На этот раз премиальные деньги выходили за рамки понятия «щедрые». Начальство тоже это понимало, и майор финансовой части сразу предложил оформить аттестаты семьям на три четверти суммы. Олег подошел самым последним и честно признался:
– Я не знаю, куда посылать.
Майор полистал толстую тетрадь, нашел фамилию Антохин и прочитал вслух:
– Отец служит на острове Лавенсаари[26]. Мать погибла в Финской войне. Брат служил в танковых войсках, погиб под Ростовом-на-Дону. Сестра с детьми была сослана, сейчас эвакуирована в Красноярский край.
Олег похолодел, он вообще ничего не знает о погибшем парне, чьим именем сейчас прикрывается. Достаточно потребовать от него автобиографию, и все, кирдык, даже Магадан не увидит, сразу поставят к стенке. Надо писать, иначе можно нарваться на катастрофические последствия.
– Адреса, – сипло попросил он.
Майор аккуратно выписал на листочек бумаги все необходимые данные и протянул со словами:
– Отцу шли телеграмму, сам понимаешь, туда почтальоны не ходят. Не затягивай, он уже трижды посылал запрос.
Так, это уже важно! Обучение с седьмого класса платное, а он учился в институте! Родитель должен быть из непростых слесарей. До войны большинство людей не имели и семилетнего образования, дед многое успел ему рассказать.
– Аттестат на сестру, ей с детьми сейчас очень тяжело.
– Деньги получит в военкомате, а ты обязательно напиши, после гибели мужа ей действительно тяжело, – напутствовал майор.
Выдача премиальных завершилась кратким инструктажем о действующих в столице правилах и некоторых нюансах при интимных отношениях. Затем майор раздал алюминиевые жетончики с номерками, которые надо предъявлять вместо документов.
Они хорошо гульнули. Накупили в ближайшем коммерческом магазине всяческих деликатесов типа икры с коньяком ОС[27] и практически не вылезали из гостиницы. Москва оказалась негостеприимной. В первый день отряд попытался сфотографироваться на Красной площади и загремел в каталажку. Их на полном серьезе обвинили в попытке снять важный государственный объект!
На четвертый день знакомый автобус отвез разведчиков на пригородную базу, где ознакомили с оружием для нового задания. Петру с Олегом предложили выбрать абсолютно незнакомые снайперские винтовки.
– Перед вами скорострельные винтовки Щукина образца восьмого года и Федорова образца тринадцатого, – пояснил инструктор.
– Дореволюционные? – не поверил Олег.
– При царе офицеры покупали оружие за свой счет, а фабриканты изготавливали для них особые образцы.
Петр открыл затвор и озадаченно спросил:
– Патрон вроде не тот?
– Офицеры предпочитали полупатрон[28], оружие легче и отдача мягче, – ответил инструктор.
– Глушители тоже старые? – поинтересовался Олег.
– Нет, это «брамит»[29] с доработкой в наших мастерских.
– Почему переделывали? – деловито спросил Петр.
– Глушители разрабатываются под конкретный патрон и конкретное оружие. Иначе получишь непредсказуемую баллистику.
За соседним столом возникла шумная дискуссия с предельно вежливыми пояснениями седовласого инженера. Петр с Олегом переглянулись и поспешили присоединиться к остальным разведчикам. Поводом для несдержанного выражения эмоций послужил неизвестный пулемет. На первый взгляд обычный «ДП-27», только вместо тарелки снизу прикреплена коробка для ленты. Олег видел в магазине оружия похожий муляж ДПМ.
– На пулемете глушитель[30] не может работать! – излишне резко заявил Осип.
– Не горячитесь, молодой человек, не горячитесь. Сегодня же проверим на стрельбище, где вы сами оцените результат, – мягко ответил инженер.
Костя попытался снять коробку питания, немного повозился, затем догадался потянуть скобу затвора и удивленно воскликнул:
– Он под патрон Арисака!
– Не спешите с выводами, идентичность и одинаковые размеры отнюдь не синонимы. Патрон Вельтищева для автоматического оружия, его энергия на четверть ниже японского.
– Они не взаимозаменяемы? – уточнил Олег.
– Ни в коем случае, моментально загубите автоматику. Кстати, если «Маузер» зарядить патронами «ТТ», он развалится при первом выстреле, – ответил инженер.
– Почему без закраины? – поинтересовался Костя.
– Фланец делали по запросу казаков, они сами отливали пули и закручивали патроны. Автоматическое оружие дорого, его покупали только офицеры.
– Я не понял главного, – расталкивая друзей, вышел к столу Владимир, – перед нами «Дегтярев» или что?
– В тридцать шестом году ГРУ заказало маленький пулемет для действий в тылу врага. Данный образец разработал Марголин, оружие прошло боевое крещение в Испании и четыре года назад принято на вооружение, – ответил инженер.
– Легкий! – подержав на вытянутой руке, заметил Осип.
– Пять килограмм вместе с ПББС и лентой на двести патронов. Сошек нет, прицельная дальность восемьсот метров.
– Иду в пулеметчики! – Николай со смешком поднял руку.
– Вы все идете, за исключением снайперов, – с вежливой улыбкой ответил инженер.
Ни фига себе! Куда их забросят на этот раз? Приготовленное оружие предполагало бой в лесу, причем с многочисленным противником и вблизи с другими воинскими частями. Вероятнее всего, предстоит захват важных документов в одном из штабов.
Олег вернулся к своему столу, где Петр уже примеривался к предложенным образцам. Обе винтовки выглядели абсолютно новенькими, на одной приклад из ореха, на другой из вишни. Отличная полировка, детали гармонируют, словно одежда на светской моднице. Шик, да и только. В модели Щукина Олегу не понравился приклад, он неудобно упирался в плечо, а оптический прицел вынуждал задирать голову. Винтовка Федорова вроде ничего, но смущал подвижный ствол. Умом понятно, прицел неподвижен, но создавалось необъяснимое внутреннее отторжение.
– Не нравится? – спросил инструктор.
– Есть такое дело, – честно ответил Олег. – Причину сам не пойму, но душа не лежит.
– Снайпер должен любить свое оружие, поэтому себя не насилуй, сейчас принесу другие экземпляры.
Петр остановил свой выбор на винтовке Щукина и, насвистывая, ушел на стрельбище, следом потянулась пятерка с пулеметами. Олегу очень хотелось самому убедиться в работе невиданных ранее глушителей, но придется подождать. Инструктор вернулся почти через час и положил на стол довольно-таки странные винтовки. Приклады с тонкой щекой, а шейка походила на рукоять древнего пистолета. Оружие как бы просилось в одну руку, и Олег не удержался от соблазна это сделать.
– Догадался? – улыбнулся инструктор.
– О чем? – растерялся Олег.
– Эх, молодежь, эпоху кавалерии сменил век моторов. Скоро лошадей будут показывать в зоопарках.
– Кавалерийский карабин?
– Винтовка под патрон Вельтищева 7.62х25! – поправил инструктор.
Олег с нежностью погладил оружие, аккуратно положил на стол и сказал:
– Надо же, никак не ожидал, что сейчас делают такую красоту.
В глазах инструктора мелькнули веселые искорки, но ответ был серьезным:
– Почему сейчас? Винтовка образца девяносто восьмого года, а патрон Вельтищева одобрен ГАУ в восемьдесят третьем.
– Патрон «ТТ» принят на вооружение одновременно с пистолетом! – возразил Олег.
– До революции на вооружении были только винтовки Мосина и патроны к ней. В то же время одобрение ГАУ получило более полутора сотен разных патронов и бесчисленное множество винтовок, карабинов и пистолетов, – ответил инструктор.
– Был еще «Наган», – вспомнив друга детства, не согласился Олег.
– Казна закупила «Наганы» для полиции, а ГАУ лишь одобрило офицерский вариант.
– Вы меня совсем запутали! Разве есть разница между одобрением и принятием на вооружение?
– Разумеется, есть. Офицеры могли купить только одобренное ГАУ оружие, а солдаты получали винтовки из царских арсеналов.
– Казаки тоже вооружались за свой счет, – напомнил Олег.
– Правильно. Никто не мог их заставить купить именно «мосинку», поэтому казакам сделали сторублевую скидку.
– Они клюнули на дешевизну.
– Отнюдь. Уезжая со службы, казак продавал «мосинку» сменщику, а дома держал, например, вот эту модель Ивашенцева. – Инструктор указал на другую винтовку.
– Не дорого? – засомневался Олег.
– В среднем казак зарабатывал по пять тысяч в год, а сибирские и того больше. Давай ближе к делу, ты выбрал винтовку Рощепея в модификации девятьсот четвертого.
– Она сама просится в руку, – покраснел Олег.
– Еще бы! Ты держишь шик кавалергардов! На четырехстах метрах эллипс рассеивания полсантиметра на полтора!
– Мой институтский друг живет на Кавалергардской, у них квартира в бывших казармах, – вспомнил Олег.
Все полковые казармы давно получили название «старый фонд», многие жильцы даже не догадываются, что раньше здесь обитали солдаты со своими семьями. Эти слова заставили инструктора поморщиться, и он поспешил продолжить:
– Приклад клееный из карельской березы, внутри полый, в пятке противовес для удобства стрельбы с одной руки.
– Прицел вроде съемный. – Олег провел ладонью по сверкающей хромом накладке.
На столе появился лакированный ларец, внутри на суконном ложе красовался изящный прицел, а рядом в гнездышках стоял набор бленд[31].
– Сделано в оптической лаборатории завода Обухова, они считались лучшими в царской России.
– Почему у него резиновый наглазник? – заинтересованно спросил Олег.
– Завод Обухова выпускал прицелы для корабельных орудий, а там комендор прикладывает глаз к оптике. Немецкая снайперская школа по непонятной причине требует соблюдать между глазом и прицелом тридцатисантиметровое расстояние.