– Река близко, за брошенным становищем эвенков, – сообщил Юра, – я вот уже и плот соорудил, осталось покрепче связать тальниковыми кольцами.
– Тут жутко, правда, гиблое место, – заметила Римма. – Ты слышишь, гул… голос чей-то, будто бубенчики звонят.
– Показалось, наверное, – встал с корточек Шубин, отряхиваясь от сухих листьев. – Пойдем, поглядим, ты чувствуешь дурманящий запах?
Римма доверчиво протянула ему холодную руку. Ладонь Шубина была теплой и шершавой. Он снял куртку и накинул на плечи женщины, оставшись в светлом вязаном свитере. Внезапно черты лица Шубина изменились, стали жесткими, чужие глаза потемнели, переливаясь черным опалом. Он отрешенно улыбнулся, совсем, как в тот раз и сжал плечи Риммы в железные тиски.
– Мерген, я знаю, это ты, – прошептала женщина, – я не боюсь тебя.
Вдруг Юра отшатнулся от нее и встряхнул головой. Глаза его светились прежним лазурным блеском.
– Римма, прости, кто-то руководит мною, чей-то жестокий разум. Какую чушь я несу!
– Успокойся, Юра! Я помогу тебе! – Римма подошла к нему. – Идем, я слышу, как шаман бьет в бубен….или это ветер бродит по опустевшим юртам.
За чумами поднимался клубами серый дым. Потрескивало жадное рдеющее кострище, возле которого пританцовывал с бубном сын Торганая. Лицо его обезображивала страшная гримаса, а раскосые глаза смотрели на огонь. Он говорил с языками пламени, неистово кланялся, звенел бубном, крутился в странном танце.
– Я знаю, это он туманит мое сознание, – шепнул Шубин, сжав руку Риммы, – но сейчас он не может пробиться, его силы не действуют на меня.
– Мерген, сын Торганая, – тихо добавила женщина, наблюдая за диким танцем молодого шамана, – помнишь, старик рассказывал о нем? Торганай просил ничего не бояться, чтобы не взрастить свои страхи.
А Мерген продолжал камлать, вертелся волчком, выкрикивая заклинания гортанным голосом, пока пламя не вспыхнуло огненным столбом, похожим на чей-то сгорбленный силуэт тысячами пурпурных отблесков и не поглотило шамана.
Не успели Римма и Шубин оглянуться, как вместо костра лежали на рыхлой земле обуглившиеся головешки и разлетались по тайге ошмётки пепелища. Тучи расступились, давая солнечным лучам скользнуть по заброшенному становищу. Все явственней слышался шум реки.
– Пойдем к воде, – предложил Шубин, – а потом вернемся на стоянку и обрадуем Можайского.
Путники тронулись с прогалины и подобрались к краю тайги. Сквозь береговой ельник виднелась река. Дорогу преграждала топкая марь. Она поросла сиреневым багульником, его едкий запах дурманил голову. Римма повисла на руке Шубина, у нее подкосились ноги, а перед глазами всплыла белая пелена. Сапоги Юры вязли в тине, но он продолжал идти к реке, поддерживая ослабевшую Римму. Вдруг в стороне колыхнулась зыбкая марь, всплеснулась ржавой трясиной.
– Мама, мама, спаси меня! – тянул руки из зыбучей топи испуганный худенький мальчик лет восьми.
– Коля, Коля, сынок! – опомнилась Римма. – Я иду к тебе, держись, малыш!
– Нет, не пущу, там не выбраться! – крепко схватил ее Шубин. – Это мираж! Наваждение, его наслал проклятый шаман!
Мальчик тянул тонкие ручки, голос его дрожал, а на больших глазах заблестели слезы. Какая мать оставит свое дитя на погибель? Римма разрыдалась, но Юра не отпускал ее от себя. На шее женщины мрачно блеснул амулет. Юра, нахмурившись, посмотрел на оберег, рванул холщовую нить, и подарок шамана упал в топь. Внезапно на глазах путников мальчик исчез, лишь черные злые глаза Мергена загорелись в рассеивавшейся дымке. Шаман тонул: кто-то быстрый и сильный утянул его в болото. Позади Мергена мелькнул высокий плавник и чешуйчатый хвост.
– Лабынкырский черт! – вскрикнула Римма и потеряла сознание.
Шубин, шатаясь, подхватил ее на руки. Он шел, осторожно наступая на островки суши. Зашуршала под ногами хрустящая галька, вот он долгожданный берег! Согнав оцепенение, Шубин положил Римму на зеленый бугорок. Она, открыв глаза, посмотрела на безмятежное синее небо с рассеивавшимися облаками:
– Юра, спасибо тебе. Ты надежный друг.
– Жаль, что только друг, – улыбнулся Шубин. – Сейчас передохнем и вернемся на стоянку.
Вдруг со стороны тайги из-за деревьев показались знакомые лица. К реке выбрались Янис и Герман Львович.
– А мы к вам собирались! – обрадовался Шубин.
– Юрка плот смастерил! – крикнула Римма, вставая на ноги.
– Ребятки, мы вас заждались… Янис беспокоился, дым разглядел, думали тайга загорелась, – рассказывал Можайский, – а с картой я сам разобрался, все вдруг встало на свои места: и река, и взгорье, и мари.
Янис прошелся по берегу и взглянул, щурясь, на Можайского:
– Придется заночевать здесь, товарищи путешественники, я кое-какие вещи прихватил в рюкзаке. А завтра отплываем.
– Да здравствует Водораздельное! – прокричал Шубин. – Прощай, Лабынкырское чудовище!
Извиваясь в лучах заходящего солнца, бежала ледяная река. В середине быстрого течения вынырнула чешуйчатая голова эвенкийского чудовища, уставилась единственным глазом на путников и, вильнув змеиным хвостом, поплыло к загадочному Лабынкыру.
Смотрящие на звёзды
На дымчато-синем небе виднелся блеклый диск Харона. Заснеженная равнина уходила к темнеющим скалам. Жуткий холод звенел в разреженном воздухе Плутона. В серебристом свечении спутника, нависшего над этим ледяным царством, у подножия застывших гор мелькнула быстрая тень. В этом безжизненном пространстве кто-то бесцеремонно нарушил спокойствие. Высокая кряжистая фигура незваного гостя в сером гермокостюме уверенно направлялась к заваленному снегом низкому гроту. Мгновение – и в этой первозданной тишине раздался оглушительный выстрел. Плазменный луч вмиг растопил клубы слежавшегося льда и снега. Немолодой, но крепкий мужчина смело шагнул под своды пещеры. Он остановился в раздумье – перед глазами открылся запутанный лабиринт ходов. Вокруг полумрак. Лишь отсветы от ледяных наростов поблескивающих инеем стен освещали пространство.
– Все равно не уйдешь, – прошептал незваный гость. – Никто еще не сбегал от Хантера!
Он медленно развернулся к зияющему черным тоннелю, одной рукой направив дуло плазмомёта, а другой – выхватил из-за пояса увесистый бластер с электромагнитным излучателем. Едва уловимый шорох добавил смельчаку уверенности, что он на правильном пути.
– Эй, мерзкая тварь, выходи! – звонким эхом прозвучал его голос. – Я не собираюсь за тобой гоняться по всем Плавающим холмам!
Из черной норы раздалось угрожающее шипение и странный скрежет. Мужчина прицелился. Серые глаза с насмешливым прищуром оглядели пещеру. Его непокрытые шлемом черные волосы с проседью покрылись белесой изморозью, колкий холод пытался сковать все тело, но Хантер умел ждать. Вот, из норы показались пушистые белые лапы – одна, две, три. В темноте блеснули шесть зеленых сетчатых глаз, полутораметровый паук выполз из своего убежища. Потрясая от злости толстым косматым брюшком, монстр зашевелил мохнатыми скрюченными конечностями, готовясь к нападению. Паук подпрыгнул, издавая угрожающие звуки, и тут же, срезанный электромагнитным лучом, упал вниз дымящейся тушей. Охотник пошевелил жуткое, свернувшееся в клубок, создание и хмыкнул:
– Отлично, продам твою шкуру, будет хорошее чучело. А теперь – иди к папочке!
Хантер легко подхватил мертвую тушу и, взвалив на плечо, собирался выйти из пещеры. Сдавленный приглушенный стон из темной норы заставил охотника остановиться.
– Кто там еще? – пробурчал Хантер и, пригнув спину, нырнул в уходящий вглубь пещеры лабиринт.
Прозрачные ледяные кристаллы покрывали свод, создавая причудливую бахрому. Гроздья ледяных наростов низко свешивались над охотником, но он настойчиво пробирался вперед, подсвечивая дорогу неярким фонариком. Вскоре перед ним открылся просторный грот, заботливо увитый паутиной.
– Это твое логово, бедняжка, – сказал Хантер и свалил убитого паука на мерзлые камни.
Повсюду со сводов свешивались пустые замотанные серебристыми нитями коконы, вдруг один из них слегка качнулся.
– Живая добыча, – усмехнулся Хантер, – посмотрим, кого мохнатый друг приготовил себе на обед!
Охотник подошел ближе и попытался разорвать паутину. На ощупь она была как стальная проволока, только гибкая и прочная. Хантер потянулся к поясу и вынул из ножен темный кинжал. Кокон поддался, освобождая упирающуюся жертву. Ей оказалась молодая женщина. Она выпала из кокона прямо в руки Хантера. Уж точно не человека охотник ожидал увидеть в логове мутанта-паука. Женщину трясло от холода, ее комбинезон был местами разорван. Большие испуганные глаза разного цвета, серого и зеленоватого, восторженно уставились на спасителя. Хантеру показалось, что это лицо он видел когда-то, наверно, в другой жизни, когда еще проходил службу рекрутом в Лунной колонии.
«Как давно это было, лет тридцать прошло!»– пронеслось в голове у охотника.
Женщина вздрогнула и пошатнулась.
– Кто ты? – удивленно спросил охотник, придерживая незнакомку. – Как ты здесь оказалась?
– Я…я… Берта, – с трудом прошептала она, – биолог с научной станции в области Томбо.
– Что-то далековато тебя занесло, Берта, – заметил Хантер. – Эй, погоди, погоди, не падай! Мне что же, тащить вас обоих! Твоего мучителя паука, а теперь его несостоявшуюся трапезу!
Берта повисла на руке охотника. Хантеру пришлось приноровиться, чтобы вытащить из пещеры свой трофей и новую знакомую. Ветер нещадно дул в лицо, обжигая кожу. Главное добраться до оставленного на равнине старого челнока, послужившего добрую службу.
– Держись, Берта, – бормотал охотник, перелезая через сугробы, – свалилась на мою голову, что теперь с тобой делать!
Хантер дотащил свои нелегкие ноши до корабля и нырнул в люк. Белую тушу паука он бесцеремонно запихнул в холодильный отсек, а Берту усадил в кресло второго пилота и пристегнул ремнями. Охотник подключил панель управления, активировал визиры. Замигал синим монитор. Высветилась навигационная карта маршрута.