Блюхер скончался от пыток в Лефортовской тюрьме НКВД 9 ноября 1938 года. Причиной смерти, по заключению патологоанатома, участвовавшего в судебной экспертизе, явилась закупорка легочной артерии оторвавшимся тромбом, образовавшимся в венах таза от физического воздействия. Кроме того, был зафиксирован жуткий факт – вырванный глаз.
Автору в 1970-х годах удалось побеседовать с одной из свидетельниц последних дней жизни Блюхера – технической работницы седьмого этажа дома № 2 Лубянки, – когда арестованного маршала выносили на носилках из «овального кабинета». Так мои коллеги окрестили одну из больших полукруглых комнат, в которой работало до десятка сотрудников второго отделения 1-го отдела Третьего главка. В то время там «трудились» следователи.
– И что было дальше? – поинтересовался автор.
– А дальше его быстро стали спускать по крутой лестнице вниз. Я узнала его – кто тогда не знал в лицо прославленного героя Гражданской войны, маршала Блюхера. Он был весь залит кровью, – повествовала она.
По приказу Сталина тело Блюхера отвезли в Бутырку и там сожгли в крематории. И только через четыре месяца, 1 0 марта 1939 года, судебные инстанции приговорили мертвого маршала к ВМН – расстрелу «за шпионаж в пользу Японии», «участие в антисоветской организации правых и в военном заговоре».
Конечно же повлияла на приговор его дружба с Ежовым, над головой которого уже поднимался меч для его тоже скорой казни.
Этим же решением к расстрелу были приговорены первая и вторая жены маршала – Галина Покровская и Галина Кольчугина, брат Павел и его жена Лидия Богуцкая. Третью жену Василия Блюхера, Глафиру Безверкову, приговорили к 8 годам ИТЛ.
Это была вполне объяснимая для того времени расправа. Да, Сталин был уязвлен многими просчетами и ложью со стороны командующего, но, для того чтобы так расправиться с человеческой личностью, надо было на время превратиться в зверя.
Второе поражение Квантунская армия потерпела в конфликте на реке Халхин-Гол, разыгравшемся с 11 мая по 16 сентября 1939 года. По этому поводу поэт написал слова, ставшие основой для популярной в то время песни:
На траву легла роса густая,
Полегли туманы широки,
В эту ночь решили самураи
Перейти границу у реки…
Японцы действительно силами пехотного полка 3 июля перешли пограничную реку Халхин-Гол и заняли район у горы Баин-Цаган.
События на озере Хасан, арест и казнь командующего КДфронтом Блюхера, положения приказа НКО № 0040 заставили Сталина и Ворошилова направить на Дальний Восток своего представителя. Им был назначен Г. К. Жуков.
Он понимал, что летит туда не проигрывать, а побеждать, и то, что там будет не локальный конфликт, а настоящее военное сражение. Это сегодня некоторые историки, глядя через широкую и глубокую призму времени и созерцая бой со стороны, легковесно утверждают, что Халхин-Гол был «быстротечной пограничной перепалкой». Нет, это была настоящая война с гибелью массы народа с той и другой стороны. По воспоминаниям Георгия Константиновича:
«…для проведения предстоящей операции нам нужно было подвезти по грунтовым дорогам от станции снабжения до реки Халхин-Гол на расстояние 650 километров следующее:
– артиллерийских боеприпасов – 18 000 тонн,
– боеприпасов для авиации – 6500 тонн,
– различных горюче-смазочных материалов -15 000 тонн,
– продовольствия всех видов – 4000 тонн,
– топлива – 7500 тонн,
– прочих грузов – 4000 тонн…»
Как видит читатель, «перепалкой» тут и не пахло. Соревноваться в освещении событий с Георгием Константиновичем и другими свидетелями автор не будет и отсылает к многочисленным источникам, в том числе и книге Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления».
Следует заметить, что в разгар конфликта, 1 августа 1939 года была учреждена высшая награда СССР – Золотая Звезда Героя Советского Союза. Звание это существовало с 1934 года, но знаков отличия герои не получали.
Заключительные сражения частей РККА с японскими войсками произошли в конце августа и завершились полным разгром 6-й императорской армии. Провокациям японцев на территории МНР был положен конец путем подписания перемирия между СССР и Японией. Подписано оно было обеими сторонами 15 сентября 1939 года.
Победа на реке Халхин-Гол сыграла решающую роль в отрезвлении воинствующих самураев и, надо признаться, положила начало росту полководческой карьеры Г. К. Жукова.
Даже в декабре 1941 года, когда Гитлер, проигрывая «Тайфун», яростно просил и требовал от Японии напасть на СССР, японские вооруженные силы и их Квантунская армия не решились на этот шаг. Но кроме Хасана и Халхин-Гола на немцев и японцев обрушились последствия легендарной, глубоко засекреченной операции «Снег», проведенной нашими органами госбезопасности с участием в первую очередь сотрудников внешней разведки.
Об этой операции будет сказано несколько ниже.
Глава 8Отряд № 731
Как известно, еще задолго до начала Второй мировой войны японцы, вынашивая планы нападения на Советский Союз, пополняли Квантунскую армию личным составом и укрепляли ее различными системами новейшего вооружения. Квантунцы не побрезговали в случае необходимости применить против китайцев и россиян химическое и даже запрещенное к тому времени бактериологическое (биологическое) оружие.
Самураи подходили к решению подобной проблемы по-иезуитски – кому дозволена цель, тому дозволены и средства. Для них это было правое дело. Но в борьбе за «правое дело» иногда проигрывает дело, а иногда – правота.
Речь в этой главе пойдет о сугубо засекреченном объекте японской военщины – отряде № 731. Это была своеобразная психологически-испытательная и производственно-бактериологическая лаборатория. Применение нового чудо-оружия, как считали посланцы Страны восходящего солнца, должно существенно помочь им в одолении северного противника – СССР не огнем снарядов и бомб, а страшной по последствиям для здоровья заразой.
Специальный отряд особого назначения японских вооруженных сил занимался исследованием в области биологического оружия с целью подготовки к ведению бактериологической войны. Сотрудниками отряда проводились опыты на живых людях с целью установления количества времени, которое человек может прожить под воздействием разных факторов:
– поражение кожных покровов кипятком;
– высушивание (мумификация) тела в специальных камерах;
– лишение воды;
– лишение пищи;
– обморожение всего тела или отдельных его участков,
– лишение сна до потери сознания;
– поражение электротоком;
– вивисекция или живосечение на живом человеке без анестезии с целью изучения функций организма, воздействия на него различных веществ, методов лечения;
– заражение инфекционными болезнями, и т. д.
Аналогичной деятельностью применительно к домашним животным и сельскохозяйственным культурам занимался и отряд № 100. Этому отряду тоже ставилась задача по производству бактериологического оружия и проведению диверсионных мероприятий: отравление колодцев, водоемов, лошадей, крупного рогатого скота и других домашних животных.
Основная база этого подразделения находилась в 10 километрах южнее Синьцзина в небольшом населенном пункте Мэнцзятунь. Штат его сотрудников был намного меньше отряда № 731 и насчитывал около 800 человек. Кроме этих отрядов было еще два филиала – № 162 и 643.
Но все по порядку.
Идея создания отряда восходит к 1932 году. Сначала лаборатория, а потом отряд № 731 разместили в 1936 году вблизи деревни Пинфан к юго-востоку от Харбина. Чтобы подготовить площадку для секретного комплекса, были сожжены более 300 китайских крестьянских домов. На тот период эта территория принадлежала марионеточному государству Маньчжоу-Го. Для отряда было построено около полутора сотен зданий на пространстве 6 кв. км. Легендировалась стройка под размещение Главного управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии.
Руководил отрядом генерал-лейтенант медицинской службы Сиро Исси.
Для соблюдения режимных мер создавалась полная автономность жизнеобеспечения объекта. Внутри высокого и глухого забора находились две электростанции, артезианские скважины, аэродром, истребительная авиация ПВО, приготовленная к уничтожению воздушных летательных аппаратов, даже японских, пролетающих над территорией отряда, а также отдельная железнодорожная ветка.
Набирали в отряд выпускников престижных японских университетов, ученых и военных специалистов. Много было выпускников медицинских вузов.
На заседании правительства, когда обсуждался вопрос о месте дислокации отряда, все – и политики, и военные – чуть ли не в один голос заявили: его надо вынести за пределы Японии. Предлагали отряд разместить ориентировочно в Китае.
Во-первых, в метрополии сложно соблюсти режим секретности.
Во-вторых, утечка материала грозила смертью китайцам, а не японцам.
В-третьих, под рукой было полно объектов для испытания, так называемых «бревен» (местных граждан: китайских, корейских, американских, австралийских, советских военнопленных, российских белоэмигрантов, проживавших в Харбине, и даже захваченных местных крестьян в округе. Нередко «бревнами» становились целые семьи с малолетними детьми).
Пригнанных «испытываемых кроликов» или «бревен» хорошо откармливали в ходе трехразового питания, – чистота эксперимента превыше всего! «Бревно» в отряде – это уже был не человек, а препарат или объект изучения.
В одном из заявлений сотрудник отряда Тошими Мизобучи, захваченный советской военной контрразведкой после поражения Квантунской армии, признался:
– Мы считали, что «бревна» – не люди, что они даже ниже скотов. Впрочем, среди работавших в отряде ученых и исследователей не было никого, кто хоть сколько-нибудь сочувствовал «бревнам». Все – и военнослужащие, и вольнонаемные отряда – считали, что истребление «бревен» – дело совершенно естественное… «Бревна» уже мертвые сами по себе. Теперь они умирали второй раз, и мы лишь исполняли смертный приговор.