- Странный сигнал, - подытожил Вальтер свое сообщение.
- Может, что-то с аппаратурой? - спросил Уолт.
- Моя показывает то же самое, - подал голос Воравка.
- Бред собачий! - выругался Вальтер. - Сигнал не уходит…
РВ-91 шел с почти звуковой скоростью, и пеленг на любой наземный источник должен был измениться.
- Прибавляю скорость, - сказал Уолт.
- Задание! - предупредил его штурман.
- У нас есть время.
Прошло минуты три.
- Пеленг? - снова спросил Уолт.
- Без изменений, - оператор тяжело вздохнул.
- Угу, - добавил Воравка. - Такое вот кино…
- Пора ложиться на курс, - забеспокоился штурман. - Взгреют нас на базе…
- Чему быть, тому не миновать, - сказал Воравка, прекрасно понимая, что взгреют не его.
Все говорило за то, что погоню надо бросить. Офицеров предупреждали, что никаких «летающих тарелочек» в природе не существует, все это вымыслы досужих газетчиков. Да и Уолт не мог припомнить летчика, которому бы доверял и который признался, что видел «нечто». Ходили всякие слухи, но слухи есть слухи.
И все же Уолт колебался.
- Источник раздвоился! - вскричал Тухшерер. - Сидит на пеленге 040 и 070!
Уолт мельком взглянул на плывущие внизу огни поселков: они горели ровно и безмятежно.
Если он сейчас уведомит пункт наведения истребителей-перехватчиков, то оттуда запросят маяк-ответчик РВ-91, автомат даст отзыв, земля уточнит на экранах местонахождение самолета и прощупает локаторами весь район.
Все будет сделано, как должно, машина завертится, и…
И это будет чрезвычайным происшествием, скандалом, если расследование установит, что для тревоги не было достаточных оснований. А что значит «достаточных»? Дикки живо представлял себе лицо генерала Метьюза, человека, который вполне убежден в существовании стали, ибо она твердая, виски, потому что оно обжигает горло, и уже не столь твердо уверен в реальности радуги, которую, «сколько ни лети, не достигнешь, а потому неизвестно, есть она или только кажется». Таких людей куда больше, чем принято думать, а они-то и будут судить его поступок.
Ища поддержки, Уолт взглянул на подчиненных. Штурман отвел взгляд.
- Пеленг 040 замер! - вдруг доложил Вальтер. - Такое впечатление, что источник опустился на землю! Нет пеленга… - добавил он растерянно.
- Какого? - быстро спросил Уолт.
- Никакого, - ответил Воравка.
Итак, все решилось само собою! Странный объект исчез, и нет смысла вызывать землю. Уолт не знал, огорчает ли его это или радует. Если бы он не колебался… Что-то во всем этом было не так.
7.35 по вашингтонскому времени - 15.35 по московскому.
В окна диспетчерского зала Североамериканской энергетической системы не стучал дождь. В остальном этот зал внешне мало чем отличался от московского.
В Калифорнии утро еще только занималось, тогда как над улицами Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии уже стлался сизый дымок автомобильных выхлопов, Деловой ритм ускорял обороты гигантской производственной машины, которая за сутки перемалывала больше вещества и потребляла больше энергии, чем любой действующий вулкан.
Заступив смену, Френк Маультон привычно окинул взглядом свое сложное и ответственное хозяйство. Энергетический пульс страны бился ровно. Рожденная пламенем угля, нефти, газа, падением водопада, распадом атома, переданная за сотни и тысячи миль энергия тут же сгорала в печах и моторах, чтобы в то же мгновение, подобно сказочному Фениксу, возникнуть вновь. От Флориды и до Орегоны валы всех бесчисленных генераторов работали в унисон, на бешеной скорости выдерживая один и тот же угол поворота, согласуясь друг с другом строже, чем мускулы человеческого тела.
Возле пригорода, где жил Френк, недавно построили новый аэродром, Френк засыпал с трудом, с трудом поднимался и до сих пор чувствовал себя несвежим. К счастью, все и на этот раз было в полном порядке.
Правда, вот так же все было в порядке ноябрьским вечером 1965 года за секунду до того, как территория США и Канады с населением в тридцать миллионов человек внезапно погрузилась во мрак. Когда в высотных бильдингах замерли лифты, когда на дорогах остановились электрички, из кранов перестала течь вода, а в сотнях операционных погасли бестеневые лампы.
До утра жизнь оказалась отброшенной вспять, города превратились в катакомбы, и миллионы людей охватило дыхание хаоса. Для того ли человек создал цивилизацию, оградил себя от бурь, ливней и холода, чтобы в самом ее средоточии стать жертвой стихийных сил техники?
Этот вопрос задавали себе многие, но общественность так и не получила внятного ответа, что, собственно, произошло. Не так давно Френку довелось прочесть книгу одного кибернетика, и она заставила его задуматься. В ходе развития систем, предостерегал ученый, возникает сложный механизм, который можно уподобить живому существу. Незримый, способный проявить своеволие робот. Именно это и послужило причиной «великого затмения» 1965 года. Сложнейшая автоматика повела себя в энергетической системе непредусмотренным образом. Человек вмешался слишком поздно, - он физически не был способен предотвратить катастрофу.
«Остерегайтесь роботов, которых нельзя увидеть!»
Сначала эти слова, которыми ученый заканчивал главу, рассмешили Френка. А потом ему стало грустно. Что происходит, если даже ученый не знает истинных причин события, которое потрясло страну? Что происходит, если в науке вот так легко возникает новый, с иголочки электронный миф?
Ведь истину мог бы понять и неспециалист. В 1965 году еще не было Объединенной энергетической системы США и Канады. Развалилась куда менее крупная система Кэнюз. Но можно ли было ее назвать системой в подлинном смысле этого слова? Технически это была, конечно, система. Но система - конгломерат. Почему, собственно, образуются энергетические системы? Потому, что при прочих равных условиях, как сами электростанции, так и их агрегаты, тем выгодней и дешевле, чем выше мощность установок. Однако мощным станциям нужны мощные потребители. Когда соседние удовлетворены, куда девать излишки? Передавать на расстояние все более далеким городам и заводам. Уже одно это требует сращивания энергохозяйств.
Но не только это. Схема электростанция - потребители ненадежна. Агрегаты изнашиваются, требуют ремонта, наконец, возможна внезапная авария - потребителю до всего этого дела нет. Отключил - плати неустойку! Значит, постоянно держать в резерве хотя бы один агрегат? Накладно. А на тепловых станциях резервный агрегат не сразу и пустишь…
Система - это выручка, маневр, экономия. Предприниматели и инженеры вольны думать, что в их власти задать технике любой путь развития. Это иллюзия. Перед ними коридор, и тот, кто захочет биться головой об стену, разобьет себе лоб. Попробовала бы какая-нибудь компания уклониться от объединения в систему! Разорилась бы, только и всего.
Но, объединившись, компании, естественно, не утратили независимость. Свое хозяйство, свои потребители, и, если что, - неустойка из собственного кармана. Соответственно была разработана система аварийной защиты. Что она должна была бы сделать в ситуации «великого затмения»? Немедленно обесточить энергоемких потребителей на том участке, где возникла непредвиденная и опасная перегрузка. Ничего страшного - немало таких потребителей, хозяйство которых не расстроит кратковременный перебой подачи электроэнергии. Зато Кэнюз уцелела бы, быстро оправилась и помогла пораженному участку.
Но над всем витал грозный дух неустойки. Когда тонет лодка и спасти ее может лишь команда «Груз - за борт!», надо, чтобы эти слова были произнесены своевременно.
Позвольте, но почему за борт должен лететь мой груз?
Так было.
Было? Почему он думает об этом в прошедшем времени? Конечно, сейчас не 1965 год, и эта система - не Кэнюз. Новейшая, по последнему слову науки автоматика. Выводы сделаны, трагедия «великого затмения» больше не повторится!
Дай бог, дай бог… Выводы, точно, сделаны. Все ли, однако? Где тот капитан, который, исходя из ситуации и только из ситуации, решительно скомандует в критическую секунду: «Груз за борт! Этот!»?
Специалисты не обладают таким правом. Среди них нет капитанов. Капитаны сидят за незримыми пультами.
Френк помотал головой, чтобы отогнать неприятные мысли. Вот до чего доводит бессонница! С такими идиотскими мыслями нельзя водить автомобиль, не то что сидеть за пультом. Лучшая страховка - это уверенность. Все хорошо тогда, когда каждый честно и компетентно делаете свою часть работы. Тогда все действует правильно и надежно. Кем бы хозяева ни были, они не враги себе. В своей сфере они тоже компетентные люди. Вот, правда, инфляция, безработица… Кругом сплошное безобразие! Только техника и надежна.
Стоит лишь выйти за ее пределы, ну каменный век, да и только! А, в общем, чего он об этом думает?
Френк вынул зажигалку и поднес ко рту сигарету.
В те девять секунд, которые последовали за этим, Френк успел: зафиксировать мгновенно изменившиеся показания приборов; похолодеть от ужаса; осознать, что случилось; забежать в будущее; уловить направленность событий; перебрать с десяток вариантов возможных решений; понять, что хорошего варианта в этой ситуации быть не может; вспомнить трагедию Кэнюз; вознести мольбу к богу, судьбе или кто там есть; отобрать из всех плохих вариантов не самый худший; проклясть все и вся; сверить свое решение с ходом реальных событий и утвердиться в нем; выронить зажигалку и сигарету; протянуть руку к пульту.
В эти же девять секунд, которые прошли без вмешательства дежурного и его напарника, в системе разыгрались такие события: в штате Индиана на линии напряжением 800 тысяч вольт ток превысил критическое значение; реле отключило магистраль; ток от энергоцентралей пошел по другим линиям; система была загружена далеко не полностью, и пропускная способность линий была вполне достаточной, но в штате Кентукки почему-то отключилась еще одна линия - и еще одна в Иллинойсе; оставшиеся не выдержали нагрузки; энергия ринулась в обход через Канаду и южные штаты; генераторы стали сбиваться с ритма; реле группа за группой принялись отключать потребителей.