Когда это случилось в пятый раз, Уильям прикрепил к сиденью ремень безопасности, чтобы хотя бы не вываливаться из кресла.
Раньше по утрам он с радостью вставал, садился в кресло и ехал в школу. Но те дни остались в прошлом. Теперь он просыпался, смотрел на свое кресло и печально вздыхал. А потом думал: какую гадость Бренда припасла на сегодня?
Но самую крупную пакость она устроила однажды в пятницу, в начале декабря. В тот самый день, когда Снегозавр на Северном полюсе захандрил и печально смотрел на небо, с которого валил снег.
В тот день Бренда не стала бросать в Уильяма палки и протыкать колеса булавками. Она использовала более мощное оружие.
Слова.
Бренда не упускала ни одной возможности превратить жизнь Уильяма в кошмар, и как только мистер Дрибблпот вышел на минутку из класса, в Уильяма тут же полетел новенький черный степлер. Он попытался закрыться тетрадкой, но бросок был таким сильным, что тетрадка ударила его в лицо, а степлер прибил ее прямо к его лбу!
В классе как будто разорвалась смеховая бомба.
И тогда Уильям почувствовал, что происходит нечто ужасное.
Случилось то, чего он боялся больше всего.
Он заплакал. И ничего не мог с этим поделать…
– Ты что, плачешь? – на лице Бренды появилась широкая зловещая усмешка.
– Нет! – соврал Уильям, вытер слезы и вынул скрепку изо лба.
– Нет, плачешь, плачешь! Смотрите, Уильям на колесах расквасился! Плакса-вакса! – закричала Бренда, и все начали смеяться еще громче. Не потому, что это казалось им смешным, а потому что они боялись Бренду.
– Плак-са, плак-са, – распевала Бренда. – Беги, поплачься мамочке!
И тут в классе вдруг наступила тишина. По рядам пробежал шепоток. «Бренда не знает», – говорили дети.
– Чего не знаю? – резко спросила она.
– У него нет мамы, – сказал Фредди, самый высокий мальчик в классе, сидевший на последней парте.
– Нет мамы? – переспросила Бренда.
– Он с папой живет, – выкрикнула Лола, одна из тех, кто раньше дружил с Уильямом.
Бренда минутку помолчала, а потом улыбнулась еще шире.
– Что ж, жаль твоего папашу, – проговорила она, накручивая прядь своих прекрасных волос на карандаш. – Можете себе представить, каково это – жить с Уильямом на колесах? Это еще хуже, чем учиться с ним в одном классе и видеть его каждый день! А твой бедный папочка должен еще везде тебя возить. Он наверняка считает тебя жуткой обузой! Я бы на твоем месте умерла от стыда. Слава богу, у меня-то всё в порядке!
Уильям прикусил губу, сдерживая ужасные слова, готовые сорваться с языка. Он знал, что если откроет рот, то снова заплачет, только и всего.
– Неудивительно, что у твоего папочки такой несчастный вид! Это же тот чокнутый, который весь год ходит в рождественских свитерах? Он, небось, до сих пор в Санта-Клауса верит, как ребенок? Разве кто-нибудь согласится за него выйти? Рождественский свитер и мальчик на колесах!
Произнеся эти ужасные слова, Бренда потянулась и картинно зевнула.
Ошеломленное молчание нарушил лишь мистер Дрибблпот, вернувшийся в класс.
Уроки закончились, прозвенел звонок и настало время возвращаться домой. Но слова Бренды всё еще звенели в голове Уильяма, и он ничего не мог с этим поделать. За школьными воротами стояли родители – папы и мамы с улыбками встречали детей, бежавших к ним с детской площадки.
А потом Уильям увидел своего папу.
Своего несчастного усталого папу.
Мистер Трандл стоял один, в стороне. На нем был его любимый рождественский свитер (он сам его связал). Остальные родители стояли все вместе и разговаривали. Подъехав ближе, Уильям услышал обрывки фраз:
– Отличное было барбекю, Джеки!
– Пит, жду не дождусь нашей рождественской вечеринки!
– Увидимся завтра на пробежке, Дженни!
Уильям переводил взгляд с одного счастливого лица на другое, и в груди у него вдруг возникла странное ощущение… Это было чувство пустоты. Раньше он его не замечал, но сегодня вдруг понял, что оно всегда было с ним.
– Привет, сынок! – улыбнулся ему мистер Трандл. Но Уильям так глубоко задумался, что чуть не проехал мимо.
Неужели Бренда права? И отец действительно так одинок? Почему он не дружит с другими родителями?
Уильям не мог вспомнить, когда в последний раз отца приглашали на вечеринку, на прогулку или хотя бы на чашечку кофе. Почему он не женился снова после смерти мамы? У многих в классе были отчимы и мачехи. Может, всё из-за него, из-за Уильяма? Из-за того, что никто не хочет становиться его мамой?
Никогда еще Уильям не чувствовал себя таким… лишним. Таким одиноким. И таким виноватым.
Слова Бренды проросли в его душе, как гнилые семена, и породили гнилые мысли. Впрочем, всего через четверть часа Бренде предстояло прервать его размышления самым невероятным образом.
Глава девятаяБренда-мстительница
В ту снежную пятницу по пути домой мистер Трандл зашел в супермаркет. Уильям сразу направился в свой любимый отдел: к полкам с сухими завтраками. Он мог торчать там часами, разглядывая коробки с хлопьями и выбирая, какие купить. Больше всего ему нравились сахарные в шоколадной глазури или шоколадные в сахарной глазури, хотя папа обычно настаивал, чтобы он выбрал что-нибудь менее сахарное и более фруктовое и полезное. Но Уильяму казалось, что на вкус полезные хлопья – всё равно что корм для попугайчиков!
В тот день Уильям уже в седьмой раз проехал вдоль полок с хлопьями. Он никак не мог отвлечься от размышлений об отце и отделаться от чувства пустоты. И тут у него за спиной вдруг послышалось хихиканье.
Он развернулся, но увидел лишь пустой проход между полками. Позади никого не было.
Странно.
Вдруг кто-то быстро пробежал мимо, но когда Уильям развернул кресло, то никого не увидел.
– Кто здесь? – спросил он, но ему никто не ответил.
Он уже собирался отправиться на поиски отца, но краем глаза вдруг заметил нечто странное. Прямо на него по проходу неслось что-то белое. Вернее, летело по воздуху. Уильям никогда не видел ничего подобного. Летело оно очень быстро и при этом постоянно меняло очертания, тряслось и вздрагивало, будто мокрое привидение!
Уильям так и замер. Он совершенно растерялся, а белое нечто приближалось, росло и наконец…
Прямо в лицо Уильяму влетел громадный пакет жирных сливок!
Вы даже представить себе не можете, сколько сливок на него вылилось. Вообразите самую большую в мире упаковку сливок… а теперь удвойте это количество! Добавьте еще немного, и всё равно, пожалуй, не хватит.
Сливки покрыли Уильяма с головы до ног. Он стал похож на сливочное привидение! Но и это еще не все… Сливочная волна накрыла его с такой силой, что кресло покатилось назад, скользя по мокрому полу, и Уильям врезался в полки! К счастью, коробки с его любимыми хлопьями смягчили удар, но одна коробка повалилась, увлекая за собой другую, и в конце концов… В конце концов все коробки – даже те, что стояли на самом верху, – свалились на Уильяма!
Они всё падали и падали, как большие картонные костяшки домино. Стоял жуткий грохот.
К самому потолку взметнулись облака хлопьев, кукурузных колечек и овсянки. Посетители супермаркета бросились к пожарным выходам, спасаясь от лавины крошек и сахарной пыли. Никто из них прежде не видел ничего подобного! А посреди всего этого безобразия сидел Уильям, с головы до ног покрытый белыми жирными сливками и обсыпанный всеми видами сухих завтраков, которые только существуют на свете!
И едва Уильям подумал, что худшее позади, как включилась пожарная сигнализация, отреагировавшая на клубы сладкой пыли, и в залы супермаркета обрушились потоки ледяной воды. Разбавив жирные сливки, вода превратила магазин в самую большую в мире тарелку хлопьев с молоком. Вы не поверите, но уже через десять минут явились люди из Книги рекордов Гиннесса, чтобы засвидетельствовать этот рекорд и повесить на стену магазина табличку!
Уильям знал, что в мире есть лишь один человек, которому хватит коварства швырнуть упаковку сливок в мальчика на инвалидном кресле, когда тот выбирает хлопья для завтрака. Когда пелену жирных сливок, застилавшую его глаза, смыло водой, он увидел золотистые локоны Бренды Пейн, исчезавшие за дверью пожарного выхода.
Мистер Трандл вез несчастного, насквозь промокшего сына по людным заснеженным улицам. Навстречу им весело шагали мамы и папы с детьми. С неба, кружась, опускались снежинки, а глаза детей и взрослых искрились рождественским волшебством. Но Уильям чувствовал себя отвратительно.
То есть, гораздо хуже, чем просто плохо или грустно. Это значит, что никто не понимает, каково тебе. Гадко на душе, и всё вокруг тоже кажется мерзопакостным. Представьте себе самый вкусный, сочный и сырный чизбургер в мире… Если бы Уильям съел его в тот момент, чизбургер показался бы ему совершенно отвратительным! Вот как ужасно он себя чувствовал.
У каждого иногда бывает такое настроение. Но ни один ребенок не должен чувствовать себя отвратительно на Рождество. Это же просто отвратительно!
А Уильяму сейчас было совсем не до Рождества. Ему ни до чего не было дела. Ему хотелось одного – поскорее вернуться в свой гадкий домишко и лечь в свою гадкую кровать.
Уильям и мистер Трандл спешили домой и даже не замечали, что кое-кто следит за ними, прячась в тени.
Кто-то следовал за Уильямом по пятам!
Глава десятаяСокровенное желание Уильяма
Вечером Уильям сидел за столом в своем покосившемся старом домике. Мистер Трандл приготовил его любимое блюдо: поджаристые рыбные палочки и хрустящие картофельные вафли с печеной фасолью. Но Уильяму сейчас всё что угодно показалось бы гадостью.
– Пап, у меня что-то нет аппетита, – признался Уильям. – Можно я пораньше лягу спать?
Мистер Трандл взглянул на сына, как обычно смотрят родители, когда волнуются, но пытаются этого не показывать.