«Бандерас» ушел, не оглядываясь, а я стояла на месте, и меня била дрожь.
Дома я сразу прошла на кухню, бросила пакет с продуктами в угол и села за стол, подперев подбородок руками.
Почему «Бандерас» был уверен, что я об этой пленке знаю?
Что я могла знать и что на этой пленке, раз она представляет для него такую ценность?
Кто и почему убил Романа и куда делся труп?
Я набросала эти вопросы на листе бумаги, потом смяла его и отправила ловким броском в мусорное ведро.
Ответ ни на один вопрос я не знала. Но «Бандерас» вряд ли от меня отстанет, о чем он честно предупредил. Значит… мне остается только одно: попытаться самой получить ответы. А для этого сначала необходимо было ответить на один вопрос:
Кем был на самом деле Роман?
Когда эта мысль мелькнула у меня в голове, я поняла, что не готова ввязаться в сомнительную авантюру с непонятным исходом. Сидеть сложа руки я тоже не могу. Так уж складываются обстоятельства.
Ронька вился около меня.
– Слушай, я совсем забыла, что купила тебе клубнику.
Я поднялась с табуретки и взяла пакет с продуктами. Достала пластиковый контейнер с клубникой и открыла его.
– Лови!
Ронька поймал ягоду на лету.
– Скоро она пойдет у матери на даче. Там ты полакомишься вволю…
Хотя мне этого не хотелось, я принялась прокручивать события того вечера в голове: я вспомнила, что в «Золотом павлине» Роман довольно долго сидел за столиком не один, а с красивой черноволосой женщиной лет сорока. Правда, когда я потом спросила его о ней, он явно напрягся: мои расспросы были ему неприятны. Так что кто эта женщина и что ее связывало с Романом, остается неизвестным. Он назвал ее просто знакомой, но ежу ясно, что это – отговорка, придуманная на ходу. С таким же успехом он мог назвать ее соседкой или коллегой.
Я достала из мусорного ведра скомканную бумагу и расправила ее. На обратной стороне размашистым почерком написала: женщина, 40 лет, брюнетка.
Когда она ушла, какое-то время Роман сидел один, потом он направился к бару, но остановился и минут пять болтал со стриптизершей у шеста. Судя по непринужденности их беседы, они были знакомы. Я тряхнула волосами. Если найти сорокалетнюю брюнетку весьма проблематично, то встретиться с этой рыжеволосой стриптизершей – пара пустяков. Для этого только надо еще раз зайти в «Золотой павлин». Кажется, это заведение скоро станет мне родным домом.
Я легла спать, полная решимости раскрыть это дело, чтобы «Бандерас» отстал от меня раз и навсегда.
Первая половина cледующего дня была заполнена бытовыми хлопотами. Я наконец решила бросить питаться сухомяткой и приготовить себе полноценный обед. На приготовление рассольника у меня ушел примерно час. Еще час – на котлеты и пюре с жареным луком. Когда котлеты уже вовсю жарились на сковороде и я следила за тем, чтобы они не подгорели, позвонила мама.
– Чем занимаешься? – спросила она.
– Готовлю обед.
– Ты уже в отпуске?
– Да.
– А почему не заходишь?
Я замялась: сказать «некогда» было бы нелепостью. Моя мать могла задать резонный вопрос: «А чем таким ты занимаешься, что тебе некогда заглянуть к родным?»
– Отдыхаю.
– А зайти к матери это – труд?
– Зайду на днях, – пообещала я.
– Спасибо и на этом, – хмыкнула она. – У тебя все в порядке?
– Да.
– Ну тогда жду. Звони.
– Передавай привет Николаю Петровичу и Веньке.
– Почему бы тебе не позвонить вечером и не сделать это самой?
– Точно.
Повесив трубку, я подумала, что мать, наверное, считает меня полусвихнувшейся неудачницей. Отпуск взяла в неподходящее время, занимаюсь непонятно чем и даже не нахожу времени позвонить родным. Ужас, да и только!
Лариска не звонит, ну и ладно. Она обхаживает своего Серого, в любой момент они снова могут поцапаться и разбежаться в разные стороны, и тогда она будет обрывать мне телефон с жалобами на своего бойфренда.
Ближе к вечеру я занервничала. Одно дело – все гладко расписать в мыслях, другое – воплотить на практике. С этим было хуже. Какое-то время я сидела на диване и разрывалась между желанием остаться дома и провести спокойно вечер и необходимостью пилить в «Золотой павлин».
Ронька чуткой собачьей душой уловил мои терзания, подошел ко мне и лег рядом. «Я с тобой, – говорил его взгляд, – ничего не бойся».
Я нагнулась и потрепала его по холке. «Ладно, так и поступим». Со вздохом поднялась: надо было собираться.
Мое единственное платье, претендующее на звание «коктейльного», золотисто-бежевое на тонких лямках, висело в глубине шкафа. Одевала я его редко.
Нацепив на себя платье, я поняла, что прибавила пару-тройку килограммов с тех пор, когда надевала его в последний раз. Сидеть в зале в платье было прохладно, я решила накинуть на плечи мамину золотистую легкую шаль. Ну и, естественно, плащик сверху. На ноги – прозрачные колготки и туфли на шпильке. И макияж поярче. Когда я обзавелась шарфами и свитерами всех мастей и расцветок на распродаже в центральном супермаркете, тогда же я отоварилась новым комплектом теней. Макияж занял у меня довольно много времени: по полной программе я красилась нечасто и поэтому не имела сноровки. Тени были в стиле «смокинг айс», и требовалось их тщательно растушевать, чтобы не выглядеть клоуном на детском утреннике.
Когда же я наконец проделала эту ювелирную работу, то осталась довольна. Мои зеленые глаза утопали в серебристо-дымчатом мерцании – я даже понравилась сама себе. Вот только оценить мой новый имидж некому.
Но я не дала этой мысли укорениться в своей голове, в конце концов, у меня сейчас задача поговорить со стриптизершей насчет Романа, а не кукситься по поводу своей несостоявшейся личной жизни. Это всегда успеется.
Выходя из дома, я подержалась за дверной косяк – на удачу.
В «Золотом павлине» народу было непривычно много, был момент, когда я испугалась, что мне не хватит места. Но мои страхи оказались напрасными, меня впустили внутрь и указали на два свободных столика, предоставляя право выбора.
Я выбрала тот, который был поближе к центру зала. Когда я шла к нему, то кожей ощущала, как меня ощупывают мужские взгляды. Одинокая девушка – лакомый кусочек для мужского внимания. Но я старалась идти, ни на кого не глядя, с выражением лица, которое Лариска называла «здоровой стервозностью».
Сделав скромный заказ, я развернулась так, чтобы мне хорошо была видна сцена и шест, вокруг которого извивалась незнакомая мне стриптизерша с длинными белыми волосами. Конечно, меня вполне могло ждать фиаско: рыжеволосая приятельница Романа могла взять сегодня выходной или была не ее смена. Или она просто заболела. Я почему-то была твердо уверена, что обязательно встречу ее сегодня вечером, и не подумала о том, что этого может и не произойти. На секунду я ощутила такое глубокое разочарование, что во рту мгновенно стало кисло, и я сглотнула.
– Ваш заказ, – вырос около меня официант.
И тогда я решилась.
– Простите, а сегодня будет выступать рыжая стриптизерша с кудрявыми длинными волосами?
– Рыжая? – переспросил официант, наклоняясь ко мне. – Вы кого имеете в виду? Лизу или Анну? Есть еще Эльвира.
– Я не знаю, как ее зовут, – c отчаянием сказала я.
– Перед номером обычно объявляют.
– Я знаю только цвет волос.
– Они выступают в париках, – последовал ответ.
– А я могу поговорить с кем-нибудь из них?
Молодой парень окинул меня внимательным взглядом. Наверняка он имел четкие инструкции от администрации ресторана вылавливать алкоголиков и невменяемых и спроваживать их куда подальше с помощью охраны, чтобы они чего не натворили. В настоящий момент он определенно прикидывал в уме: отношусь ли я ко второй категории, то есть к психам, и что ему со мной делать.
– Мне очень нужно поговорить с рыжей стриптизершей.
Похоже, он решил, что я неопасна, просто обычная извращенка, и поэтому кивнул.
– Видите дверь рядом с баром? За ней – коридор. Если вы пройдете по тому коридору, то найдете гримерки cтриптизерш. Поговорите там, – cказал он с легким оттенком издевательства. Я подумала, что он принял меня за лесбиянку, отсюда и нотки презрения в голосе. Но мне было абсолютно наплевать, лишь бы получилось то, что я задумала.
Официант ушел. Какое-то время я сидела, ковыряясь вилкой в салате «Римский», но потом встала со стула и решительно направилась в том направлении, которое указал мне официант.
Когда я потянула на себя дверь, поймала на себе удивленный взгляд бармена. Но пока он не задал мне вопроса, куда я иду и зачем, я скрылась за дверью, предназначенной исключительно для персонала.
Куда идти дальше, я не имела ни малейшего понятия. Навстречу мне попался маленький мужчина в черном костюме, красной жилетке и галстуке-бабочке.
– Вы не подскажете, где находятся гримерки стриптизерш? – обратилась я к нему.
– Третья дверь справа, – буркнул он, ничуть не удивившись моему вопросу.
Я пошла вперед, но внезапно зазвонил сотовый в моей сумке. Это была Лариска.
– Я не могу сейчас говорить с тобой, – сказала я, понизив голос. – Перезвоню позже.
– Что-то случилось? Где ты находишься?
Самой главной чертой Ларискиного характера было неуемное любопытство.
– Все потом, – и я нажала на разъединение.
Наконец я оказалась перед нужной мне дверью. Никаких табличек или других опознавательных знаков на ней не было. Я постучалась.
– Че? – раздалось за ней.
Я поняла это как приглашение войти и толкнула дверь. В маленькой комнатенке на одном из двух стульев сидела, вытянув ноги, девица в одном бикини и накинутом поверх красном халате, расстегнутом спереди, и болтала с кем-то по мобильному.
При моем появлении она ненадолго отвлеклась.
– Че?
– Я хотела поговорить с вами.
– Подожди там, – она кивком указала на дверь.
Девица была коротко стриженной шатенкой с глазами, подведенными черной подводкой. Но я помнила слова официанта, что стриптизерши выступают в париках, поэтому с ходу определить, та ли эта девушка, которая мне нужна, не могла.