– Ну да! Просто я уже отдыхала летом в прошлом году, и поэтому шеф сказал: о лете даже и не мечтай. Так что выбирать особо не пришлось.
– Жаль! – произнес Виктор Николаевич. Правда, к чему относилось это «жаль» я уточнять не стала.
– И чем думаешь заниматься в отпуск?
– Определенных планов пока никаких нет. Да и начался он у меня недавно.
– Могу помочь с программой. Правда, у меня частые командировки и разъезды по делам, но свою лепту в твой досуг могу внести.
Состояние было расслабленно-ленивым. В голове – ни одной мысли. Ровная гладь воды успокаивала. Мы проезжали знакомые мне с детских лет места. Большие кряжистые деревья иногда вплотную подступали к воде: казалось, еще немного – и они рухнут в нее, заглядевшись на собственное отражение. Белая кипень черемухи разбавляла зеленый пейзаж, а выше на пригорках кучерявилась лиловая сирень и высились пологие крыши деревенских домов и блестящие купола церквей.
Виктор Николаевич оказался превосходным знатоком здешних мест. Он рассказывал мне историю края, о сопротивлении жителей монголо-татарским полчищам, о том, как в то время город был почти дотла разорен, о его архитектуре. В нашем городе сохранилось много старых церквей и талантливых образцов архитектурного зодчества, и мой спутник делился со мной своими познаниями в этой области.
Внезапно пошел мелкий весенний дождик. Он остро барабанил по воде. Я перебралась к Виктору Николаевичу, и он нахмурился.
– Неожиданное препятствие. Придется поворачивать.
– Вроде бы дождя не объявляли, – веско сказала я, словно была теткой, каждый день сидевшей на лавочке у подъезда и поэтому внимательно следившей за прогнозами погоды.
– А я сегодня даже не слушал эту информацию. Пропустил.
Я сидела совсем рядом с Виктором Николаевичем и теперь могла его как следует разглядеть. Он был среднего роста, скорее крепким, чем худым. Но качком его тоже назвать было нельзя. Каштановые волосы с проседью, благодаря которой создавалось впечатление, что на них пепельный налет. Глаза светлые, не крупные и не маленькие; гладко выбрит, хотя мне подумалось, что легкая небритость придала бы ему больше мужественности; губы тонкие, плотно сжатые. Словом, ничем не примечательный заурядный человек. Мимо такого пройдешь в толпе и не обратишь никакого внимания.
Я уже не ломала себе голову, почему он пригласил меня прокатиться по городу, а потом – на яхту, я поняла, что ответа на этот вопрос пока не найду, а без толку заморачиваться не хотелось.
Мы вернулись к причалу. Перед тем как покинуть яхту, Виктор Николаевич сунул мне в руки ярко-синий дождевик, сам он облачился в темно-зеленый, и мы быстрыми шагами направились к выходу из яхт-клуба.
– Я отвезу тебя домой. Но ты, наверное, проголодалась. Выбирай: японская или европейская кухня.
Честно говоря, мне было все равно. Но я была не избалована японской кулинарией и поэтому выбрала первое, но потом пожалела об этом. То ли к японской кухне нужно привыкнуть, то ли я оказалась неготовой к гастрономическим экспериментам, только удовольствия я никакого не получила: все было слишком острым, имело специфический вкус, но я выдавливала из себя некое подобие улыбки и говорила, что мне все нравится.
Виктор Николаевич подвез меня до дома и, кивнув на прощание, уехал с обeщанием позвонить на днях.
Ронька сидел голодный около своей миски и смотрел на меня с укоризной. Я насыпала ему сухого корма и сказала, что, когда кончится дождик, мы сходим с ним погулять.
Следующим делом я набрала Ларискин номер.
Трубку она сняла не сразу. Сняв ее, крикнула:
– Алло!
– Ты занята?
– Еду Сереже готовлю.
Как я помнила, Сережа обладал отменным аппетитом и с удовольствием поглощал все приготовленное Лариской. Готовила подруга прекрасно, как и ее мать. Особенно ей удавались пироги с разными начинками.
У меня было смутное подозрение, что Серый каждый раз возвращался к Лариске, соскучившись по ее стряпне. Но ей об этом я, естественно, никогда не говорила.
– Ясно. Слушай, у меня есть пара вопросов для твоей Виталины.
– А что такое?
– Помнишь, я тебе рассказывала о мужике, который спас меня от того типа с ножичком?
– Ну!
– Я только что вернулась с прогулки на его яхте.
– Да ты что! Не разыгрываешь?
– Была бы охота. Мне нужно, чтобы Виталина навела о нем справки. Она у тебя на кого хошь информацию нароет.
– Еще бы!
Виталина определенно была гордостью семьи. Она работала заместителем главного редактора в центральной городской газете «Вестник города» и была старше Лариски на пять лет – ей было уже под тридцать. Она была такой же рыжей, как и моя подруга, и на этом их сходство заканчивалось. Вместо буйных Ларискиных кудряшек у Виталины было гладкое каре. Лариска была склонна к полноте и страшно комплексовала по этому поводу. У Виталины был накачанный пресс и поджарая фигура. А Ларискина нерешительность была как антипод потрясающей целеустремленности и напористости Виталины.
– Правда, зачем ей возиться со мной? – засомневалась я.
– Повозится, повозится, – пообещала Лариска. Судя по сбивчевому дыханию, мою подругу одолевало любопытство.
– Тогда записывай. Только не надо Серого в это впутывать, а то у него тоже могут быть ушки на макушке. Лишние уши в таком деле, сама понимаешь, ни к чему.
– Ну это понятно, – фыркнула Лариска.
На заднем фоне раздались какие-то звуки, потом стало тише.
– Я ушла в комнату, так что Серый не услышит, говори…
– Мужчина лет сорока с небольшим. Среднего роста. Зовут Виктор Николаевич.
– Ты уверена, что имя настоящее?
– Да. И самое главное: владеет или снимает апартаменты в гостиничном комплексе «Орбита-Палас», еще у него есть яхта под названием «Натэлла».
– Вау! Ты там была?
– Говорю же: только что оттуда. Твоя Виталина наверняка бывала в этом комплексе. Там наши местные шишки любят различные фуршеты и презентации устраивать. По крайней мере, если судить по сообщениям нашей прессы.
– Была, была она там. Рассказывала об этом. Навороты обалденные: шик, блеск. Ну, всякие богатейские причуды, развлекаловки.
– Тогда тем более она может знать этого типа. Или вычислить его.
– Я все скажу ей, – заверила меня подруга. – Не волнуйся. А особых примет у этого типа нет?
– Примет? – Я задумалась. – Вроде нет.
Закончив разговор с подругой, я занялась домашними делами и сходила погулять с Ронькой. Следующие два дня пролетели довольно быстро и бездарно. Лариска была занята своим Серым, а я, стало быть, предоставлена сама себе. Образовавшееся время я решила употребить с пользой: разгрести ту бытовую мутотень, до которой в обычное время не доходили руки. Я сходила и заплатила за коммунальные услуги, отнесла показания водосчетчика в ЕРЦ, вызвала слесаря, который вставил в дверь новый замок, и отдала в ремонт обуви две пары осенних сапог.
Возвращаясь в девять часов вечера из магазина с пакетом в руке, я неожиданно услышала, что меня окликнули:
– Джульетта!
Голос был пугающе знаком, и я резко дернула головой. На лавочке между кустов сидел «Бандерас» и нагло ухмылялся.
– Куда торопишься?
Я сделала вид, что не слышала его слов, и прибавила шаг. Но он мгновенно спрыгнул со скамейки и настиг меня в двух метрах от подъезда.
– Ты, кажется, меня не узнала?
Я бросила взгляд в сторону. Как на грех, во дворе никого не было. Только совсем уж далеко какой-то бедолага валялся под изделием отечественного автопрома: были видны только его ноги в линялых джинсах.
– Узнала. – Я старалась, чтобы мой голос не выдал мое внутреннее смятение, и поэтому не смотрела на своего преследователя: мой взгляд был устремлен вправо – на край водосточной трубы.
– И как поживаешь?
– Нормально. Я могу пройти?
– Разговор есть один…
– Я уже все сказала.
– Все?
– Что ты хочешь? – не выдержала я.
– А вот голос повышать, Джульетточка, не надо.
Я с трудом оторвала взгляд от края водосточной трубы и посмотрела в лицо наглому типу. Чувственные губы, темные волосы. Яркий тип, по которому наверняка сохнут бабы и который от меня никак не отстанет…
– Я хочу… – он перехватил мою руку повыше локтя, – чтобы ты рассказала мне все, как было на самом деле.
Я поняла, что убедить его в том, что я больше ничего не знаю, очень трудно. И что мне сделать, чтобы этот тип мне поверил?
– Сколько раз можно говорить одно и то же!
– Много, пока не расколешься.
Я усмехнулась.
– А если не в чем раскалываться?
Он приблизил свое лицо к моему близко-близко. В наступающих сумерках я видела радужную оболочку его глаз, слышала частое прерывистое дыхание. Я чувствовала себя так, словно нахожусь рядом с диким зверем, опасным, непредсказуемым.
– Я думаю, что ты молчишь и не хочешь говорить. Но почему? – Он словно размышлял вслух. – Ты его давно знала?
– Тогда видела первый раз. Первый и последний.
Между нами было расстояние не больше трех сантиметров. Наверное, со стороны мы выглядели как парочка, которая собирается целоваться. На секунду мне показалось, что сейчас он вопьется в мои губы поцелуем, и я инстинктивно дернулась назад.
Мой преследователь усмехнулся.
– Боишься? Мне нужна пленка. Понимаешь, видеопленка, которую тебе передали. Может быть, ты хочешь продать ее? Подумай над моим предложением.
– Мне нечего думать, раз ее у меня нет. – Я старалась говорить спокойно, без дрожи в голосе.
– Я ведь от тебя не отстану. И не думай. – Он сжал сильней мою руку, я уже хотела врезать ему ногой в пах, чтобы вырваться и убежать, как хлопнула дверь подъезда, и перед нами выросли двое. Она – блондинка лет двадцати двух, и он – худой, выше ее на голову и старше на десяток лет.
«Бандерас» выпустил мою руку и сплюнул на землю.
Парочка все время хихикала и оживленно болтала друг с другом, визгливый голос блондинки резал уши.
– Я могу идти?
– Иди. Но мы еще встретимся, Джульетточка! И чем скорее ты освежишь свою память – тем лучше. Для тебя.