сли он вдруг отыщет место, где присесть. Хочется верить, что не отыщет, провисит в воздухе свои несколько остановок и выскочит на нужной станции, а не прокатится до конечной, как уже однажды было.
Ну что за бестолковый человек.
- Я еще маме позвоню. Можно? – уточнила я у Глеба.
Тот только пожал плечами, показывая, что спрашивать у него разрешение по каждому ерундовому поводу нет никакого смысла.
Мне все равно было очень неловко. Я себе даже не представляла, где носило маму и почему она до сих пор не совершила ни одной попытки дозвониться мне за все это время. Она же гиперответственная! Лясика потому и ставили к маме в пару, что только рядом с нею у него не удавалось быть привычно разболтанным и творить всякую ерунду.
Трубку Елена взяла не сразу. Я сначала с минуту слушала длинные гудки и уже думала сбивать вызов, чтобы потом набрать еще раз, как наконец-то тихое пиликанье известило мне о реакции матери.
- Алло! – выдохнула я. – Привет, мам! Ты почему не…
- Меня уволили.
Я замерла. Что?!
- Как? – охнула я.
- Меня уволили, - отрезала мама. – Боюсь, Катя, если ты в ближайший месяц не найдешь себе оплачиваемую работу, то мы с тобой успешно сдохнем от голода.
Я кашлянула, мысленно обрисовывая себе бедственное положение. Работа у мамы была высокооплачиваемая, но, понятное дело, сезонная. Выполнять роль Снегурочки можно только в период зимних праздников. Что-то она за сезон уже заработать успела, но не так уж и много. Отец работал на постоянной, нормальной работе, как он сам любил повторять.
Преподавателем в университете.
Надо ли уточнять, что получают там не настолько много, чтобы прокормить семью из трех человек во все еще кредитной квартире? Взятки папа не берет – и хорошо, и не надо этого дела, но и доход у него, соответственно, скромный. Мама свои сбережения, накопленные за сезон, на что-то потратит…
Или уже потратила, как я сделала вывод по затянувшейся паузе.
А я еще не устроилась на нормальную работу. А с предыдущего места пусть с неплохими рекомендациями, но таки сбежала и точно не собиралась возвращаться. У всех какие-то связи, знакомые, а у меня из связей только мой не в меру харизматичный преподаватель, читавший аналитику – спасибо, хоть что-то я после этого университета знаю! Он, кстати, предлагал поступать в аспирантуру, если вдруг что… Но о какой аспирантуре могла быть речь, если она только с сентября?
До того еще девять месяцев прожить на что-то надо.
- Хорошо, мам, - поняв, что пауза слишком затягивается, - я все решу. Не переживай. Езжай домой и отдыхай.
- Не переживать?! – взвилась Елена. – Катенька, ты хоть понимаешь, в каком мы бедственном положении? Еще и эта машина…
- Какая машина?
- Которую мы купили, - пожала плечами мать. – Мы с отцом давно хотели…
Я закрыла глаза.
- В кредит? – опасливо уточнила я, прекрасно понимая, что только мои хорошие, умные, но абсолютно финансово неграмотные родители могли на такое пойти.
- В кредит, - печально подтвердила женщина. – Твой отец не мог отказаться от такого выгодного предложения. И назад уже ничего не отыграть. Я думала, что за сезон поднакоплю денег…
- Я все решу, мам…
- Ты знаешь, а ведь Илларион все еще работает в агентстве.
Я скривилась. Покосилась на Глеба. Тот, чтобы не мешать и не вслушиваться в мой разговор, отошел к окну и внимательно рассматривал какие-то там бумаги. Вид у него был хмурый и злой, но я надеялась, что это не из-за меня. Потому что пока что ситуация обрисовывалась крайне печальная, и единственный мой шанс хоть как-то помочь родителям, да и себе заодно – это согласиться на предложение Исаева. Между прочим, оно не такое уж и отвратительное.
По крайней мере, он пока меня не обидел.
- И ты ему все еще нравишься, - продолжила мама, принимая молчание за знак согласия. – Он уже многократно мне говорил, что с удовольствием бы на тебе женился!..
- Мам, я…
- Илларион – коренной киевлянин, - упорно промолвила Елена.
- Мама, - прошипела я, - я тоже коренная киевлянка.
- Но мы-то с отцом приезжие! И квартира все еще в кредите! И машина эта! Тебе нужен надежный тыл…
Надежный тыл – самый красивый и самый богатый мужчина, которого я только могла себе представить, - с таким видом смотрел на документы, словно ему туда подбросили дохлую крысу. А Лясик ни капли не надежный! Я б вообще с ним дела никакого не имела. И никогда!
- Ты подумай! Илларион – хороший парень… - проявила настойчивость мама. – Где ты еще такого найдешь?
Такого соню – больше нигде!
- Ладно, хорошо. Дома поговорим. Буду поздно, - наскоро ответила я и, не выдержав, быстро нажала на кнопку «отбой». Мама наверняка будет ворчать – она терпеть не могла, когда я сбивала вызов, - но мне сейчас, если честно, было вообще все равно.
Я оставила телефон на столе, справедливо рассудив, что Глеб его воровать точно не будет, допила свой кофе и поднялась с места, на котором сидела. Исаев даже не обратил на это внимание, из чего я сделала однозначный вывод: у него что-то случилось. Что-то не очень хорошее, потому что мрачность, с которой мужчина вчитывался в страницы некоего отчета, просто пугала.
- Что-то случилось? – уточнила я, подходя ближе, и даже заглянула ему через плечо. – Ой! А тут же ошибка в расчетах.
- Где? – уточнил Глеб.
Я указала.
- Вот, смотри. Под конец все равно вроде все сходится, но шестая и седьмая статьи калькуляции явно не соответствуют реальности. Потому что… - я запнулась. – Что-то не так?
Глеб повернулся ко мне.
- Я бы конечно нашел эту ошибку. Но не так быстро. Откуда ты знала, что она именно там?
- Ну, - я пожала плечами, - меня преподаватель научил нескольким приемам. Но вообще, я не совсем экономист. Я аналитик. Просто тут числа, ну, не очень правдоподобные. А это значит, к ним надо присмотреться и…
Я не договорила. Во-первых, Глеб отложил документы и как-то странно наклонился ко мне. А во-вторых, дверь – запертая на замок дверь! – странно задребезжала.
- Выходи, Снегурочка! – донесся оттуда отнюдь не грубый, а противный такой, писклявый мужской голос. – Катя, мне сказали, ты там!
- Лясик, - выдохнула я.
Ну почему так невовремя-то!
Я даже не сомневалась: посмотреть на орущего Деда Мороза, стучавшегося в дверь, прибежала уже половина офиса. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что Лясик привлек достаточно внимания. Чтобы не стать еще более известной – я и так успела прославиться за тот час, что находилась на территории фирмы, - я бросилась к двери и спешно распахнула ее настежь, не забыв перед этим провернуть ключ в замке.
Лясик застыл на пороге, взирая на меня своими бычьими глазами. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от раздражения и не стукнуть его чем-нибудь тяжелым по голове. Просто невыносимый человек, честное слово! А глупый-то какой…
Признаться, я до сих пор так и не поняла, почему мама так упорно сватала меня за Иллариона. Может быть, из-за той злосчастной киевской квартиры, которая досталась Лясику от бабушки? Жилплощадь, определенно, была хорошая; продав одну ту квартиру, можно было купить две новых. Предки Лясика были богатыми горожанами, и историческое наследие, доставшееся Иллариону, приятно впечатляло. Я не сомневалась, что он до сих пор не продал ту квартиру только по одной причине.
Лясику было лень.
И так во всем! Ему не приходилось прилагать никаких особых усилий, чтобы оставаться худощавым – ведь Илларион ел, как не в себя, но при этом не жирнел, - но до хорошей фигуры ему не хватало еженедельного посещения спортзала. Он мог похвастаться нормальными такими волосами, но, поскольку ленился приводить их в порядке, стриг коротко и скрывал под отвратительными дедморозовскими париками и шапками.
Лицо у Лясика, в целом, тоже было ничего таким, симпатичным. Было бы, если б он удосуживался регулярно бриться и пить меньше пива. А еще гулять на свежем воздухе и…
В общем, Илларион был какой-то недоделанный. При деньгах, одетый в нормальную одежду, но какой-то неопрятный, что ли. При работе, но с полностью проваленными шансами на любое карьерное продвижение. Я все ждала, когда Лясик начнет заплывать жиром и выпивать больше обычного, но он, зараза такая, держался, что давало моей маме повод говорить: Илларион отнюдь не худшая кандидатура!
Ах да, Лясику было тридцать два, примерно как Глебу. И именно он был причиной, по которой я считала мужчин в таком возрасте для себя слишком старыми.
- Это кто? – мрачно поинтересовался у меня Исаев, явно недовольный, что нас отвлекли от разговора.
Лясик, обретя внезапно недюжинную смелость, объединенную с ужасной наглостью, отодвинул меня в сторону и зашел в кабинет. Еще и дверь за собой закрыл, паразит такой!
Впрочем, это хорошо. Снаружи донесся разочарованный вздох – все явно рассчитывали на интересное представление еще до корпоратива, - но я лично была рада, что хоть какая-то часть жизни не станет достоянием республики!
Офиса, точнее.
- Это я кто?! – взревел Лясик, со своего привычного противного голоса переключаясь на отменный дедморозовский басок. – Я – Дед Мороз! – он повернулся ко мне и уже тише, испуганно так уточнил: - А это че за типочек?
Я схватилась за голову.
Кажется, ивент-агентство таки получит жалобу… Впрочем, какая уже разница, если маму все равно оттуда уволили, еще и непонятно за что?!
- Знакомьтесь, - промолвила я как можно спокойнее, если в такой ситуации вообще реально было сохранять самообладание. – Это Илларион, он будет играть сегодня Деда Мороза…
Лясик, выряженный в красную шубу, встряхнул посохом и поправил бороду, которую для удобства стянул было на подбородок.