разделить на команды и каждую снабдить парой аэролетов; некоторые придумывали что-то свое, хотя и в рамках проекта Латри. Работы прекратились лишь на время Идиранской войны и Шаладианского кризиса – он произошел как раз после моего прибытия сюда, – когда понадобилось перенаправить все производственные мощности на строительство боевых кораблей и прочие военные нужды. Впрочем, даже тогда Латри продолжал сооружать пилоны и вить тросы на самодельном оборудовании, построенном его помощниками. Шестьсот лет спустя он завершил проект, и оказалось, что пилонами покрыта почти вся территория Разломов. Поэтому ее и называют Страной Пилонов.