Наконец Энджел и Мадлен вышли из автомобиля и пошли по дорожке к крыльцу. Щелкнул замок, распахнулась дверь. Держась за руки, Энджел и мать вошли в комнату, глаза у обоих блестели, у обоих было задумчивое и отрешенное выражение во взгляде.
Лина внезапно почувствовала себя лишней здесь. Ей хотелось, чтобы только на нее, на нее одну, Энджел смотрел такими вот глазами. Она понимала, что это эгоизм, глупость, детские фантазии – но все равно... Боже, кто бы знал, как остро ощутила в эту минуту Лина собственное одиночество!.. Ей ведь хотелось, чтобы отец принадлежал одной только ей, чтобы он стал ей лучшим другом. Глядя, как смотрят мать с Энджелом друг на друга – а смотрели они, как настоящие любовники, – Лина ощутила душевную пустоту и... неожиданное раздражение.
– Мама? – прошептала она.
Они оба удивленно взглянули на нее. Ей показалось, что они только сейчас обнаружили присутствие Лины в комнате. Их невнимание окатило Лину как ледяной душ. Мать часто заморгала, словно проснувшись, и выпустила руку Энджела.
– А, привет, детка, – произнесла она сонным голосом. – Мы думали, ты уже спишь и десятый сон видишь. Не нужно было ждать нас.
Каждое слово вонзалось в сердце Лины как стрела. Вот, значит, как: они даже не думали о ней, они совершенно позабыли о ее существовании! Лина горестно усмехнулась.
– Ага, конечно. Будто я могла уснуть, если тебя нет дома. – Слова прозвучали резко, как выстрел, и Лина была втайне даже рада, заметив, как мать вздрогнула и нахмурилась.
Мадлен сделала шаг в ее сторону. В глазах Мадлен появилось выражение сожаления – но от этого Лине сделалось только хуже.
– Малыш, тебе нечего было пугаться. Ничто не может изменить нашего к тебе отношения.
Лина понимала, что это неправда. Ведь если мать любит Энджела, это неизбежно переменит все, а ни о каких переменах .Лина не желала и думать. Лина хотела, чтобы вернулась их прежняя жизнь, хотела снова качаться на крыльце на качелях вместе с Фрэнсисом, глядя, как мать возится на грядке с розами. Она не хотела, чтобы этот темноволосый незнакомый мужчина встал между ней и матерью!
У Лины было чувство, что она вот-вот взорвется. Хотя причину своего гнева она и себе не смогла бы объяснить толком. Казалось, все ее девичьи мечты рушатся. Она посмотрела на Энджела.
– А ведь ты как-то говорил, что ты мне друг. – Произнеся слово «друг», она невольно еще больше рассердилась. И Лине захотелось сделать этому человеку по-настоящему больно. – Ты мне не отец, – ледяным тоном заявила она. – Пусть даже у тебя его сердце, но все равно ты – совсем не он. – Голос ее пресекся, но она еще больше разозлилась на себя за это проявление слабости. – И вообще ты не заслужил его сердце!
– Лина! – резко произнесла Мадлен.
– Заткнись! – ненавидяще прошипела дочь. Энджел нахмурился. Он швырнул пальто на диван, не рассчитал, и пальто задело хрустальную люстру. Та грохнулась на пол.
– Ты не смеешь так разговаривать с матерью!
Лина расхохоталась. Надо же, он еще пытается изображать из себя отца! Да какой он отец! Никогда он не смел так смотреть на Лину, он не имел никакого права вести себя с нею так, словно она чужая в собственном доме!
– Ты мне не отец.
– Лина, – произнесла мать. – Ты ведь не думаешь этого на самом деле.
– Откуда ты вообще можешь знать, что я думаю?! Ты ведь совершенно не знаешь меня. Я тебя ненавижу, ты поняла?! Ненавижу тебя! – Она увидела себя как бы со стороны, стоящую и кричащую в полный голос. Уже в эту минуту Лина поняла, что не нужно ей, не нужно вести себя так. Но остановиться она уже не могла. Злость и боль совсем захлестнули ее душу.
– Иди к себе в комнату, – спокойным, тихим голосом произнес Энджел. И от звука его голоса у Лины мурашки побежали по телу. – Уходи отсюда. Немедленно.
От слез Лина едва не задохнулась. Не желая видеть счастливых лиц Энджела и матери, она почти вслепую бросилась в свою комнату, где только и могла найти сейчас убежище. Но оказавшись в своей комнате, Лина вдруг почувствовала, что она ей чужая, как будто Лина никогда и не жила в ней. Распахнув окно, девушка вылезла наружу.
Схватив стоявший возле крыльца велосипед, она плюхнулась на жесткое пластиковое сиденье и рванула с места. Злость, казалось, подталкивала, гнала ее.
Когда Лина доехала до поворота, начался дождь. Руль сразу стал скользким, по лицу потекла вода. Ветер трепал Лине волосы, мешая смотреть.
С каждой милей она все отчетливей понимала, что разбились в пух и прах все ее мечты об идеальном отце. Какой же идиоткой она была, поверив в Энджела! Поверив, что незнакомец может вот так просто войти в ее жизнь и сделаться папочкой. О чем она только думала!..
«Боюсь, он разобьет твое сердце...»
Она как бы вновь услышала материнское предупреждение и почувствовала себя еще более наивной и глупой. Разве Лина не знала, что мечты далеко не всегда сбываются? Конечно, знала. Так почему же она вела себя так глупо?!
На Лорел-стрит она вспомнила, что в Квилсенс-парке устраиваются по субботам вечеринки. Сделав поворот налево, она помчалась вниз по склону холма. Минут через десять Лина сделала последний поворот и выехала на дорожку старого парка. Руки ее закоченели, колеса велосипеда то и дело срывались в колею.
Бросив велосипед на краю поляны, Лина огляделась по сторонам. Она ждала, что кто-нибудь окликнет ее по имени, пригласит в компанию.
Но никто не подходил к ней. Подростки собирались группами: кто-то стоял у костра, кто-то спустился к воде. Она слышала нестройный шум голосов, слышала смех. Но чем ближе Лина подходила к костру, тем старше выглядели собравшиеся у огня парни. Она думала, что тут собрались школьники из старших классов, но эти парни больше походили на студентов колледжа, во всяком случае, по возрасту вполне могли ими быть.
– Зак, – прошептала она. О, как ей хотелось, чтобы Захарий оказался сейчас рядом с ней. Но время было позднее, домой ему уже не позвонишь. И, конечно же, вряд ли можно его встретить на такой вечеринке.
Засунув руки в карманы, Лина постаралась придать лицу самое безразличное выражение. Она переходила от одной компании к другой, ища хоть кого-нибудь из знакомых.
Наконец она подошла к берегу реки. Некоторое время Лина просто стояла и смотрела на воду. От злости, которую она испытывала еще совсем недавно, теперь не осталось и следа, вместе с ней исчез горевший внутри огонь. Ей стало холодно. Вокруг парни и девушки болтали, смеялись, наслаждались вечеринкой, никому не было дела до Лины. Было такое ощущение, словно она – призрак, которого никто не видит, который обречен на одиночество.
Лина услышала чей-то негромкий и, как ей показалось, знакомый смех. Она повернула голову: как раз в этот момент мимо проходила парочка. Лина встретилась взглядом с девушкой: Кара Милстон. В первый момент Лина застыла от неожиданности. Кара выглядела не менее удивленной. Когда-то давным-давно – с первого класса по седьмой – они были едва ли не самыми лучшими подругами. Но потом их пути разошлись. И если им доводились изредка встречаться, то они старались даже не смотреть друг на друга.
Ведь одна теперь была заводилой и душой компании, тогда как другая стала притчей во языцех.
Лина испытала нечто похожее на сожаление. Она подумала о том, как бы сложилась ее жизнь, не поменяй она в восьмом классе всех друзей. Что было бы с ней, если бы она не начала курить возле речки перед школьными занятиями, если бы не попробовала виски?..
Ей захотелось повернуть время вспять. Захотелось, чтобы Кара вновь сделалась ее лучшей подругой, с которой всегда можно было бы поговорить о чем угодно.
Торопливо усмехнувшись Лине, Кара прошествовала мимо.
Лина вздохнула и опустилась на колени у самой воды. От реки тянуло холодом. Этот холод пробирал до костей, но сейчас ей было все равно.
Она не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя столь одинокой. Казалось, что вся ее жизнь сделалась какой-то злой шуткой. Когда нужно, как назло рядом с ней не было ни единой живой души. Даже сейчас, во время одной из самых шумных, больших школьных вечеринок, она оставалась одна. Всеми забытая.
И ей страшно захотелось, чтобы все это сразу переменилось. Она вовсе не хотела злиться на мать, не хотела больше истерик, которые, к сожалению, сделались привычными в их доме.
Ей хотелось, чтобы они все вместе, с матерью и отцом, сели за стол, и она сказала бы, что очень их любит.
Но когда они пришли сегодня домой, она сразу почувствовала себя чужой для них. И вместо того чтобы как взрослая со взрослыми поговорить с родителями, она устроила очередную истерику и удрала из дома.
Сейчас мечта о том, чтобы просто иметь отца, казалась Лине очень старой, казалась мечтой маленькой девочки. Сейчас ей хотелось любить его и чувствовать себя любимой. Она хотела, чтобы Энджел любил ее такой, какая она есть, – а это значило, что и она, в свою очередь, тоже должна любить его таким, каков он есть, несмотря на все недостатки.
Конечно, он не Фрэнсис и никогда им не станет. Фрэнсис всегда любил ее на свой манер – тихо, мягко... Энджел любит совершенно иначе. Энджел был похож на нее – необузданный, горячий, взрывной. И с ним отношения сложатся не так легко, как ей бы хотелось. Но разве она знала, чего так страстно добивалась?
– Не знала, – шепотом произнесла она в прохладную ночь. Только сейчас, в эту самую минуту, Лина осознала простую истину. Она хотела, чтобы они сделались единой семьей – все втроем. Но семья не образуется в мгновение ока. Вначале неизбежно будут столкновения, истерики, оскорбленные чувства и... извинения.
Горячие слезы капали с ресниц и текли по щекам, смешиваясь с холодными каплями дождя. Лине страшно надоело все время куда-то убегать, все время чувствовать себя злой на весь мир. Ей осточертело то, что, куда бы она ни пришла, везде она чувствовала себя чужой. Она вспомнила о своем доме, о саде, который находился всегда в безукоризненном порядке, о грядках, где мать высаживала розы, о качелях на крыльце, которые подарил как-то на Рождество Фрэнсис, – и тоска сжала ей сердце.