В носу защипало, но я постаралась скрыть свое волнение.
В голове вертелись слова старой песенки:
Папа подарил,
Папа подарил,
Папа подарил мне куклу!
– Значит, идешь на поправку? – зычно спросил Галипов, опускаясь на единственный стул, который сразу под ним подозрительно закряхтел. – Давай поправляйся. В гости приедешь. Посидим, поговорим.
Очевидно, он чувствовал себя все-таки стесненно на чужой территории, зная, что за дверью стоят мать и отчим.
– Я хочу сказать, – негромко начал он. – Что с твоей матерью у нас все было по-настоящему. С ней я был другим человеком. Но я был женат. И ничего не знал о тебе. Я бы, конечно, позаботился. И не было бы этого конфуза: я узнаю о том, что у меня есть дочь, через двадцать пять лет.
Наступило неловкое молчание.
– Та запись у меня.
– Что? – Его брови сдвинулись. – У тебя?
– Да. Она у меня в квартире. Я еще раз прокрутила в голове визит Арсеньева и подумала, что он мог спрятать пленку у меня. Я обыскала все; каждый уголок каждый сантиметр, и нашла ее: она лежала на полке с сувенирами, внутри большой раковины. На пленке один из убийц, ну… из тех, кто устроил налет на коттедж, признается в том, что его нанял некий червь. – Я замолчала. Я подумала, что Паша решил сорвать большой куш, а для этого записал на камеру признания двоюродного брата.
Галипов с шумом выдохнул:
– Знакомый товарищ! Правая рука Волховского. Я знал, что он – организатор бандитского налета. Но доказательств никаких. А теперь все встало на свои места. Волховского и его компанию будут судить.
– Он не умер?
– Нет. Лежит в больнице. Поправляется.
После небольшой паузы Галипов продолжил, глядя мимо меня в сторону:
– Со мной выходили на связь и говорили насчет этой записи. Один молодой человек. Я особо не поверил, говорил с ним жестко, конкретно. Так тот тип стал действовать через Наташку. Она, естественно, сразу все рассказала мне… Я удивился: как он смог связаться со мной и с Наташей? Потом выяснилось, что ему удалось охмурить Анжелку, и та дала этому типу, не соображая что делает, наши контактные телефоны.
Теперь мне стало понятно, зачем Паша соблазнил Анжелу, о чем он подробно записал в своем дневнике.
Я вспомнила, как я видела Наталью Муратовну в ресторане «Золотой павлин» с Арсеньевым. Да, все сходилось. Паша метался между двумя огнями, желая cорвать куш побольше. За что и поплатился…
– Я нанял одного паренька, чтобы он разобрался в этом деле как следует. Фальшак это или все реально конкретно.
При слове «паренек» в груди у меня сладно заныло. Я поняла, кого он имеет в виду… Я была права: Антон появился в моей жизни не случайно.
– Но шантажиста вскоре убили, тот явно хотел в двух местах бабло срубить. И меня постричь, и Волховского. А когда я увидел тебя рядом с ним, то дал пареньку задание проследить за тобой. Кстати, в молодости у Волхва кличка была Червь. Он мне еще тогда не нравился. Я и Тусю от него предостерег. Когда он стал под нее клинья подбивать, я сразу сказал: мне этот человек не нравится. Он пару раз подставил моего знакомого, мелко и подло. Мне не нравится, как он ведет бизнес, как устраивает сделки, ничего хорошего у тебя с ним не выйдет. Она и сама особо не горела, поэтому дала ему отставку. После смерти матери я был ей и за маму, и за папу. Она прислушивалась ко мне. Потом встретила нормального мужика, вышла за него замуж. Анжелка родилась. Все как у людей. А эта падла много лет месть вынашивала. Нанял отморозков и устроил налет на коттедж. Я был уверен, что это он все устроил. Но доказательств-то никаких! Бедная Туся, что ей пришлось пережить, – он покачал головой и замолчал.
– Как сейчас Наталья Муратовна?
– У Туси тяжелая жизнь. С Анжелой много проблем. Девчонка сложная, капризная. Но Туся справляется. Кстати, она успела рассказать о вашем свидании в ресторане, – улыбнулся Галипов. Когда я показал ей твою фотку, которую дала мне Ариадна, она тебя сразу узнала. Так что с Тусей ты уже знакома. Привыкай к новым родственникам, – и он подмигнул мне.
Я улыбнулась.
– Постараюсь.
– А мы тебе в этом поможем.
Он встал, потоптался пару секунд.
– Ну, я пошел. Еще как-нибудь заеду.
– Мурат Фарухович!
– К чему такие церемонии, – пропыхтел он. – Можно просто Мурат!
– Мурат! А тот паренек… – спросила я как можно небрежней. – Ну… которого вы наняли. Он где сейчас?
– Антон? Не знаю, наверное, уехал. Я нанял его для этого дела по рекомендации старого знакомого. Он раньше работал в охранном предприятии. А что?
– Просто так.
– Отдыхай! – потрепал он меня по щеке.
Он ушел, а вскоре заглянула мать.
– Ну как?
– Нормально.
– Это он подарил куклу?
– Да.
– Непрактичный подарок, – улыбнулась она. – Узнаю Мурата. Всегда он дарил какую-то чепуху. Старше меня был в два раза, а вел себя часто как мальчишка. Один раз даже закат подарил.
– Как это?
– А так, – засмеялась мать. – Мы с ним встретились, а он говорит: хочешь я тебе закат подарю? И повел в Ротонду Поэта. А оттуда действительно такой потрясающий закат был виден. Словно вся река залита алым пламенем. До сих пор помню. И никого не было вокруг, только мы одни. Я потом спросила: а где народ? Ты же знаешь, около Ротонды всегда народ толпится. А он мне ответил: народу выдал деньги на кафе, вот они и усвистали. Я хотел, чтобы мы с тобой здесь вдвоем были. – Мать замолчала, а потом сказала: – Ты ужинать будешь?
– Пока не хочу.
– Ну отдыхай.
Когда за матерью закрылась дверь, я подумала, что совсем неудивительно, что моя мать, с первого взгляда отличавшая Тициана от Веласкеса, влюбилась в Галипова. Удивительно другое – что она живет с таким нудным типом, как мой отчим. Но это уже ее выбор.
Я повертела куклу в руках и подумала, что Антона, скорее всего, в нашем городе нет.
Через два дня Николай Петрович отвез меня в город, и врач снял мне гипс. Он сказал, что я не должна первое время перегружать руку и дал кучу рекомендаций: какие делать упражнения для ее разработки. Два дня я пожила в квартире матери вместе с Венькой, а потом вернулась на дачу. Ронька встретил меня оглушительным лаем. Отчим снова уехал в город, и я опять осталась одна.
Я стояла на веранде около плиты и помешивала ложкой куриный суп в кастрюле, чтобы он не подгорел. Раздался легкий звук, и я подняла голову. Кто-то бросил в окно мелкую гальку. Я выглянула. Около крыльца стоял Антон и ухмылялся.
– Не ждала?
Я покачала головой.
– Нет. Я думала, ты уехал.
– А я пришел попрощаться. Действительно, уезжаю.
– Куда?
– В Питер. Я оттуда.
– У меня мать училась в Питере, – почему-то обрадовалась я. – Проходи, может, чай выпьешь.
– С удовольствием.
– Или кофе.
– Или кофе…
Мы рассмеялись.
Мы сидели и болтали как чужие люди. Никто не хотел сделать первый шаг навстречу. Я закусила губу.
– Ну как тебе командировка в наш город?
– Прошла на ура. У меня образовался временный перерыв в связи с тем, что наше охранное агентство ликвидировали, и я решил маленько подработать. Здесь и подвернулось это задание. Я подумал: почему бы и нет. Вообще-то я бывший десантник и устроиться на гражданке мне было не так-то просто. Я не знал, что… влезу в это дело намного глубже, чем думал сначала.
– Почему бы и нет, – повторила я и тряхнула волосами.
Он взял меня за руку, и я поморщилась.
– Болит, – призналась я.
– Я буду очень осторожен, – пообещал он.
Антон подхватил меня на руки и понес на кровать.
– Можно? – вопросительно поднял он брови.
– Нужно, – засмеялась я. Нежное свидание на прощание. Я нахмурилась и отвернулась, чтобы скрыть внезапно выступившие на глазах слезы. Антон лег рядом. Мы лежали и смотрели друг на друга. Он дотронулся до моей щеки.
– Я скучал по тебе.
– Я тоже.
Он взял мою руку и положил себе на грудь. Потом улыбнулся одними глазами.
– Твои не приедут?
– Нет. А как ты узнал, что я здесь?
– Секрет.
– В тебе слишком много загадок.
– Это плохо?
Я задумалась.
– Мужчина с загадками – нет, не плохо. Даже хорошо. По крайней мере, не скучно.
Он поцеловал меня, и я замерла. Этот поцелуй был не похож на прежние: слишком нежный, слишком невесомый. Я ответила ему. Спустя секунду мы жадно целовались, не отрываясь, взахлеб.
Мои пальцы переплелись с его. Он боялся причинить мне боль и поэтому держал свою руку навесу. Свободной рукой я обхватила его за шею и притянула к себе. Комната качнулась и поплыла перед глазами, то ли от напряжения, то ли от избытка чувств.
Его пальцы расстегивали платье, ласкали мои плечи, грудь. Я с удивлением обнаружила, что его пальцы могут быть не только твердыми, но и мягкими, нежными.
– Не больно?
Я замотала головой, проводя рукой по его груди и спускаясь все ниже и ниже.
По его губам скользнула улыбка.
Все смешалось, растаяло без остатка, исчезло. В целом мире мы были одни; только наши поцелуи, всхлипы, стоны. Наши тела двигались в одном ритме, в одном самозабвенном порыве.
Последняя струна натянулась и лопнула – долгая пронзительная струна. Мне казалось, что мое физическое тело исчезло, а вместо него осталась одна энергетическая оболочка: легкая, наполненная радужными пузырьками.
Какое-то время мы лежали и молчали. Я пришла в себя первой.
– Обещала чай-кофе и все забыла! Хорошая же я хозяйка!
Я надела платье и вышла на веранду. Было чувство завершенности и грусти. Он уезжает, а я остаюсь. Я знала, что потом будут слезы и тоска, но сейчас я гнала от себя все ненужные мысли. Этот момент был мой, и я не собиралась его омрачать.
Чайник вскипел.
– Ну так чай или кофе?
– Все равно.
– Тогда – чай. На путь-дорожку.
Он смотрел на меня такими жадными глазами, что я смутилась. Мир снова качнулся, а потом пришел в равновесие.