– Конечно. Но пить здесь пиво… – качаю я головой.
– Я же говорю: не любитель сладкого.
Я заказываю пирожное «крем-брюле» и маковое парфэ с апельсинами, и миндаль в шоколадной глазури с кокосовой стружкой, и большую чашку горячего шоколада.
Дмитрий заказывает пиво и соленые орешки.
– Красивое местечко!
– Ага! Лучшее в городе.
Он смотрит на меня и улыбается.
– Красивые тут девчонки у вас.
– Никто не жалуется.
Я перевожу тему.
– Я хотела тебя спросить об одном человеке.
– Валяй.
– Преподавателе ваших курсов. Павле Арсеньеве.
– Да? А что такое? – Он смотрит на меня с некоторым удивлением.
– Понимаешь, моя подруга познакомилась с ним, пару раз встретились, то да се. Девчонка запала на него, а он – исчез. Пропал, как сквозь землю провалился. И она не может его нигде найти.
– А подруга это – ты?
Я качнула головой.
– Нет. Правда, нет.
Он почесал подбородок.
– Вряд ли я могу тебе здесь помочь. Я и сам не знаю, где он.
– Он что, внезапно бросил преподавание на ваших курсах? Никому ничего не объяснив? Разве так бывает?
– Вроде того. Павел предупреждал, что он может в любой момент уехать.
– Куда?
– Он не говорил. Понимаешь, Павел всегда держался несколько особняком на наших курсах. Он контактировал непосредственно с Кастелаки. Но не думаю, что тот знает о нем больше, чем я. Павел был классным преподавателем. Лучшим. И мне кажется, что он не так уж нуждался в этой работе и деньгах. Просто занимался этим как хобби.
Нам принесли заказ.
– Интересный подход. А на что же он жил?
Дмитрий отпил пива из высокого стеклянного бокала.
– Классное пиво. Я не знаю, я не близко с ним знаком. Он скрытный человек. Со своими делами, проблемами. Тараканами в башке.
– Ты знаешь, что он – из нашего города?
– Нет. Он этого не говорил.
Я задумалась. Похоже, скрытность Паши была тотальной и распространялась на всех. Он ни с кем не откровенничал и никого к себе не подпускал.
– Хотя… – Дмитрий наклонился ко мне. – Я вспомнил одну вещь, которая может тебя заинтересовать. Но я хочу получить за нее кое-что.
– Что именно?
– Твой поцелуй и телефончик.
– Не слишком ли много?
– Для пикапера – очень даже мало.
– По рукам.
Я сделала глоток шоколада, и божественный вкус растекся по небу.
– Когда недавно мы сидели в одной пивнушке, Павел сказал с усмешкой: вот скоро завяжу с этим делом. Давно хотел срубить много бабок и свалить куда-нибудь подальше ото всех. Я усмехнулся и сказал, что об этом мечтают многие. Он посмотрел на меня странным взглядом и сказал, что мечтать мало, надо действовать. И он знает, как. Я спросил, что он имеет в виду. Паша улыбнулся и сказал, что кое-кто втрескался в него по уши. Просто проходу не дает. А он сделал пикантную видеозапись и грозится выложить ее в Интернете. За нее он хочет получить деньги. Большие деньги. Я спросил его: и что? Получается? А он мне ответил: обязательно получится. Вот такой был разговор. Огласка никому не нужна. Понимаешь, красавица!
– Понимаю.
Мои мысли лихорадочно работали. Но при чем тут та дама из «Золотого павлина»? Может быть, она – его сообщница? И в тот вечер он передал ей пленку? Или здесь что-то другое?
– О чем задумалась?
– Ни о чем.
– Тебя интересует Павел?
– Не он, а его исчезновение. И не меня, а мою подругу.
– Я тебе помог?
Я не собиралась выкладывать все карты. Я помнила, что в этом деле нужно соблюдать осторожность, и поэтому протянула с ноткой разочарования:
– Но ты же не сказал ничего конкретного.
– А что я должен был сказать? Адреса? Явки? Пароли?
– Что-то вроде этого. Ладно, – произнесла я после недолгой паузы. – Я скажу своей подруге, чтобы она не рассчитывала больше увидеться со своим парнем. Павел, наверное, где-то далеко и развлекается с этой красоткой, которая в него втюрилась. Или получил с нее деньги и нашел другую.
– Наверное, так и есть, раз он пропал без всяких объяснений. Нет, пиво в самом деле классное. Закажу-ка еще.
Дмитрию принесли еще пива.
Пирожное таяло во рту. Маковое парфэ было великолепно. А я обдумывала услышанное, но старалась ничем не выдать своего волнения. С Дмитрием тоже нужно держать ухо востро.
– Я не удивлюсь, если Паша, в конце концов, сорвет большой куш, – неожиданно услышала я. – Понимаешь, он был лучшим в своем деле. Как Моцарт. Он и является Моцартом пикапа. Мы все владеем определенными приемами, навыками, схемами. А Павел – импровизатор. Может перестроиться на ходу, выдать красивую историю, изменить поведение. Еще в самом начале нашего знакомства мы пошли с ним прошвырнуться по улице, просто так, и он выдал мне мастер-класс. «Склеил» пять девчонок за час. Причем разных возрастов и темпераментов. Это было незабываемо. Он может вить из любой женщины веревки.
На секунду я зажмурилась и вспомнила Пашу. Его проникновенный взгляд и робкое касанье рук. Его улыбка: то смущенная, то трепетно-нежная. Наш разговор в ресторане «Золотой павлин». И мой разворот на сто восемьдесят градусов. Никогда раньше я бы не смогла пригласить к себе домой незнакомого парня. Никогда. Тем более лечь с ним в постель. А тогда только Пашины дела помешали нам завершить наше знакомство страстным сексом.
Да, он был настоящим виртуозом своего дела.
Мы молчим.
– Но что мы все о Паше. Расскажи о себе.
Я напрягаюсь.
– Ничего особенного. Все как у всех. Даже рассказывать нечего.
– Расскажи что есть.
Он накрывает мою руку своей.
– «Лапша на уши» плюс кинестетика, то есть тактильный контакт, – усмехаюсь я.
– Господи! – выдыхает Дмитрий. – Ты можешь выкинуть из головы, кто я, и просто общаться со мной как с нормальным парнем. Я смотрю, тебя заклинило на некоторых вещах. Это неправильно.
– Возможно, – киваю я. – Но после того, что я увидела и услышала, вряд ли смогу нормально общаться с парнями. Такое впечатление, что жизнь вывернули наизнанку и по-другому на нее смотреть уже не получается. Нужно время, чтобы все пришло в норму. А до тех пор я в каждом парне буду видеть злостного пикапера. И никуда от этого не деться.
– Жаль, что ты такая впечатлительная.
Я поддеваю ложечкой сливки и отправляю их в рот. Я смотрю на улицу и вижу недалеко от кафе припаркованную темно-синюю «Ауди». И мне это очень не нравится, потому что точно такую же «Ауди» я видела сегодня утром во дворе своего дома. Слишком много совпадений за короткий промежуток времени.
Я перевожу взгляд на Дмитрия. Он неотрывно смотрит на меня.
– Мы еще встретимся?
– Не знаю.
– А телефончик с поцелуем, как обещала?
Я целую его в щеку и даю свой номер телефона. Он загоняет его в мобильный.
В молчании я доедаю пирожное и допиваю шоколад.
Мы выходим на улицу; я поворачиваю голову вправо – «Ауди» на своем месте. Мы садимся в машину Дмитрия, и «Ауди» тихо трогается за нами.
– Видишь вон ту машину – темно-синюю «Ауди»? Смотри аккуратно, чтобы не привлекать внимание. Аккуратно, – повторила я. – Она едет в правом ряду.
– Ну!
– Ты можешь оторваться от нее?
– Не вопрос.
Я не ожидала такой лихой езды. Мы носились по улочкам родного города, как заправские лихачи. Дмитрий оказался отличным водителем. Мы ныряли во дворы и переулки, обгоняли тачки и снова выруливали на проезжую часть.
Когда мы в очередной раз нырнули в какой-то двор и остановились напротив зеленого гаража, Дмитрий посмотрел на меня и улыбнулся.
– Все. «Хвост» оторвался. Кто там был?
– Один поклонник. Я разбила ему сердце и он теперь преследует меня, несмотря на то, что я уже все ему объяснила. Мужчины могут быть такими непонятливыми и назойливыми.
Неожиданно он наклонился и поцеловал меня.
– А это уже лишнее.
– Мерси. Ну, так мы увидимся?
– Наверное. Высади меня на улице Суворова.
– Я не знаю, где это. Возьми карту в бардачке и покажи мне.
Я достала карту и провела по ней пальцем.
– Вот здесь. Ты сейчас выедешь на улицу Дзержинского, а потом свернешь направо. Тут недалеко.
– Ты не хочешь, чтобы я довез тебя до дома?
– Мне просто нужно еще кое-куда по делам, – cоврала я.
Мы расстались, при этом Дмитрий сказал, что скоро позвонит мне. В ответ я кивнула. Мыслями я была уже далеко от него.
На другой день мне позвонила Эльвира-Света и сказала, что нашла телефон Пашиной бабки. Чисто случайно. Оказывается, тот листок был в кармане старых джинсов, а они были в баке для грязного белья. И кладя джинсы в стирку, она пошарила по карманам и нашла эту бумажку. Я чуть не расхохоталась. У меня однажды была похожая ситуация. Я чуть не постирала телефончик одного парня вместе с блузкой. Эльвира-Света продиктовала телефон, и я занесла его в записную книжку.
– Спасибо.
– Да не за что. Ладно, о’кей. Что-то у меня вертится в голове, а вспомнить не могу. Работа все мозги отшибла. Вспомню – звякну. Бабку зовут Марья Васильевна. Запомнила?
Я поехала в нашу городскую «информсправку», и мне через пять минут дали адрес бабки. Она жила ближе к окраине города, на Школьной улице, и ехать туда надо было на автобусе минут пятнадцать или больше.
Я быстренько погуляла с Ронькой и поехала к бабке. Подозрительных машин вроде бы никаких не было, или я невнимательно смотрела?
Пашина бабка жила в трехэтажном доме, который давно требовал ремонта. Во всяком случае, фасад дома из бледно-розового превратился в белесый с розово-бежевыми разводами, а ступеньки внутри дома были выщерблены и разбиты, cловно по ним каждый день громыхал грузовик.
Бабка жила на первом этаже. Я звонила в дверь минут десять, а когда уже повернулась к квартире спиной, услышала звук открывающейся двери и громкий крик:
– Кто там?
Я обернулась.
Бабка приоткрыла дверь и смотрела на меня. Ей было лет семьдесят с лишним. Она была одета в застиранный халат в цветочек, на ногах синие носки и шарф вокруг шеи.