– Хороший выбор, – одобрил инструктор. – Наградное оружие генерала Краснова, а саблю он увез с собой.
– Он потерял свой орден? – невольно вырвалось у Олега.
– Орден остался на груди, на дарственное оружие крепят копии. Автоматическая винтовка Бебутова со свободным затвором пользовалась популярностью. Хороший бой, твой любимый патрон Вельтищева, а прицел придется сменить, тут немецкая шкала.
Олег заглянул в окуляр и согласился: горизонтальная линейка позволяла легко брать упреждение, и только. Поправки на ветер или удаление оставались за гранью конструкторской мысли. Стрелку предлагалось сделать расчет на листке бумаги и мысленно провести дополнительную линию. Бред или главная причина, по которой в Вермахте снайперским делом занимались только офицеры.
Винтовка Олегу понравилась, он готов был идти на стрельбище опробовать бой, но чужой орден с серебряной табличкой мешали это сделать. Немного помявшись, все же решился спросить:
– Может, в арсенале найдутся другие винтовки Бебутова?
– Если только в Ижевске на заводском складе. Бебутову принадлежал Воткинский завод, после революции все пять оружейных предприятий объединили.
Сейчас генерал Краснов дважды враг, он белогвардеец и сотрудничает с Вермахтом. Для Олега это давно прошедшая история, а винтовка историческая реликвия, он решил отказаться:
– Нет, приклад слишком приметный.
– Ерунда, у нас хороший краснодеревщик, сделает новый точно по твоей фигуре.
– Кстати, у нас был бой в лесу, на короткой дистанции удобнее стрелять из пистолета. Нет ли возможности добавить к «ТТ» съемный приклад и оптический прицел?
– Интересное предложение! – после небольшой заминки воскликнул инструктор. – У нас есть дореволюционные прототипы, и удлиненный прицел найдем. Решено, ставь винтовку на место, на задание пойдешь с пистолетом!
Олег провел день в комнате смеха, так инструкторы прозвали тренажер стрельбы на слух. Тренировка ему нравилась, этап выстрела на звук давно пройден. Сейчас из динамиков раздавались различные шумы, их необходимо идентифицировать, а затем стрелять или отходить в сторону. А вечером довольный инструктор вручил пистолет с удлиненным стволом, длинной трубкой оптического прицела и откидной рамкой приклада.
– Проверяй и не бойся затвора, расстояние сам выверял.
Пробные выстрелы с руки позволили ощутить увеличение веса, но точность осталась прежней. Затем ушли на стрельбище и дотемна били по мишеням на дистанции от пятидесяти до двухсот метров. По точности с винтовкой не сравнить, но боевые условия не требуют отстреливать мухам крылышки. Следующий день снова провели в тире, Олег тренировался с пятидесяти метров по стандартной мишени. Когда отстрел пятнадцати силуэтов за десять секунд стабилизировался на ста процентах, инструктор протянул кобуру в виде немецкого офицерского планшета и заявил:
– Дуй на Центральный аэродром, отряд уже в сборе.
Это что-то новое, подобной спешки у них еще не было. Появившийся на лобовом стекле «ЗиСа» спецпропуск позволял трактовать правила дорожного движения по собственному усмотрению. Гнать придется в любом случае, наступает вечер, а вылет никто не отменит. Он примчался на аэродром с последними лучами солнца и чуть было не наехал на цветочную клумбу. Засмотрелся на летное поле, где десантный вариант «Пе-8» прогревал моторы. Лететь предстоит в глубокий тыл.
– Полностью готов? Ничего не забыл? – строго спросил Моряк.
– Как я могу что-то забыть, если ничего не брал и не видел своего багажа? – огрызнулся Олег.
– Раз кусачий, значит, готов, – усмехнулся командир.
Тем временем Лейтенант расстелил карту и ткнул пальцем в центр:
– Высаживаемся на горное пастбище, ближайший населенный пункт в десяти километрах. Ты первый, сигналы для высадки прежние.
– Никаких контактов с местным населением! Повторяю – никаких! – добавил Моряк.
Лейтенант взял Олега за руку и, глядя в глаза, произнес:
– По агентурным сведениям немцы ожидают высадку советской разведгруппы. Всю Германию не перекрыть, но гестапо оповестило население.
– Огни зажжешь через час после приземления, можно позже. Если раньше – это сигнал опасности, ты попал в плен.
Страшные слова и будничный тон Моряка заставили Олега содрогнуться. Он рискует угодить в плен с пытками и концлагерем! Раньше о подобном исходе он не задумывался, а сейчас стало по-настоящему страшно.
– По легенде ты связной, вот пакет для генерала Тито. Поэтому прыгаешь в своей форме с медалями и документами. – Лейтенант протянул облепленный сургучом мешочек из белой ткани.
– Что будет в моем багаже? – стараясь сохранять спокойствие, спросил Олег.
– Английская радиостанция с запасными батареями, сухпаек и парашют тоже английские, – ответил Моряк.
Лейтенант без слов отобрал оружие, вручив взамен «ППШ-2»[70] с откидным прикладом, и указал на странный прицел:
– Оптика работает днем и ночью, коробочка слева для обычной плоской батарейки. Пистолет верну на земле.
Английский десантный комбинезон вызвал у Олега скрытую усмешку. Локаторы ПВО давно смотрят в небо, первый советский радиоискатель «Буря» создан в тридцать четвертом, а РЛС «Редут» принят на вооружение в сороковом. Радиодальномеры «Стрелец» придавались береговым батареям еще во времена Фрунзе. Немцы тоже не отстают и обязательно засекут самолет, а поиски подтвердят высадку одинокого английского парашютиста. Можно похвалить ГРУ за разумную предосторожность.
В самолете Олег вяло поздоровался с товарищами, обратил внимание на шкафообразную фигуру нового радиста и сел на свое законное место. Четыре часа полета пролетели одним мгновением, а когда бортстрелок приготовился открыть дверь, был полностью готов к прыжку. После глухого хлопка раскрывшегося парашюта Олег принялся осматривать предполагаемое место приземления.
Далеко в стороне, куда улетел самолет, угадывается железная дорога, под ногами сплошная темень и тусклые огоньки деревни. Неожиданно возникло ощущение сильного ветра, который несет парашют прямо на огни, которые превратились в разложенные в форме креста костры. Подобного уговора не было, пришлось изо всех сил потянуть стропы, чтобы пригасить одну сторону купола. Мешок с радиостанцией запрыгал по земле, за что-то зацепился, и Олега бросило навзничь.
Острая боль пронзила позвоночник и сковала судорогой тело. Какой нахрен час на подготовку фальшфейеров? Он вообще не способен шевелиться! Что за идиот составлял метеокарту? При таком ветре прыгать нельзя! Физическая немощь заставила вспомнить об оружии. Руки нащупали автомат, рожок на месте, хитрый прицел на месте, Олег перевернулся на живот и щелкнул выключателем. Нет, слепит костер. Со стоном поднялся на колени и достал бинокль. У костров сидят несколько солдат, остальные спят вповалку. Надо уходить, и как можно дальше.
Скомкав парашют и придавив его десантным мешком с радиостанцией, Олег побежал прочь. Больно, очень больно, за час шагом пойдешь пять километров, это слишком мало, сильный ветер может снести друзей прямо на головы врагов. Свет фонарика выхватывал каменистую почву с редкими островками травы, здесь не пастбище и ямку для фальшфейера не выкопать. Надо уйти как можно дальше, чтобы сонные солдаты не заметили ярких огней.
Начался уклон, и бежать стало легче, а появившаяся травка подарила надежду вырыть ямки. Прошел час, спина разламывается от боли, Олег оглянулся назад и перекрестился. Костры вражеского лагеря даже не угадываются. На землю упал первый фальшфейер, затем второй; на бегу отсчитывая шаги, он готовил и бросал сигналы нужного цвета. Затем вернулся в центр и выложил предупреждение опасного приземления.
– Ты более хренового места не мог найти? У меня синяк на заднице не поместился! Показать?
Первым традиционно приземлился радист, в данном случае женщина. Олег с трудом приподнялся и попросил:
– Будь другом, посмотри спину, грохнулся навзничь до потери сознания.
– Я Кайса из Лулео, это Швеция, партийный стаж десять лет, встань прямо.
На вид мужик мужиком, а руки нежные. Женщина ловко сняла с него комбинезон, затем раздела, попутно шлепнув по рукам:
– Не жмись! У тебя нет ничего нового, что я не видела у других мужчин.
Аккуратно расстелив парашют, Кайса уложила Олега на живот и ловкие пальчики побежали по позвонкам. Приятно!
– Мне сказать мур-мур?
– Вставай, котик! Позвоночник цел, ребра не сломаны, синяк на всю спину и долго будет болеть вот здесь. – Она нажала на копчик.
Резкая боль заставила вскочить на ноги.
– Садистка! Разве можно так обходиться с мужчинами?
– Познакомились? – с усмешкой спросил Лейтенант. – Где рация и парашют?
– Рядом с немцами, чуть не сел им на головы.
– Надо же, как удачно получилось! Не спеши одеваться, твой багаж у Кости.
– Товарищ комиссар, Студент получил травму средней тяжести! Может самостоятельно идти, но быстрого темпа не выдержит, – бодро доложила Кайса.
– Что значит удачно? Парашют с радиостанцией останутся на месте приземления? – не обращая внимания на женщину, спросил Олег.
Английский комбинезон заполнили камнями и долго таскали по земле и кустам, пока не изорвали в клочья. Затем, увазюканный и драный, бросили рядом с парашютом, заодно разведали отряд врага. Это оказались егеря венгерской королевской армии, причем они не озаботилось ни дежурством, ни патрулированием.
Горные егеря Вермахта отличаются не только пятнистыми комбинезонами с дубовыми листьями на рукаве. Они никогда не ходят в касках, а носимое снаряжение располагается иначе, чем принято у пехотных частей. Была у егерей особая фишка – в походном положении автоматы висели на груди в брезентовых чехлах.
– Студент, где твои ботинки и краги? Или ты собираешься шагать в хромовых сапогах?
– Что я должен ответить? – насупившись, спросил Олег. – Кепи с серебристыми желудями нашлось, а ботиночки того, сами утопали.