торично, рядом воинская часть, Олег развернул карту. Точно, летное поле с многочисленными домиками расположено на той стороне озера, а единственная дорога проходит как раз по мосту, что над их головой.
– С армии концентрат не ел, – глядя в сторону, сказал рыбак.
– Садись с нами, – предложил радист, – пакет на четверых, всем хватит.
Повторного приглашения не потребовалось.
– Я за шитиками[41] пришел, – доставая из котомки банку, пояснил рыбак.
Ели дружно и не спеша, затем заварили чай из пачки с индийским слоном.
– Лодка с козлом нам уже не нужны, забирай, – прихлебывая из кружки, предложил радист.
Словно по команде, разведчики начали переодеваться. Взятая из бытовок одежда хороша для маскировки, армейская форма намного удобнее, ибо изначально создана для походных условий. Рыбак оторопело смотрел на преобразование простых парней в воинов, осторожно кашлянул в кулак и спросил:
– Откуда царское добро? После Гражданской эта форма исчезла даже с рынков.
– Со склада, – застегивая портупею, усмехнулся радист.
Неловко поклонившись, рыбак бочком направился к козлу, и, словно назло, послышался звук мотора. Грузовик затормозил на мосту, затем хлопнула дверь, и раздался грозный приказ. Радист выглянул наверх и неприязненно крикнул:
– Чего к человеку прицепился? Езжай своей дорогой!
Вот дурень! Пристрелят без разговоров, и все дела. Или он специально отвлекает внимание на себя? Олег пробежал под мостом на другую сторону. Дверь в кабину открыта, на пассажирском сиденье офицер, в кузове никого, лишь несколько корзин. Отличный шанс по-быстрому убраться подальше от опасного соседства с аэродромом! Не мешкая, прострелил офицеру грудь и вытолкнул из кабины. Солдат с недоумением посмотрел на упавшее под ноги тело, затем поднял взгляд и упал на колени. Если честно, Олега совершенно не интересовало жалостливое лопотание немца, в качестве снисхождения выстрелил ему в затылок.
Полезные вещи перегрузили из лодки в кузов, разместив в сторонке от трупов. Рыбак пришел в себя, когда разведчики уже разместились в кабине и затарахтел двигатель. Подбежав к Олегу, дал полезный совет:
– Прямо нельзя, дорога упирается в ворота. Шагов через сто будет большая лужа, заворачивайте в нее и приедете в хороший лес.
– Спасибо, а ты никого не видел, не слышал, а лодку с козлом поймал на удочку, – ответил радист.
Лужа более походила на озерцо, но Олег смело свернул с дороги. Более километра машина ехала по ступицу в воде, затем начался подъем, и разведчики оказались в сосновом лесу. Настроение – лучше некуда! Моросящий дождь и низкие облака гарантировали нелетную погоду. В сторонке показалась ухоженная лужайка со столом под навесом, рядом деревянный крест и огражденный бревнами родник.
– Привал. Устанавливай связь, затем гоним до упора, пока не закончится бензин, – предложил Олег.
Для начала сбросили на дорогу трупы, после чего занялись делами. Радист раскрыл шифровальную книгу и сел за составление радиограммы. Олег развел костер и начал осваивать науку ощипывания кур. Развесив над углями вереницу тушек, взялся за визгливого поросенка.
– Помочь? – не оборачиваясь, спросил радист.
– Я колбасу набивать не умею, – ответил Олег.
Прожаренная курица-гриль уступила место варено-копченым деликатесам из свинины. Попутно сварили наваристый бульон, за неимением овощей в котелок высыпали все запасы кураги. К вечеру, сытые и довольные, включили передатчик. Сеанс связи растянулся почти на два часа, радист помассировал уставшую руку и озадаченно сказал:
– Оператор с той стороны хорошо знает эту местность. Советует как можно скорее убираться на северо-восток. Очередной выход в эфир после окончания бензина.
Лесная дорога не позволяла развить высокую скорость. Порой лес уступал место полям, машина проезжала через притихшую деревню и снова оказывалась среди сосен. Радист проснулся в два часа ночи, пожевал буженины и предложил:
– Давай меняться, скорость небольшая, справлюсь.
Олег не возражал, немного повозился на новом месте и уснул, уткнувшись лбом в дверь. Будильником послужил глубокий ручей, машину сильно тряхнуло, и он слетел с сиденья. Десять утра, уровень бензина на нуле, радист усердно давит на педаль, а впереди большая деревня. Пронесет или нет? Они проехали деревню, поле, и только в лесу Олег предложил:
– Меняемся?
– Давай, у меня шея затекла.
Стрелка уровня бензина спокойно лежала на нуле, а двигатель продолжал устойчиво работать. После полудня Олег заволновался – где они? Длительная поездка без ориентации может закончиться неприятным сюрпризом. К тому же чем дальше уедут, тем дольше возвращаться на заветный аэродром. Он потряс радиста за плечо:
– Ночью были приметные ориентиры?
– А? Да. На рассвете переехали железную дорогу и две грунтовки, – ответил тот и снова сонно засопел.
Железная дорога! Они заехали за границу летной карты! Олег начал высматривать удобное место для отдыха. Пора бросать машину, выходить на связь и топать обратно. Поперек дороги лежала сосна; не вдаваясь в размышления, он решил объехать препятствие и свернул между деревьев. Из можжевельника выбежал пацан с немецкой винтовкой и дискантом закричал:
– Стоять! Стрелять буду!
– Я тебе стрельну! Сейчас выйду из машины и надеру уши, – пригрозил Олег.
– Дальше чужих пускать не велено, – сбавив тон, заявил мальчишка.
Зачем нарываться на неприятности? Двигатель предусмотрительно заглох, и разведчики начали собираться в пеший путь. Контакты с местным населением, включая партизан, следовало избегать.
– Эй, пацан! – позвал радист. – В кузове жареная курица и свинина, отнеси своим.
– Вам назад тоже нельзя, – чуть не плача, заявил мальчишка.
– И нам с чужаками разговаривать нельзя, – твердо заявил Олег.
Однако далеко уйти им не дали, вскоре дорогу преградила группа вооруженных мужиков, и главный потребовал:
– Оружие на землю, а руки вверх.
– Перестреляю, – спокойно предупредил Олег.
– Нас?
– Других не видно.
Уверенность незнакомцев вызвала среди мужиков замешательство, но вот один присмотрелся и воскликнул:
– У второго за спиной рация! Точь-в-точь как наша!
Пат. У партизан приказ вернуть залетных незнакомцев, разведчикам запрещены посторонние контакты. Неловкую заминку прервал звонкий женский голос:
– Олег!!! Миленький, дорогой, ты тоже здесь!!! – На дорогу выбежала Яна и бросилась на шею.
Напряжение сразу спало, мужики нестройной гурьбой подошли ближе и начали знакомиться.
– Так вот как выглядит ленинградский герой! – Из-за деревьев вышел милиционер со шпалой в петлице. – Жена все уши прожужжала рассказами о тебе. Ем неправильно, хожу не так, даже китель не умею носить.
– Знакомься, – густо покраснела Яна, – мой муж Янек, был участковым, а сейчас командир отряда.
– Почему обратно пошли? – Командир сразу перешел на деловой тон.
– Нам на связь пора выходить, немцы запеленгуют, и бомбы достанутся вам, – ответил радист.
– Получил коротенькую радиограмму с просьбой оказать помощь идущим из Ровно людям, а вы на грузовике прикатили. Будет вам связь и суточный отдых.
Связь оказалась гениальной, в качестве антенны партизаны использовали многокилометровую телеграфную линию. Сигнал идеальный, а запеленговать невозможно. Аппаратура воспринимает радиоизлучение как отраженное от ионосферы, в результате место передатчика определяется с погрешностью до тысячи километров.
Глава 8Обманутые надежды
В радиограмме от командования разведчиков поздравили с успешным завершением операции. Им дали три дня отдыха, после чего приказано как можно быстрее прибыть в оговоренное место встречи. Три банных дня со стаканчиком местной можжевеловой настойки по вечерам и разговорами по душам. Как-то за столом Олег пожаловался на московские порядки, он с друзьями хотел сфотографироваться на Красной площади, а их под руки и под замок.
Результат получился обратный, вместо сочувствия он получил порицание. Особо наседала Яна. В Кремле правительство! В Кремле проходят секретные совещания! В Кремле живет Сам Товарищ Сталин! Фотография могла попасть в руки врага и нанести стране непоправимый ущерб! Одним словом, Олега отчихвостили и в хвост, и в гриву. Зато дальше произошло нечто невероятное.
Белорусский парень, а Олега воспринимали за своего, хотя он пробыл в Пинске всего одну ночь, был в Москве и жил в гостинице. Партизаны восприняли это как факт вручения в Кремле высокой награды. Никто прямо не говорил, но в разговорах явно ощущалась гордость за бравого земляка. Олег стал невольной знаменитостью, его то и дело приглашали в землянки и просили рассказать о Москве и Кремле. Он не отказывался, в Кремле действительно бывал, а главные залы не раз видел по телевизору. А когда понял подоплеку интереса, было уже поздно.
В день отъезда партизаны торжественно вручили разведчикам «Цундап» с пулеметом, немецкие каски и плащи. Прощание получилось дружеским, с братскими поцелуями в губы и пожеланиями успешно гнать врага до Берлина. Надев немецкие каски и плащи, разведчики открыто проехали через железнодорожный переезд, затем на перекрестке внаглую разорвали автоколонну и шмыргнули на лесной проселок.
По карте до брошенного аэродрома менее сотни километров. Увы, прямой дороги туда нет, большую часть пути пришлось ехать лесом, объезжая песчаные обрывы и красивые озера. Иногда встречались заброшенные вырубки, но оставленная лесовозами глубокая колея не для мотоцикла, приходилось петлять между деревьями. Очередной проселок вывел на пустынный грейдер, а через полчаса увидели довоенный указатель. Еще немного, и раздолбанная сверх меры дорога вывела к заброшенным щитовым домам и осевшим казармам.
– Куда дальше? – спросил радист.
Риторический вопрос требует мысли, а не ответа. Из жилых домов ходят на работу, в данном случае на летное поле, и Олег медленно покатил вдоль запущенных палисадников. Вот и дорожка, даже известка на бордюре местами сохранилась. Далее дом с мансардой в виде фонаря и красной табличкой с надписью: «Штаб 25-й авиадивизии». Они выехали на край летного поля и остановились у КПП с просевшей крышей.