– Квилан?
– Да, Гюйлер.
– Готов?
– Я разгадал истинную причину, по которой тебя ко мне внедрили.
– Правда?
– По-моему, да.
– И что это за причина?
– Ты здесь на случай, если понадобится подстраховать – но не меня, а их.
– Кого?
– Висквиля, наших неведомых союзников, а также военную и политическую элиту, которая все это санкционировала.
– А поподробнее не объяснишь, майор?
– Неужели старый вояка туп до такой степени, что сам до этого не додумается?
– О чем ты?
– Ты со мной не для того, чтобы я тебе плакался в жилетку. И не для того, чтобы составить мне компанию или изображать великого знатока Культуры.
– Я сообщил тебе неверную информацию?
– Нет, что ты. Тебя наверняка снабдили полной базой данных по Культуре, хотя вся эта информация находится в свободном доступе, в публичных источниках. Все твои глубокомысленные оценки получены из вторых рук, Гюйлер; я проверил.
– Квилан, я в шоке. Что это – намеренное оскорбление или глупая клевета?
– Ты ведь мой штурман, так?
– Тебя уведомили, что им буду я. Вот я им и стал.
– В обязанности второго пилота древних аэролетов входил, кроме всего прочего, и перехват управления – в том случае, если командир не в состоянии продолжить полет, так ведь?
– Совершенно верно.
– Итак, если я сейчас передумаю, если не стану совершать Перемещения, если приду к выводу, что не желаю убивать всех этих людей… Что тогда? Что произойдет? Ну, признавайся. Только честно. Мы должны быть откровенны друг с другом.
– Ты уверен, что хочешь услышать ответ?
– Да.
– Ты прав. Если ты не совершишь Перемещение, это сделаю я. Мне в точности известно, какие участки мозга ты для этого задействовал. Я досконально знаком с процедурой. И в каком-то смысле – даже лучше тебя.
– И Перемещение произойдет в любом случае?
– И Перемещение произойдет в любом случае.
– А что будет со мной?
– Зависит от твоих дальнейших действий. Если ты попытаешься предупредить Культуру, то либо упадешь замертво, либо окажешься парализован, либо начнешь нести чушь, либо впадешь в кататоническое состояние. Выбор за мной; случится то, что вызовет наименьшие подозрения.
– Ух ты! Ты действительно можешь все это со мной проделать?
– Увы, да, сынок. Таковы мои инструкции. Кстати, я знаю, что именно ты скажешь, за миг до того, как ты это произнесешь. В буквальном смысле. Всего лишь на миг, но этого вполне достаточно; я тут мыслю очень быстро. Но, Квил, мне не доставит это никакого удовольствия. И по-моему, мне не придется этого делать. Или ты хочешь сказать, что тебя только сейчас осенило?
– Нет, Гюйлер, я давно к этому пришел. Просто раньше не хотел говорить, чтобы не испортить наши с тобой отношения.
– Ты ведь выполнишь задание, правда? Мне не придется перехватывать управление?
– Значит, никакого часа приватности по утрам и вечерам у меня не было, верно? Ты постоянно следил за мной, чтобы я в случае чего не вздумал их предостеречь.
– А ты бы мне поверил, скажи я, что предоставлял тебе приватное время?
– Нет.
– Ну вот. Впрочем, это и не важно. Однако, как ты наверняка догадался, начиная с этого момента и до самого конца я буду наблюдать неотрывно. Квилан, повторяю вопрос: ты ведь выполнишь задание? Мне не придется перехватывать управление?
– Да. Я выполню задание. И тебе не придется перехватывать управление.
– Отлично, сынок. Мне это самому ненавистно, поверь, но так надо. Вскоре все закончится для нас обоих.
– И для многих помимо нас. Ну да ладно. Начинаем.
Он провел шесть успешных Перемещений подряд на макете Концентратора внутри станции на орбите аэросферного луносолнца. Шесть из шести попыток. У него все получилось. У него все получится.
Они стояли в макете посреди галереи, подсвеченные отражением изображения. Висквиль объяснял общий замысел миссии.
– Нам стало известно, что через несколько месяцев Разум-Концентратор орбиталища Масак будет отмечать прохождение света двух взорвавшихся звезд, давших название Битве Новых-Близнецов в Идиранскую войну.
Висквиль стоял совсем рядом с Квиланом. Широкая полоса света (симуляция того, что Квилану предстояло увидеть на обзорной галерее Концентратора орбиталища Масак) словно бы входила в одно ухо эстодьена и выходила из другого. Квилан, подавив невольный смешок, вслушался в слова старика.
– Разум, ныне занимающий пост Концентратора орбиталища Масак, некогда находился на боевом корабле, сыгравшем важную роль в Идиранской войне. Именно в этой битве он уничтожил три орбиталища Культуры, чтобы те не достались врагу. Торжества приурочены к годовщине битвы, в частности к двум звездным вспышкам, когда свет сначала первой, а потом и второй новых достигнет системы, где находится Масак. Ты должен пробраться на Концентратор и перед второй вспышкой совершить Перемещение. Ясно, майор Квилан?
– Да, эстодьен.
– Разрушение Концентратора должно произойти в тот миг, когда в реальном пространстве свет второй новой достигнет Масака. Таким образом сложится впечатление, что Разум-Концентратор самоуничтожился, не вынеся позора и раскаиваясь о содеянном в Идиранской войне. Гибель Разума и жителей орбиталища будет выглядеть трагедией, а не террористическим актом. Души челгриан, в соответствии с богоугодными заповедями чести заточенные в чистилище, наконец-то попадут в рай. Культуре будет нанесен удар, отголоски которого дойдут до каждого Концентратора, каждого Разума, каждого человека. В численном выражении масштаб нашего возмездия будет равнозначен нашим потерям, но особое удовлетворение принесет осознание того, что при равном числе жертв большее смятение духа испытают наши враги, те, кто, в сущности, вероломно напал на нас первым. Ясно, Квилан?
– Да, эстодьен.
– Следи, майор Квилан.
– Я слежу, эстодьен.
Орбитальную станцию Висквиль с Квиланом покинули на двухместном модуле. Два чужацких автономника летели рядом в шлюпке чуть больших размеров, конической формы и с характеристиками абсолютно черного тела.
Защитная оболочка одного из отсеков древней станции, поврежденная направленным взрывом, создавала впечатление случайной аварии, вызванной износом рабочих поверхностей. После декомпрессии станция изменила курс и устремилась к потоку излучений, извергаемому луносолнцем со стороны, обращенной к аэросфере.
Станция по дуге приближалась к краю невидимого столпа, и на индивидуальных приборных панелях смотровых экранов высветилась черта, отмечающая границу излучений. Как только поврежденная станция оказалась у самого края светового потока, Висквиль сказал:
– Майор, последний заряд был не холостым, а боевым. Другой конец червоточины, скорее всего, находится либо в самом луносолнце, либо в подобном ему объекте на значительном расстоянии отсюда. Выброс энергии будет примерно таким же, как при взрыве Концентратора орбиталища Масак. Поэтому мы здесь, а не где-либо еще.
Станция так и не пересекла границу светового столпа. За миг до этого на месте медленно вращающейся причудливой конструкции возникла ослепительная вспышка, из-за которой обзорный купол модуля наполовину затемнился. Квилан невольно зажмурился. Под веками пылали желтые и оранжевые сполохи остаточных изображений. Висквиль закряхтел. Все в модуле щелкало, гудело и постанывало.
Открыв глаза, Квилан обнаружил, что остаточное изображение по-прежнему сияет на фоне безликой черноты космоса, ускользая от взгляда всякий раз, как он всматривался в даль, пытаясь увидеть разбросанные в пространстве искореженные обломки станции.
– Вот.
– Отлично. По-моему, все получилось. Молодец, Квил.
– Вот, – сказал Терсоно, наложив на экран светящееся красное кольцо над группой озер одного из материков. – Здесь находится Штульенская Чаша. Место завтрашнего концерта. – Дрон обернулся к аватару. – Концентратор, для премьеры все готово?
Аватар пожал плечами:
– Все, кроме композитора.
– Ах! Он просто шутит, – торопливо сказал Терсоно; его аура вспыхнула рубиновым светом. – Композитор Циллер там будет. Как же иначе? Непременно будет, я в этом совершенно уверен.
– Не очень-то и верится, – проворчал Кабе.
– Будет-будет! Я совершенно уверен.
Кабе повернулся к челгрианину:
– Вы ведь примете наше приглашение, майор Квилан? Майор?
– Что? А, да. Да. Разумеется, я с нетерпением жду. Безусловно.
– Что ж, – тяжело качнулся Кабе, – по-моему, придется приглашать другого дирижера.
Кабе показалось, что майор отвлекся, но потом собрался с мыслями.
Челгрианин обвел их взглядом и произнес:
– Если Махрай Циллер отказывается от посещения собственной премьеры из-за моего присутствия, то, разумеется, я не приду.
– Что вы! – воскликнул Терсоно, его аура на миг сверкнула голубым. – В этом нет ни малейшей необходимости. Даже не думайте. Я совершенно уверен, что композитор Циллер придет на премьеру. Возможно, он отложит свое появление до самого последнего момента, но он обязательно придет, я в этом не сомневаюсь. Прошу вас, майор Квилан, вы должны посетить концерт. Первая симфония Циллера за одиннадцать лет, его первая премьера за пределами Чела, а вы проделали такой долгий путь, вы с ним тут первые челгриане за тысячелетия… Вы обязаны присутствовать на премьере. Такое бывает раз в жизни!
Квилан в упор посмотрел на дрона:
– По-моему, присутствие Махрая Циллера на концерте важней моего. Пойти на премьеру, сознавая, что мое присутствие воспрепятствует его появлению, будет крайне эгоистично, неучтиво и даже бесчестно с моей стороны. Прошу вас, давайте оставим эту тему.
На следующий день он покинул аэросферу. Висквиль провожал его на небольшой посадочной площадке позади гигантского полого плода, в котором располагались жилые помещения.