— Откуда мне знать, как я поступил, если бы у меня был кнут?
— У тебя его не было, но ты договорился с нами всеми. А нас целых пятеро. У него был кнут, и он с одной Квинси не договорился.
— Но, может, Вальдес просто дурак?
Вальдес, понявший из беседы на русском только собственное имя, переступил с ноги на ногу и тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб.
— Квинси.
— Флагман.
— Как по-твоему, стоит ли убивать твоего капитана?
— Сложность вопроса выходит за пределы мощности системы. Аварийный сброс…
Аватара «Куинси» мешком повалилась на палубу.
— Корова! — припечатала Кагура, запрыгивая прямо с собственного борта. — Флагман, мы подсоединили шлейфы ко всем ядрам, проверили контакты и сопротивление изоляции. Все готово к загрузке антивируса. Пусть она в отключке поваляется, как раз триста секунд на пересборку ядра…
Кагура бодро докладывала состояние трофеев — не в тактическую сеть, а голосом аватары ради Сухова же. Хиэй вспоминала, как давным-давно, на палубе старшей сестры, она сама едва не перезагрузилась, поговорив с человеком всего двадцать секунд.
И вот сейчас уже сама Хиэй одним вопросом перезагрузила тяжелый крейсер.
Как человек!
Хиэй поправила очки — так и не отказалась от игрушки, сама не зная, почему — и остановила Кагуру жестом.
— Он применял кнут. Как ты думаешь, для чего?
Сухов подошел к фальшборту и сплюнул в воду. Вздохнул:
— Хиэй! Пожалуйста! Побыть сукой никогда не поздно!
— Ладно, — без улыбки согласилась флагман. — Для тебя мы это сделаем. Но только для тебя. Ашигара!
— Флагман.
— Шлюпку на воду. Этого… — Хиэй брезгливо ткнула Вальдеса кулаком в пузо. — На весла. Паек на сутки, пятигаллоную флягу воды, аварийный маяк. Пусть включает и ждет. Спасательные самолеты мы не сбиваем. Переведи ему!
Выслушав перевод, мексиканец низко поклонился Хиэй и быстро, явно боясь, что та передумает, двинулся к шлюпке. Хемптон, также выслушав приговор товарищу, поднял руку.
— Слушаю, — обратилась к нему флагман сразу по-английски.
— Госпожа… Адмирал… Боюсь, я не дождусь авиации. Голова сильно болит. Это значит, нужен доктор…
Хиэй улыбнулась, поглядев на Асту:
— Она без тебя заскучает. Так что походишь пока что с нами. А доктор… У нас там есть человеческий доктор.
Доктор стоял на склоне Мауна-Кеа — громадного вулкана, поднимающегося над водой даже после глобального потепления. В довоенные времена здесь обосновались астрономы, радиометристы, в том числе и военные. Естественно, чуть ниже по склонам построили жилье — вполне симпатичные и уютные домики, втиснутые на террасы микроскопических, по меркам родного Челябинска, размеров.
Тем удивительнее оказалась картина, представшая глазам доктора и сопровождающих его лиц. Крышу маленького домика, частично стены и лужайку — все вместе площадью квадратов триста, никак не больше — покрывал ровный слой непонятной серой слизи. На жаре от слизи поднялся невыносимый запах; доктор привычным движением горноспасателя нацепил на лицо дыхательный прибор, добытый из кофра. Местный шериф и военный атташе американского представительства прикрылись белоснежными носовыми платками, постоянно смачивая их остро пахнущей настойкой здешнего круглого кактуса. Представитель Тумана — аватара эсминца, доставившего доктора на остров — просто презрительно прищурилась.
За пределами невысокого штакетника серой слизи не было ни капли! Природное явление на удивление уважало право священной частной собственности.
Русалка наклонилась к доктору и сказала ему в самое ухо:
— Мы здесь на территории представительства США. С ними у нас ни мира, ни войны. Хотя вот представительство есть, и как будто собираются открывать посольство. Так что говорите все на русском, а я подумаю, что им переводить.
Доктор пожал плечами: мы тут в вашей воле. Как скажете, так и будет. Выудил пинцет, отвернулся к океану, где воздух был хоть немного свежее. Сдвинув маску, провентилировал резкими вдохами легкие. Опустил прибор обратно, развернулся и решительно подступил к задаче. Минут пять полоскал пинцет в сером дерьме, наконец, выловил кусок для анализа. Бросил обратно, выловил следующий. Рассмотрел и выкинул его тоже. Вытер пинцет о землю, а потом тщательно протер спиртом. Отступил к собравшимся, на ровный асфальт. Шериф — точно как в кино, в джинсовом костюме, белой шляпе-«стетсоне», жилете со звездой, с массивным ружьем на левом плече — слушал объяснения военного в синем кителе и брюках, спускающихся на чернозеркальные ботинки. Пистолетик военного против шерифовской фузеи не смотрелся вовсе. Приподняв маску, доктор поинтересовался:
— Что там они говорят?
— Ракета, точно. Радар видел ее, — перевела русалка. — Скорость за десятку точно. Шериф не понял, что это. Офицер поясняет: гиперзвуковая ракета.
Тут американцы повернулись к убирающему пинцет врачу, и шериф задал вопрос.
— А что у вас? — прозвенела переводчица.
Пожатие плечами поняли все, но доктор на всякий случай добавил словами:
— Креветки. Снулая рыба. Все это… (shit’s — без малейшего смущения вставила в перевод русалка) — Огромная порция просроченных морепродуктов.
— И все это прилетело на скорости десять махов, — офицер с отчетливым скрипом почесал выбритый до синевы подбородок. — С нечеловеческой точностью. Осталось понять, зачем.
Открылась дверь домика. Расплескивая жижу высокими резиновыми сапогами, хозяин коттеджа с воплями поскакал из двора. Благо, небольшой дворик потребовал от него всего трех-четырех прыжков. Оказавшись на черном асфальте, толстяк отряхнул цветастую рубашку, короткие широкие штаны и сразу же заорал про нарушение границ, про ущерб имуществу и почему-то про утерянную прибыль. Взбаламученная жижа завоняла пуще прежнего. Доктор поморщился, и подумал, что для сколько-нибудь нормальной работы теперь придется вытребовать общевойсковой защитный костюм — у военных наверняка есть. Как на той картинке, где штурмовик в каске, химзащите и противогазе, а под картинкой издевательская подпись: «Не заглянуть ли в комменты?»
Комменты — комментарии — форум — интернет!
И еще Корнет говорил: «…Можно в танчики зарубиться. И даже с русалками!»
Сообразив это разом, врач требовательно потянул девчонку за короткий синий рукав:
— Спроси, не имеем ли мы чести в его лице видеть игрока в танки?
Выслушав перевод, толстяк всхлипнул, сделавшись неотличимым от розового поросенка:
— Играл!
— А ник ваш какой?
— Ну там это, — всхлипнул поросенок. — Семперфи. Эс как сиерра.
Русалка, шериф и военный заорали хором:
— Читер!!!
— Попался, сука! — шериф ударил кулаком в ладонь. Офицер корректно икнул. Русалка прыснула в кулачок:
— Это тебе не в Химмельсдорфе за фонтаном ныкаться!
— Так это что, — доктор окончательно поднял маску на лоб. Движение получилось весомое, не хуже, чем у Айболита, на которого теперь доктор мечтал стать похожим. — Бан по ай-пи?
— Йес!!! — Шериф похлопал себя по карманам, ничего не нашел, отстегнул и протянул русалке знаменитую звездочку:
— Мэм! От лица всего американского посольства. А если еще принесете нам скальпы спамеров, — подмигнул острым синим глазом, точно как в кино про индейцев, важно поднял палец:
— Мы заплатим вам серебрянными долларами!
Русалка улыбнулась:
— Очень любезно с вашей стороны. Теперь, если причина выяснена, вы можете отвезти нас в порт? Доктор прибыл с материка только сегодня, и еще не был дома.
— Я это сделаю, — вызвался офицер. — Джонс, а вы оформите этого… Светляка малиновского, мать его торсионом в приборы дымопуска! Без жестокостей, но хотя бы на полста монет. Всех достал!
Шериф кивнул. Офицер жестом пригласил доктора со спутницей к серому служебному пикапу. Попросил пристегнуть ремни. Лихо развернулся в один прием и погнал машину к причалам.
На русском причале, уже в Гонолулу, доктор увидел командира «Лазарева» и обрадовался знакомому лицу. Капитан первого ранга направлялся на маленький базарчик правее порта. Взмахом руки он пригласил доктора присоединиться, что тот и сделал. Рыбные ряды доктор, по понятным причинам, проскочил быстрым шагом. Отдышался только во фруктовых рядах. Наряду с гавайской экзотикой, продавали тут и обычную квашеную капусту, за которой уже выстроилась коротенькая очередь русских сотрудниц госпиталя.
— Это мы привезли, сегодня. Клюкву, vodku, капусту, salo, черный хлеб, — пояснил командир крейсера. — Так, на сувениры. Угостить кого, да и наши попробуют.
Доктор снова посмотрел на очередь, в которой узнал пару санитарок, принимавших утром каталку. Вспомнил утро, вспомнил поход к Сухову — и сбивчиво, быстро пересказал его моряку. Тот почесал короткие седые волосы, огляделся и вынес решение:
— Давай-ка присядем.
Разместились под навесом небольшого портового бара; загорелый до черноты мальчишка подскочил с меню — три строчки на листе в клеточку. Командир крейсера небрежно сунул пацану красную бумажку и показал два пальца. Тот кивнул и побежал за строение кухни, откуда тянуло жарящимся мясом, дымом.
Выставив кофр слева от себя, доктор оперся на него щекой и повторил:
— Как они бросились к нему, все четверо! К мужчине? К ценному источнику сведений? К хорошему другу? Честное слово, я едва не расплакался!
— Женатым на Базе нелегко, — усмехнулся моряк. — Но вот холостым совершеннейший п***ц. Русалки же дети совсем! Чего, ты думаешь, вокруг них все бегают? Очень их учить приятно, слушают внимательно, вопросы задают. Чувствуешь себя значительным, умным таким, взрослым. И видно же, что не прикидываются они. Искренне хотят научиться быть людьми. Святой не устоит!
Подбежал мальчишка с широкой доской в руках. Прямо на доске повар веером выложил тонко нарезанное холодное мясо. К нему маленькие стопочки, столь же маленький флакончик, да пара вилок.
— Это не пить, — пояснил каперанг. — Вот смотри, сворачивай мясо кульком, стопочкой отмерил, наливай в кулек. И… Оп!