– Еще как, – согласился аватар. – У Разума, который с самого рождения исполняет обязанности Концентратора, уже бы перегорели контакты при одной мысли о том, что такая громадина окажется внутри периметра: обычно корабли держат снаружи, на всякий случай, – если вдруг что пойдет не так, гость просто уберется восвояси. – Неожиданно аватар рассмеялся. – Я его сейчас как раз прошу выйти из моего воздушного потока. А он, само собой, хамит в ответ.
Облака, сгущавшиеся под корпусом гигантского корабля, стягивались вверх, в незримую воронку; «Испытываю значительный недостаток серьезности» стал отдаляться. Вокруг него миллионами инверсионных следов заклубились облака, между возносящихся башен водяного пара засверкали молнии.
– Ну вот, все утро насмарку. – Аватар снова покачал головой. – С этими всесистемниками просто беда. А если он своим представлением разгонит мои перламутровые облака, то ему несдобровать. – Он посмотрел на Кабе. – Не обращайте внимания на этого хвастунишку. Давайте лучше спустимся, я вам покажу, как устроены двигатели этой штуки.
– Но, композитор Циллер! Ваши поклонники!
– Они все на Челе. И готовы дорого заплатить, чтобы поглядеть на то, как меня вешают, расчленяют и отправляют на костер.
– Мой дорогой Циллер, вот как раз об этом я и говорю. Вы, разумеется, преувеличиваете, но, даже если сказанное вами хоть отдаленно соответствует истинному положению дел, поверьте, здесь вас ждет диаметрально противоположный прием; на Масаке многие с радостью отдадут свою жизнь, чтобы спасти вашу. Их-то я и имел в виду, и вам это прекрасно известно. Часть ваших поклонников придет на концерт; остальные будут смотреть в режиме полного погружения. Они столько лет ждали вашей новой работы, так надеялись, что вас посетит вдохновение! И теперь, когда это наконец произошло, они сгорают от нетерпения, желая как можно полнее отдаться восприятию вашей музыки и выразить должное восхищение вами и вашим искусством. Они жаждут побывать на концерте, услышать вашу музыку, увидеть вас собственными глазами. Они умоляют вас сегодня вечером дирижировать премьерой «Умирающего света»!
– Их ждет разочарование, а все мольбы напрасны. На премьере меня не будет. Ни за что, если там появится этот гнойный чирей.
– Но вы же не встретитесь! Мы этого не допустим!
Циллер повел крупным черным носом в сторону розоватого керамического корпуса Терсоно, и дрон невольно отскочил.
– Не верю, – заявил Циллер.
– Почему? Потому что я из Контакта? Что за глупости!
– А спорим, Кабе вас об этом предупреждал?
– А какая разница? И вообще, это не важно. Мало ли откуда я об этом знаю. Я ни в коем случае не принуждаю вас встречаться с майором Квиланом.
– Но вам очень хочется, чтобы мы с ним встретились.
– Ну…
Аура сконфуженного дрона переливалась всеми цветами радуги.
– Да или нет?
– Ну конечно же да! – воскликнул дрон, раскачиваясь то ли от злости, то ли от досады, то ли от того и другого одновременно; его аураполе выражало крайнее смущение.
– Ха! – фыркнул Циллер. – Вот вы и признались.
– Естественно, я желаю вашей встречи; абсурдно утверждать обратное, но я бы остался удовлетворен в том лишь случае, если бы она состоялась естественным образом, а не была подстроена против вашего явно выраженного желания…
– Тсс. Вот он.
– Но…
– Тссс!
Лес Пфесине на Плите Устранхуань находился на максимально возможном удалении от Штульенской Чаши; чтобы улететь еще дальше, пришлось бы покинуть орбиталище. Здесь раскинулись великолепные охотничьи угодья.
Циллер прибыл из Аквиме поздно вечером, заночевал в уютном охотничьем домике, проспал допоздна, а проснувшись, отыскал гида и отправился прыгать на шею джанмандресилу Кюсселя. Как раз сейчас слышалось приближение зверя, продиравшегося через густой кустарник близ узкой тропы у дерева, в кроне которого прятался челгрианин.
Он посмотрел на гида – коренастого коротышку в старомодном камуфляже, оседлавшего сук метрах в пяти от Циллера. Гид закивал, указывая в направлении, откуда доносился звук. Циллер ухватился за ветку над головой и вгляделся в заросли, пытаясь рассмотреть зверя.
– Циллер, прошу вас… – раздался в ухе какой-то странный голос дрона.
Резко обернувшись, челгрианин негодующе зыркнул на парившую рядом машину и поднес палец к губам. От смущения дрон стал грязно-кремовым.
– Я говорю с вами, возбуждая колебания внутренней мембраны уха. Зверь ни в коем случае…
– А я пытаюсь сосредоточиться, – прошипел Циллер сквозь зубы, наклонясь к Терсоно. – Не будете ли так любезны заткнуться?
Аураполе автономника на миг побелело от злости, затем посерело от досады, запестрело лиловыми вкраплениями раскаяния, зарябило желтовато-зеленым, что означало дружелюбие, и пошло красными полосами, показывая, что автономник пытается свести все к шутке.
– И отключите эту проклятую радугу! – зашептал Циллер. – Вы меня отвлекаете, да и зверь наверняка вас заметит!
Он поспешно пригнулся: под деревом прошло что-то очень крупное, с синей крапчатой шкурой. Голова зверя была размером с Циллера, а на широченной спине уселись бы рядком с полдюжины челгриан.
– Ого, какой здоровенный! – выдохнул Циллер и вопросительно покосился на гида.
Тот снова закивал.
Циллер, сглотнув слюну, спрыгнул с дерева. До тропы было метра два; челгрианин припал на все пять конечностей, одним прыжком вскочил на холку зверя, перекинув ноги по обе стороны шеи, у громадных ушных лопастей, и мертвой хваткой вцепился в темно-коричневую косматую гриву, прежде чем животное успело опомниться. Терсоно плавно опустился рядом. Джанмандресил Кюсселя, сообразив, что к шее что-то пристало, оглушительно взревел, затряс головой, передернулся всем телом и помчался по тропе в джунгли.
– Ха! Ха-ха-ха-ха-ха! – вопил Циллер, изо всех сил пытаясь удержаться на огромной взбрыкивающей туше.
В ушах свистел ветер; навстречу неслись листья, сучья, хлесткие ветви и ползучие лианы; Циллер, тяжело дыша, то и дело пригибался и еле успевал уворачиваться. Шерсть вокруг глаз прижало встречным ветром; деревья по обе стороны тропы слились в сине-зеленое марево. Зверь снова замотал головой, пытаясь сбросить наездника.
– Циллер! – крикнул дрон Э. Х. Терсоно, летевший рядом. – Не могу не обратить ваше внимание, что вы пренебрегли защитной экипировкой! Это крайне опасно!
Зверь с топотом несся по извилистой тропе.
– Терсоно! – выкрикнул Циллер, стуча зубами.
– Что?
– Отвали, а?
Лиственный шатер над головой поредел, тропа пошла под уклон, и зверь прибавил скорость. Циллер откинулся назад, к мерно движущимся лопаткам исполина, чтобы не слететь тому под ноги. Внезапно меж длинных бород мха и обвисшей листвы мелькнул солнечный свет. Впереди возникла широкая река. Джанмандресил Кюсселя пронесся по тропе и выскочил на мелководье, вздымая фонтаны брызг, после чего опрометью кинулся на глубину и, наклонив голову, стремительно упал на колени. Циллер кубарем скатился в воду.
Он очнулся на мелководье и, отплевываясь, сообразил, что его тащат к берегу. Он поднял голову и огляделся: Терсоно, посеревший от досады, волок его манипулятор-полем.
Циллер откашлялся и проплевался.
– Я долго был в отключке? – спросил он у машины.
– Несколько секунд, композитор, – ответил Терсоно, с небрежной легкостью вытаскивая его на песчаный берег. – Вообще-то, хорошо, что вы скрылись под водой и джанмандресил Кюсселя вас не нашел. Ему очень хотелось вас утопить или вытащить на берег и растоптать.
Терсоно завис позади Циллера и стукнул его по спине, помогая прокашляться.
– Спасибо, – сказал челгрианин и, согнувшись пополам, отхаркнул речную воду.
Дрон еще раз стукнул его по спине.
– Только не воображайте, что в приступе благодарности я отправлюсь на премьеру, – добавил Циллер.
– Я и не рассчитывал на подобное выражение признательности, – устало отозвался дрон.
Циллер удивленно оглянулся, махнул рукой, отгоняя манипулятор-поле со спины, продул ноздри, пригладил мех на лице и спросил:
– Вы расстроились, что ли?
Аура дрона снова налилась серым.
– Конечно расстроился! Вы чуть не погибли! Вы же всегда избегали подобных экстремальных развлечений и относились к ним с неприкрытым презрением. Что с вами стряслось?
Циллер отвел взгляд. Он заметил, что жилет на нем порван. Тьфу ты, трубка осталась дома! Он огляделся. Мимо текла река, над ней порхали огромные насекомые и птицы, пикировали к воде, закладывали виражи в воздухе. На дальнем берегу какая-то огромная тварь раскачивала стонущую фрактальницу. В кроне высокого дерева затаился мохнатый зверек с длинными конечностями и здоровенными ушами, с любопытством глядя на челгрианина.
– Что я здесь делаю? – выдохнул Циллер, качая головой.
Он поднялся, морщась от боли; дрон услужливо вытянул манипулятор-поля´, чтобы Циллер мог на них опереться, однако на помощи не настаивал.
– Что теперь, композитор?
– Поеду домой.
– Правда?
– Да, правда. – Циллер отжал воду из шерсти, коснулся уха, в котором обычно носил серьгу-терминал, поглядел на реку, вздохнул и перевел взгляд на Терсоно. – Где тут ближайший портал подземки?
– О, у меня неподалеку аэролет, на случай если вам не…
– Аэролет? На нем же целую вечность тащиться.
– Ну, это скорее небольшой космолет.
Циллер вздохнул, свел брови и выпрямился. Дрон отлетел в сторонку. Челгрианин расслабился и пробормотал:
– Ладно.
Чуть погодя между деревьями, нависшими над рекой, мелькнул серебристый овал, свернул к песчаной отмели и почти мгновенно остановился в метре от Циллера. Камуфляжное поле выключилось. В черном гладком корпусе летательного аппарата откинулась боковая дверца.
Циллер с подозрением посмотрел на автономник и буркнул:
– Только без фокусов.
– Да я вовсе не…
Он шагнул на борт.
За окнами бушевала метель, снежные вихри кружили, сплетаясь в узоры и складываясь в смутные очертания. Он смотрел вдаль, туда, где высились горы на далекой городской окраине, но снег, кружащий в полуметре от глаз, то и дело манил своим мимолетным непостоянством, отвлекая от мыслей о б