– И Кабе рад, что ты рад. Кстати, я его расспрашивал о нашем челгрианском друге.
– Ах да, несчастный Квилан.
– Несчастный?
– Да, знаешь, его жена…
– Нет, я не в курсе. Жена? Редкая уродина, что ли?
– Нет! Она умерла.
– Это состояние редко способствует улучшению визуальной привлекательности.
– Циллер, ну брось! Она погибла на Войне Каст. Ты разве не знал?
– Нет.
– По-моему, Циллер избегает любых известий о майоре Квилане так же усердно, как я их собираю.
– И ты Циллеру об этом не рассказал, Кабе?! Как тебе не совестно!
– Сегодня слишком часто взывают к моей совести. Да, не рассказал. Но собирался, как раз перед твоим появлением.
– Ах, там такая ужасная трагедия. Они были женаты совсем недолго.
– Ну, им же обещано воссоединение в этой абсурдной профанации, именуемой рукотворным раем…
– Оказывается, этого не произойдет. Имплант не сохранил ее личность. Она мертва навеки.
– Какая неосмотрительность. А что с имплантами майора?
– А что с ними, уважаемый Циллер?
– Что они собой представляют? Его проверили на предмет подозрительных имплантов? Из тех, какими обычно пользуются спецагенты, шпионы и ассасины? Ну? Вы его хоть просканировали?
– …Ой, чего это он затих? Может, сломался?
– Похоже, он с кем-то общается.
– И поэтому цвета меняет?
– Вряд ли.
– Вот сейчас он просто серый, верно?
– Ну, строго говоря, свинцовый.
– А теперь отливает пурпурным.
– Скорее фиолетовым, чем пурпурным. Впрочем, твое зрение отличается от моего.
– Гм-гм.
– О, ты опять с нами!
– Да. Ответ таков: эмиссара Квилана просканировали несколько раз по пути сюда. Корабли никому не позволяют ступить на борт без предварительной проверки на предмет потенциальной опасности.
– Ты уверен?
– Дорогой мой Циллер, к нам он добирался, в общей сложности, на трех боевых кораблях Культуры. Ты представляешь, как наноскрупулезно эти штуковины относятся к любой угрозе нарушения бортовой гигиены?
– А как насчет его душехранительницы?
– Ее не подвергали прямому сканированию, поскольку процедура подразумевает считывание его сознания, а это ужасно невежливо…
– Ага!
– Что – ага?
– Циллер боится, что майора прислали сюда с заданием его похитить или убить.
– Чушь какая.
– И тем не менее.
– Циллер, добрый друг мой, не знаю, что омрачает твой ум, но, пожалуйста, не беспокойся. Похищение… не могу даже передать, насколько маловероятно. Убийство? Нет. Майор Квилан не мог бы пронести с собой ничего опаснее церемониального кинжала.
– О! Значит, меня могут предать церемониальной казни. Это совсем другое. Тогда встречаемся завтра. Сходим с ним в поход. Переночуем в одной палатке. А какие у него сексуальные предпочтения? Может, перепихнемся? Сам-то я однополых отношений не понимаю, но сексом не занимался уже целую вечность – грезогурии Концентратора не в счет.
– Кабе, ну что ты хохочешь? Уймись, не заводи его… Циллер, кинжал – это просто кинжал.
– Не ножеракета?
– Не ножеракета и даже не какое-нибудь устройство, замаскированное памятью формы. Обычный кинжал, из стали и серебра. Годится едва ли на большее, чем письма открывать. Я уверен, если мы его попросим…
– Да забудь ты про этот дурацкий кинжал! Может, он несет в себе вирус. Какую-нибудь заразу.
– Гмммм…
– Что значит – гмммм?
– Ты понимаешь, какое дело… Наша медицина достигла совершенства около восьми тысяч лет назад, и за это время мы научились быстро и досконально оценивать физиологию других видов, так что теперь защитные силы любого организма надежно предохранят его от обычных, даже самых новых болезней, которым вдобавок не дадут развернуться и внешние медицинские ресурсы. Тем не менее однажды некто исхитрился создать вирус мозговой гнили, снабженный генетическим ключом, – этот патоген был таким быстродействующим, что сработал не в одном, а в нескольких случаях. Спустя пять минут после того, как убийца чихнул в помещении, где находилась намеченная жертва, мозги обоих – и только их двоих – превратились в суп.
– И что?
– А то, что теперь мы и на подобные вещи проверяем. Квилан чист.
– Значит, в нем нет ничего, кроме его чистой клеточной формы?
– И душехранительницы.
– Ну и как душехранительница?
– Насколько можно судить, это самая обычная душехранительница. По крайней мере, она тех же размеров и выглядит именно так, как полагается.
– Выглядит именно так, как полагается. Насколько можно судить.
– Да, она…
– Вот эти самые люди, мой хомомданский друг, прославились на всю галактику своей скрупулезностью. Невероятно.
– Неужели скрупулезностью? По-моему, скорее эксцентричностью. Что ж…
– Циллер, позволь рассказать тебе историю.
– А это обязательно?
– Похоже, что да. Однажды некто измыслил способ, якобы позволяющий обойти защитные системы Контакта.
– Применить серийные номера вместо дурацких имен кораблей?
– Нет, они решили пронести бомбу на борт всесистемника.
– Я и сам знаком с парой кораблей Контакта. Если честно, меня посетила та же самая мысль.
– Для этого создали гуманоида с аномалией физического развития – гидроцефалией. Ты слышал о таком состоянии?
– Водянка головного мозга?
– Жидкость, заполняющая голову эмбриона, распирает мозг, который по мере роста тонким слоем прилегает к внутренней поверхности черепа. В развитом обществе такое нечасто увидишь, но для этого индивида придумали довольно правдоподобную легенду.
– Представили его маскотом шляпника?
– Нет. Пророком-савантом.
– Ну, я почти угадал.
– Суть в том, что в черепе у этого типа была бомбочка, заряженная антиматерией.
– Ой. А она не гремела, когда он мотал головой?
– Бомбу в защитной оболочке подвесили на одноатомном моноволокне.
– И что?
– Видишь ли, предполагалось, что бомба, спрятанная внутри черепа, в мозгу гидроцефала, не подвергнется сканированию, поскольку известно, что Культура принципиально не влезает в чужие головы.
– То есть они оказались правы: бомба взорвалась, корабль разнесло в клочья – и все это должно меня успокоить?
– Нет.
– Я почему-то так и думал.
– Они ошиблись, устройство было обнаружено, и корабль полетел дальше как ни в чем не бывало.
– А что случилось? Ниточка оборвалась, гидроцефал чихнул и бомба вылетела из ноздри?
– Стандартное сканирование Разумы осуществляют в гиперпространстве, в четвертом измерении. Непроницаемая сфера кажется оттуда кругом. В запертые комнаты легко проникнуть. Мы с вами выглядели бы плоскими.
– Плоскими? Гм. Я сталкивался с критиками, которые явно имели доступ в гиперпространство. Надо будет принести им всем извинения. Какая досада.
– Корабль не считывал разум несчастного – в сканировании такой точности не было ни малейшей нужды, потому что присутствие бомбы было столь же очевидно, как если бы бедняга водрузил ее на макушку.
– По-моему, ты долго и нудно пытаешься успокоить меня какими-то сомнительными байками.
– Прошу прощения за излишнее занудство. Я лишь хотел рассеять твою тревогу.
– Ладно, предположим, тревога рассеялась. Я больше не боюсь, что этот говнюк явился сюда с намерением меня убить.
– Значит, ты с ним встретишься?
– Ни за что и никогда!
– «Все, больше ни уговаривать, ни улещать никто не будет».
– О, прикольно. Это наступательный корабль?
– Разумеется.
– Ну еще бы.
– Ага. Твоя очередь.
– «Чужая проблема».
– Гмм.
– «Гмм»? Просто «Гмм»?
– Ну… Нет, не вставляет. Как насчет «На мелочи не размениваюсь»?
– Какое-то мутное имечко.
– А мне всегда нравилось.
– «Ткни его дубинкой».
– НК?
– ОКК.
– «Предупреждаю, у меня большая дубинка».
– Что?
– Название такое. «Предупреждаю, у меня большая дубинка». Произносится тихо, а на письме выделяется уменьшенным шрифтом. Ясное дело, НК.
– А, ну да.
– Мое самое любимое название. Лучше не придумаешь.
– А вот и нет. Например: «Отдай мне пушку, а потом спроси еще раз».
– Да, неплохо, но грубовато.
– Зато не так вторично.
– С другой стороны, «Да никто и не считает»?
– Угу. «Весьма находчивый ответ».
– «Мы еще не встречались, но ты мой большой поклонник».
– Э? Что? Как-как?
– Да я к тому, что все это очень весело.
– Ага. Ну, я рад, что наконец и ты втянулся.
– То есть как это – наконец втянулся?
– В смысле – наконец согласился, что имена кораблей вполне можно упоминать в приличном обществе.
– Ты чего? Я разговариваю с тобой именами кораблей уже много лет, а ты только недавно сообразил, в чем дело.
– Вот я тебе тем же и отвечу: «Все равно я первый заметил».
– Что?
– Что слышал.
– Ха! В таком случае – я «В полном отпаде от абсолютной неправдоподобности последнего заявления».
– Да ну тебя. «Твой кредит доверия на нуле».
– Ах, ты весь такой «Очаровательный, но неразумный».
– А ты «Умалишенный, но упертый».
– «Ты тут не самый крутой чувак».
– Сочиняешь на ходу.
– Ну, я… погоди, это имя корабля?
– Нет. А вот сейчас – имя: ты несешь «Совершенную бессмыслицу».
– «Невежливый клиент».
– «Дотошный, но… необязательный».
– «Тяжелый случай хронического убожества».
– «Очередной шедевр фабрики бессмыслиц».
– «Расхожее мнение».
– «В одно ухо влетело».
– «Все было хорошо, пока ты не приперся».
– «Родители виноваты».
– «Неадекватная реакция».
– «Кратковременное помутнение сознания».
– «Несостоявшийся пацифист».
– «Перевоспитанный маменькин сынок».
– «Гордыня тебя погубит».
– «Сейчас будут бить».
– «Это все из-за тебя».
– «Вот туда и целуй».
– Если хотите подраться – вам на выход.
– …Это тоже название?
– Не знаю. Прикольное.